Мы выбираем, нас выбирают, как это часто не совпадает

Александрия, Вирджиния 12-50 АМ Фокс Малдер сидел на своём диване в тёмной гостиной перед мерцающим в неярком освещении лампы телевизором и смотрел новую кассету, подаренную ему Фрохики на прошлый День Рождения. Содержание было довольно простым и примитивным для такого жанра, как порно. Но Фрохики был в восторге от этой ленты, рекомендуя её к обязательному просмотру. С экрана на Малдера призывно смотрели две пары женских грудей то ли 4, то ли 5 номера, которые тёрлись друг о друга, пока главный герой совершенно недвусмысленно трахал одну из женщин сзади, шлёпая её по заднице и говоря какие-то банальные непристойности, из-за чего та стонала всё более похабно. Другая женщина, лежащая под ней содрогалась от работы миниатюрного вибратора, лаская сиськи экранной подруги. Он смотрел на это действо в течении последних нескольких минут, чувствуя, как его член всё больше набухает от возбуждения, упираясь теперь в шов брюк. Осторожно, стараясь не задеть собачкой ткань боксёров, Малдер потянул молнию вниз, расстёгивая штаны и приспуская их вместе с бельём чуть вниз, чтобы освободить подрагивающий в ожидании освобождения пенис. Обхватив ствол пальцами, он сделал первые несколько движений, предвкушая, как приятные ощущения будут омывать его тело, и выдыхая от облегчения. За прошедший год его жизнь превратилась в грёбаный сериал. Сначала его бывшая заявилась под предлогом совместного дела, потом его офис сожгли, а отдел на время закрыли, но через какое-то время вернули, правда, не ему, а той самой бывшей, которая после каждого дела звонила и докладывала о проделанной работе, что было для него, как серпом по яйцам. В какой-то момент он смирился, даже позволил себе пару раз провести с ней вечер, но на этом всё и заканчивалось. Диана вытаскивала его в очередной модный ресторан, они ели-пили, затем он провожал её до дома, и возвращался к себе в квартиру. Конечно, интуиция ему подсказывала, что эти милые походы были не чем иным, как привлечением внимания и флиртом с её стороны, но Фокс ничего не мог поделать, кроме как каждый раз желать ей спокойной ночи и уходить. Один раз она прижала его к стене в коридоре перед своей входной дверью и страстно поцеловала, но всё, что он почувствовал - это горечь на языке от выпитого недавно вина. Никакого влечения или возбуждения. Чтобы не разочаровывать, он поцеловал тогда Диану в ответ, но его член даже не дрогнул. Кажется, она тоже это почувствовала, потому что после того поцелуя приглашений на ужин больше не последовало. В ту же ночь он без сна лежал на диване и думал, что с ним не так. Следующим сериальным поворотом в его жизни было это несчастное путешествие на Бермуды и чудесное спасение командой Одиноких Стрелков во главе со Скалли. Его напарница жёстко отчитала его, стоило ему только прийти немного в себя, поэтому он счёл за лучшее изобразить закатывание глаз и обморок, чтобы дать ей время остыть. Так и есть, на второй его день в больнице Скалли была уже не так зла и категорична, напротив, она словно бы материнским жестом поправила ему одеяло на неудобной больничной койке и мягким голосом попросила выбросить из головы всё, кроме здорового и крепкого сна, обещав, что на третий день его выпишут, если он будет хорошо себя вести. Этот её голос совсем поколебал всю его силу воли, и он признался Скалли в любви. Дурак! В ответ она скептически вскинула брови и покинула его палату со скоростью света. Пару месяцев они дрейфовали на лодке неопределённости в их отношениях, когда Малдера шатало, как пьяного, от каждого её шёпота, от каждого прикосновения, но, тем не менее, Скалли не собиралась переходить границ, оставаясь ногами на твёрдой поверхности этой планеты, не желая парить вместе с ним в его мечтаниях. И подобное было более, чем удивительно, учитывая, как она вела себя, стоило Диане появится в поле его зрения. Она явно ревновала, но признаваться в этом не собиралась даже под страхом смерти, который она успела перенести в том глупом расследовании в Нью-Йорке, когда её подстрелили, а Малдер провёл всю неделю, сидя у её койки в больнице. Но и тогда между ними ничего не изменилось. Когда он привёз её домой после выписки, она милостиво впустила его к себе в квартиру, но тут же выставила, стоило ему наклониться и накрыть её губы своими. Именно поэтому он был так зол и невольно сорвался на неё перед Бандитами, обвиняя в личной заинтересованности, сгорая от гнева, из-за того, что её обвинения не имели ничего общего с расследованием. Всё это было прикрытием, чтобы узнать, спал ли он с Дианой. Конечно нет, и не собирался, ни он, ни его член, судя по всему. Тем ироничнее было, когда Диана предприняла ещё одну попытку буквально в тот же вечер, сразу после ссоры со Скалли. Мимолётно он уже был готов покончить с этими нелепыми обвинениями, и трахнуть Диану хорошенько, чтобы его напарнице было, что пришить к делу, кроме предположений и догадок, но опять у него ничего не получилось. Его член будто хранил целибат. Малдер до сих пор помнил, с каким сожалением тогда на него посмотрела Диана, а следом и Скалли, когда он весь потрёпанный явился перед её светлые очи. Слава Богу, после пожара на базе Эль Рико, Диана исчезла, лишая его хоть одной из проблем, но сериал продолжился тем, что Скалли чуть не переспала с ещё одним чокнутым психопатом. Неужели он сам был для неё недостаточно чокнутым, что она предпочитала выпускать сексуальную энергию с убийцами, но ведь и он убивал. И пусть она утверждала обратное, явно изображая уязвлённую гордость его обвинениями, но ей повезло, что всё это закончилось ещё одной печью, благо на этот раз не с Даной в ней. Но она тоже пострадала, её рубашка и руки были все в крови, как только он вбежал обратно в свою квартиру. Он обнимал её, укачивая и успокаивая. Глубокая любовь и привязанность бурлили в нём, переполняя его. Чуть позже он отвёз Скалли домой. На этот раз она даже не предложила войти. Любовь и забота о ней сменились отчаянием, и тогда он не придумал ничего лучше, как пойти в бар и напиться. Ему нужно было как-то избавиться от сексуального напряжения. Впервые за все те годы, что он положил болт на свою личную жизнь, ему нестерпимо захотелось потрахаться. В конце концов он не был в женщине с 1994 года. Пять лет это достаточный срок, чтобы физиология одержала победу над здравым смыслом. Малдер был зол, обижен, раздавлен теми чувствами, что он испытывал к Скалли, но которые она, судя по всему, не испытывала к нему. Господи, её прошлое "Я" и та умудрилась его нокаутировать за обычный поцелуй. Тогда он и рук-то не успел распустить, как получил удар кулаком в челюсть. Неужели, это всё были знаки, а он, как влюблённый идиот, их игнорировал? Наверняка, ему требовалось вынуть голову из песка и попытаться поговорить со Скалли ещё раз, но Малдер трусливо избрал метод "клин клином вышибают". Он добрался до ближайшего бара, начиная вечер с пива и заканчивая его в туалетной кабинке, лапая задницу обворожительной брюнетки с полными губами и ясными голубыми глазами. Его эрекция упиралась ей в живот до тех пор, пока Малдер не открыл глаза и не посмотрел на её лицо. Скорее всего на нём был написан экстаз, но он в ту же секунду пришёл в ужас от своих мыслей, когда его память заместила черты лица брюнетки другими, с такими же яркими глазами и полными губами. Вот только в тех глазах стояли боль и осуждение. Малдер с шумом выдохнул, судорожно дёргая кадыком, и его член тоже в последний раз дёрнулся и опустился, скукоживаясь до привычных размером в мгновение ока. Брюнетка отвлеклась от облизывания губ и стонов, замечая перемену в тот же миг. - Хм, - сочувственно произнесла она, отклоняясь от него и поправляя платье. - Прости, - почему-то сказал он в ответ, глядя на грязный пол перед собой. - Забыл выпить волшебную таблетку? - спросила она, роясь в сумочке и, наконец, извлекая оттуда блистер с одинокой голубого цвета пилюлей внутри. - Ты всегда носишь с собой упаковку "Виагры"? - чуть удивленно произнёс Малдер, игнорируя её предыдущий вопрос. - Всякое бывает, - сказала брюнетка, поведя плечами, и он неожиданно расхохотался. Она посмотрела на него, как на идиота, коим он и был, судя по всему, раз решил, что это поможет ему избавиться от любви, которую он культивировал и подпитывал годами совместной работы. - Извини, мне не нужны таблетки, я более, чем уверен, - всё-таки ответил он, расслабленно опираясь на дверцу кабинки. - Значит, дело в женщине, - скорее констатировала, чем спросила брюнетка, понимающе хмыкая. - Что ж, приятно было познакомиться, как там тебя. - Малдер... - Да, Малдер, но, пожалуй, я пойду и поищу мужчину без комплекса безответной любви. Он отодвинулся от двери, галантно пропуская её вперёд, сам оставаясь в кабинке, памятуя, что туалет-то женский. Улучив минутку, когда тот остался пуст, Фокс тоже покинул туалет, а следом и бар. Пока он ехал домой, алкоголь медленно, но верно выветривался из него, но голова по-прежнему была слегка тяжёлой, когда он переступил порог и сбросил пиджак и ботинки. Малдер заварил себе простой чёрный кофе, без сливок и сахара, и выпил его, чуть морщась. Пятно на ковре всё ещё напоминало о недавних событиях, но он не собирался его сейчас отмывать, вместо этого, он прошлёпал к телевизору, наклонился к ящику с кассетами и вставил одну из них в видеомагнитофон. И вот сейчас его рука привычным, отработанным движением двигалась от основания до головки и обратно. Тот факт, что хотя бы самый простейший способ доставить себе удовольствие ещё доступен ему, не мог не радовать, хоть удовольствием это язык не поворачивался назвать. Но Фоксу требовалась такая необходимая разрядка, пусть и примитивнейшем из способов, раз другие оставались недоступны. Правда, времени на данный акт уходило с каждым годом всё больше и больше. Прошли те времена, когда он кончал только от нескольких тугих движений, будучи перевозбуждённым. Теперь мастурбация напоминала рутину, такую же, как есть, пить, ходить на работу...Чёрт, ходить на работу и пялиться на свою напарницу, отмечая малейший поворот головы или невольный вздох, чтобы было, чем подпитывать полуночные фантазии. Осторожный стук в дверь заставил его вздрогнуть всем телом и прекратить ласкать себя. Всё ещё держась за ноющий от желания освободиться член, Малдер прислушался. Стук повторился, уже более уверенный, а следом и голос: - Малдер, это я. Ты дома? Низко опустив голову, он простонал куда-то в пол, раздумывая над тем, стоит ли впускать Скалли, или попросту проигнорировать. Он знал, что Дана не будет бесцеремонно вламываться в его квартиру, посчитав его молчание знаком, что его либо нет, либо он не хочет с ней разговаривать, что и не мудрено, если вспомнить, как они расстались. Малдер выпрямился, хватая одной рукой пульт, чтобы выключить звук, в то время, как другой натягивал брюки с бельём. Диван противно заскрипел под ним, но он уже выбрал политику игнорирования, поэтому не сильно беспокоился о том, что она догадается о его присутствии. В конце концов, это его территория, все остальные могут катиться к Дьяволу, даже она. Особенно она. Меньше всего он хотел сейчас встречать её со стояком снаружи и раздражением внутри. Повторный стук, а потом и её слова: - Я знаю, что ты дома. Я не уйду, пока ты не откроешь мне, даже если придётся проторчать здесь весь остаток ночи. Простонав ещё раз, Малдер взвесил все за и против, чтобы, наконец-то, подняться с дивана и не спеша приблизиться к двери. Чего-чего, а упорства Дане Скалли было не занимать. Бросив на себя взгляд вниз, он понял, что эрекция частично ослабла, но очертания его наполовину твёрдого члена в штанах вполне себе заметны. Рассудив, что в этом нет ничего особо предосудительного, а заодно, надеясь, что его внешний вид даст ей понять, от чего она его отвлекла, и натолкнёт на мысль, что стоит побыстрее покинуть его жилище, дав ему закончить начатое, убедил его широко открыть дверь прямо перед ней, на первый взгляд вальяжно опираясь одним плечом на косяк и выставляя бёдра чуть вперёд. Но это показное равнодушие было прямо пропорционально костру, разгорающемуся у него внутри, когда он посмотрел на неё, всю такую маленькую и незащищённую перед ним. Она ахнула от неожиданности, будто всё же не верила, что он послушает её так быстро, переместив взгляд с его лица на помятую одежду, и в довершении на его промежность, где явный бугорок его мужского достоинства упирался в ширинку. - Скалли, сейчас ночь, - напомнил он ей, частично загораживая проход и не приглашая войти, а вместо этого нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, ещё больше увеличивая тем самым трение в брюках. - Я знаю, - произнесла Дана, силясь заглянуть в квартиру, чтобы проверить, не отвлекла ли она его от кого-то, кто не хочет попадаться ей на глаза. - И? Ночью люди обычно спят, - продолжил Малдер, скрестив руки на груди и не давая таким образом ей ни единого шанса. Он был недоволен, он оборонялся, он совершенно точно не хотел впускать её в квартиру. И что самое обидное для неё, она совсем не могла на него за это сердиться, потому что Дана сама же и привела ко всему этому. На секунду её ресницы затрепетали, говоря Малдеру, что она находится на распутье. Он, без сомнения, уловил, каким взглядом она пробуравила тёмное пространство за ним. И тут до него дошло, что Скалли ищет присутствие другой женщины. Одно дело, когда он, пойманный за рукоблудием, выставляет её из своего дома, и совсем-совсем другое, когда это предполагает присутствие некоей третьей стороны. Такой исход приведёт к ещё более сложным отношениям. Ну и чёрт с ним, если она не чувствует к нему того же, что он к ней, но обманывать столь наглым образом, задевая её доверие, Фокс не хотел. Тень Дианы маячила где-то на периферии, пусть там и остаётся. Но всё-таки, откуда столько ревности и подозрительности, если она не любит его? Всё это не имело никакого смысла. Он чувствовал себя как заблудившийся в заколдованном лесу, из которого нет выхода, и остаётся только заходить всё дальше и дальше в лес, в надежде, что найдётся человек, который протянет ему руку помощи и выведет его оттуда. Несмотря на степень по психологии, он так и не научился понимать женских мотивов. Забраться в голову психопату-насильнику было проще, чем познать глубокий внутренний мир обычной среднестатистической женщины. Так, может быть, пришло время начинать самому просить помощи, а не блуждать по-прежнему в лесу? Поразившись такому положению вещей, Малдер смог немного отпустить свою обиду и в джентльменском жесте пригласить Скалли войти. Она с некоторым недоумением вошла в квартиру, опять-таки сомневаясь, что не наткнётся здесь ни на кого постороннего, оглядывая пространство и замечая тёмно-бордовое пятно на полу. Подавив дрожь, она прошла вглубь комнаты, к дивану, поворачивая голову к телевизору, где мужчина покинул кадр, оставив двух женщин ублажать друг друга. - Итак? - спросил Малдер, подходя к ней, ни сколько не стесняясь того действа, что творилось на экране. - Как насчёт того, чтобы поиграть в "две правды и одна ложь"? - спросила Скалли, усаживаясь церемониально на диван и глядя на него снизу вверх. - Ты пришла сюда, ради этого? Она изогнула бровь в немом вопросе, и Малдер согласно кивнул, принимая это и усаживаясь на журнальный столик, лицом к ней, закрывая ей обзор на телевизор. - Полагаю, ты та, что начнёшь, раз идея твоя, - произнёс он, милостиво махнув рукой в её сторону, мол "можешь начинать". Скалли выдохнула и заговорила. - Когда мы не на деле, я предпочитаю спать голой. Я выкурила свою первую сигарету в 14 лет. Я увела из семьи своего женатого профессора, учась в Медицинской школе. Малдер прищурился и усмехнулся мгновением спустя. - Что ж.. Как бы мне не хотелось, чтобы первое было правдой, но это чистейшая ложь. - Правильно. - Но это было легко, зная твои привычки. Скалли пожала плечами, хмыкая. - Твоя очередь. - Что ж... Однажды я занимался сексом на могиле Артура Конан Дойля. В школе я проспорил своему приятелю и пришёл на урок биологии в юбке и на каблуках, незаметно умыкнув их у матери. Я не спал с Дианой с тех пор, как она вернулась в мою жизнь. Дана нахмурила лоб, задумавшись. И ему хотелось верить, что если она и ошибётся со своими выводами, то это будет не пункт 3. - Я не представляю тебя в юбке и на каблуках, - всё-таки произнесла Скалли, вызывая широкую улыбку на его лице. - Да, я тоже. На самом деле всё было с точностью, да наоборот. Я выиграл тот спор. Она хихикнула по-девчачьи, затрагивая все струны его души, и не только, что ему пришлось слегка сгорбиться и положить руки на колени. При этом его корпус устремился вперёд, и теперь между ними были считанные миллиметры. И вновь она отклонилась на спинку дивана, после пристального взгляда на него, прочерчивая границу. Он уже хотел спросить её, какого хрена она на самом деле задумала, зачем пришла и что хочет от него услышать, но она опередила его, выпаливая три следующие фразы на одном дыхании. - Я обожаю жирную пищу. Я люблю тебя. Но после лечения рака я больше не испытываю сексуального влечения. Малдер ахнул, изумлённо открывая рот и, кажется, забывая его закрыть. На секунду -другую она прикрыла веки, не желая встречаться с ним глазами. - Ты слишком предсказуема, всегда ставя ложь в самом начале. Она нервным движением облизала губы и широко открыла глаза, чтобы увидеть его лицо так близко, что она могла разглядеть его расширенные зрачки, и что один был больше другого. - Я не представляю свою жизнь без тебя в ней. Я больше не способен заниматься сексом с женщиной, если этой женщиной не являешься ты. Я так сильно хочу поцеловать тебя сейчас, что еле сдерживаюсь из опасения получить ещё раз кулаком промеж глаз. - Ты уверен, что правильно помнишь правила игры? - прошептала Скалли, чувствуя его дыхание на своих губах. - Я не хочу больше играть в эти дурацкие игры, - ответил он хриплым голосом, не отрывая от неё жаждущих глаз. Пожалуй, в эту минуту он выглядел настолько сексуально, что будь Дана чуточку эмоциональней, то расплакалась бы от такой жизненной несправедливости. Когда-то она мечтала о нём в своей постели, запретно, непрофессионально, грязно, но вскоре заболела раком и похоронила свои мечты вместе со своим либидо. Врачи предупредили её, что побочный эффект от радио и химиотерапии на организм длится до трёх лет, но тогда её мало интересовала и волновала эта информация, тогда она серьёзно собиралась покинуть этот мир, унося с собой одно из самых сильных сожалений, которое касалось её напарника, но потом неожиданно ей дали отсрочку, вот тут она и осознала слова врачей. Первый год после чудесного излечения она исправно пила витамины, восполняла недостаток веса и мышечной массы, добавляя в пищу белок и посещая бассейн, но её сексуальность продолжала находиться на пугающе низком уровне. Дошло до того, что она решилась на гормональную терапию, но это вызывало тошноту, перепады настроения и иногда ей начинало казаться, что всё ещё хуже, чем до начала приёма гормонов, по крайней мере тогда она жила пусть и без активного либидо, но и без головокружений, почти постоянной мутоты и слёз по ночам от невозможности достичь оргазма даже таким простым способом, как мастурбация. Поэтому она отказалась от лекарств вовсе, примиряя себя с тем, что она теперь не только бесплодна, но и фригидна. И надо же, как раз в этот момент было появится бывшей Малдера. Конечно, ещё одна высокая, грудастая брюнетка, ничего необычного, хоть что-то в жизни её партнёра оставалось незыблемым и тривиальным - его сексуальные предпочтения. И её не обманул его жест в коридоре перед тем, как её укусила пчела и она потеряла сознание. Так уж был устроен Малдер, что в миг эмоционального раскола, он нуждался в чём-то заземляющем его переживания, в чём-то плотском, в чём-то...что она не могла ему дать. В этом они были похожи. После возвращения из Антарктиды они заключили обет молчания, больше по её инициативе, не горящей желанием сознаваться в чём-то настолько личном, словно это признание могло бы подтолкнуть его в объятия Дианы. У той-то с сексуальностью всё было в порядке, Дана не была слепой или глухой. Частые переглядки в коридорах, знакомый низкий голос в его трубке, однажды она видела их ужинающими в небольшом ресторанчике на углу 20-ой и Кей Стрит, когда заходила в аптеку напротив. У неё практически не было сомнений, что Малдер и Диана вернулись к тому, на чём закончили, перед тем, как та улетела в Европу, занимаясь теперь по выходным безудержным, жарким сексом, навёрстывая упущенное, в то время, как она пила вино и смотрела слезливые мелодрамы, так несвойственные ей. Тем более ошеломительно подействовало на Дану его признание в любви, после того, как она с Бандитами выловила его у берегов Бермуд. Если таким способом он хотел по-глупому пошутить, чтобы избежать от неё лекции о том, что негоже так поступать со своим напарником, то он провалился, потому что она всё равно высказала ему всё, что она думает о его понимании слова "партнёрство", раздосадованная словами: "Я тебя люблю", так легко сорвавшимися с его языка. Она и мысли не допускала, что его признание правдиво, ведь это означало бы, что они окажутся в самом тупиковым из тупиков, где платоническая сторона их любви вскоре разобьётся о печальную реальность. Дана точно знала, что не смогла бы быть участником отношений, где один из партнёров трахает кого-то ещё на стороне, потому что другой не способен вести полноценную сексуальную жизнь. Зато она могла бы попытаться любить Малдера молчаливо, как и делала все прошедшие годы, не требуя ничего взамен, пусть порой это и было больно, потому что такой расклад лишал её возможности получать от него объяснения его поздним отлучкам, или расспрашивать, почему от него пахнет приторными женскими духами, которыми пользуется Диана. Но в редкие минуты отчаяния, когда Малдер открыто предпочитал верить словам бывшей, не доверяя её мнению, в ней просыпалась жгучая ревность. Пусть эта сука вытеснила её в его постели, но не имела никакого права разрушать ещё и их рабочее партнёрство. В тот вечер у Стрелков, после унизительной экзекуции в Форте Марлен, Дана фактически дала ему карт-бланш на интимные отношения с Дианой, если та уберётся из их отдела. Да, теперь она считала "Секретные материалы" - их общим делом; тем местом, где были оставлены её мечты об успешной карьере и её здоровье, где она похоронила свою сестру вместо себя, где от её единственного ребёнка осталась лишь кучка праха. Она искренне считала, что заслужила хотя бы толику доверия, но Малдер пренебрёг этим. Его растерянный вид, след от помады на шее и лихорадочные заявления, что Диана ждёт их в Эль Рико, впервые за всё время вызвали у Даны не злость, а жалость. В тот момент она всей душой хотела бы вернуться на несколько месяцев в прошлое и подписать это чёртово заявление об отставке, чтобы перевернуть данную страницу своей жизни и двигаться дальше, без Малдера, только бы не испытывать опустошающей жалости. Дана жила с этими сожалениями около полугода, и вот они вдвоём сидят в его тёмной гостиной, где он смотрел на неё самыми честными глазами и вновь проговорился, что любит её, и не просто любит, а сознался в собственной мужской непригодности в отношении других женщин. И...он хотел её поцеловать. Но подспудное облегчение от той новости, что он не спал с Дианой, сменилось смятением, а потом внезапно она начала смеяться. Высоко и истерично. И сейчас смятение проступило и на лице её напарника. Минуту назад она смотрела на него грустными глазами, ожидая реакции на свои слова, а в следующую уже хохотала, как ненормальная. Малдер отклонился, опираясь на руки, и просто пережидал, когда истерика закончится, немного сбитый с толку таким поведением. На секунду его самоуничижительный мозг подкинул ему мысль, что она смеётся над ним, но он постарался затолкать эту мысль поглубже. Но всё равно, видеть Скалли такой, было настолько странно, что он невольно испугался, что будет, когда смех пройдёт. Стоит ли дальше ждать слёз или бегства из его квартиры, а может, и из его грёбаной никудышной жизни, где он только и умел, что делать жизнь близких и любимых людей только хуже, умудряясь испортить то хорошее, что есть до той крайней степени, когда им ничего не оставалось, как уйти от него, уйти, убежать или...умереть. Вряд ли это было какое-то проклятие, хоть Малдер и верующий, но знал, что это - он сам. Он и его эгоцентризм, смешанный с импульсивностью и нежеланием остановиться хотя бы на краткий миг и оглядеться, чтобы понять, что никто не желает забредать в его болото так глубоко, ведь иначе можно и утонуть. Наконец-то, её смех стих, и он внутренне напрягся. Ему нестерпимо захотелось зажмуриться, а после того, как глаза снова откроются, очутиться где угодно, лишь бы не в собственной квартире. - Это безнадёжно, Малдер, - сказала она, облизывая губы и вновь привлекая к ним его внимание. - У нас у обоих серьёзные психологические проблемы, связанные с интимной жизнью. Я боюсь, что мы не сможем нормально работать вместе, пока не решим их. Но... - она сделала паузу. - Я не знаю, как... как исправить то, во что мы превратились? В ответ Малдер смешно повёл плечами, закатывая глаза в её излюбленной манере, а затем с шумом выдыхая, избавляясь от нервного напряжения, пронизывающего всё его тело и устремляясь вверх и вперёд. Не давая себе передумать, нависая на ней и хватая за плечи. Она шокировано уставилась на него, сжимаясь, но потом также резко расслабляясь, увидев в его глазах решимость. Решимость, которой там не было очень давно, но которая была способна поколебать её собственную. В этот момент Малдер был ураганом, а она - его эпицентром. - Мы сделаем это так, как и раньше делали, - произнёс он, понижая голос до глубокого баритона. - Вместе. Ты просто должна мне поверить. Дана уже хотела ответить, что нет, она не сможет этого сделать, одной веры недостаточно, но не успела. Его губы с жаром вонзились в её. Она ахнула, никогда ещё Малдер не вёл себя ТАК безрассудно в отношении неё. И этого было более, чем достаточно, чтобы его язык оказался у неё во рту, обводя кончик её языка, мягкое нёбо, прошёлся по нижнему ряду зубов. Это было самое натуральное вторжение, похлеще, чем если бы все инопланетяне вместе взятые решили вдруг появиться сейчас над его домом, трубя о завоевании Земли. И тогда она всё-таки решила сдаться, устав жить сожалениями. Низкий стон вырвался из её горла, вибрируя между ними, но для Малдера он был подобен фанфарам. Его ответный стон был тут же поглощён ею. Их языки соединились в причудливом танце любви, исследуя, лаская, будто высасывая душу. И первый толчок возбуждения ударил в неё вместе с бёдрами Малдера.