Don't let me die, Fred Weasley

~Мне бы стать сигаретой И развеяться пеплом по ветру. Или просто лучиком света — и сиять, Но блядь, не верится в это. Ведь я просто тело, что тупо болит…~

«И снова смех, унижение, новая порция оскорблений. Хогвартс стал для кого-то убежищем от мрачной и грустной жизни, направив на светлый путь, помог обрести счастье и любовь, найти себя, но не для меня. Через несколько дней я вновь сяду на поезд и отправлюсь в школу чародейства и волшебства, а по прибытию на меня в который раз прольется волна насмешек. Но я устала это терпеть. Скоро всё изменится.»       Яркие лучи солнца осветили маленькую комнатку, птицы распевали за окном свои незамысловатые песни, с за окном уже суетились люди, каждый направлялся по своим делам. На покрытых густой листвой деревьях виднелись рыжеватые проблески пожелтевших листьев, летнее солнце уже не с прежней теплотой прогревало землю, постепенно переходя к осеннему режиму. Многие восхищались этой красотой и провожали уходящее лето с радостными эмоциями, кроме неё. Кассиопея Клайн — девушка с прямыми, доходящими до бедер, русыми волосами, тусклыми серо-зелеными глазами, окруженные короткими ресницами, едва выступающими скулами, тонкими и острыми губами, тонкой шеей и среднестатистической фигурой. Магглорожденная волшебница и отличница, ученица Гриффиндора, хотя никто, в том числе и она не могли понять, в чем причина распределения девушки именно на этот факультет. Ее персону часто сравнивали с довольно известной Гермионой Грейнджер, за исключением одной детали — Кассиопея не имела друзей и терпела частые унижения, что там говорить об хорошем отношении со стороны большинства. Русоволосая, скажем так, была типичной серой мышью, в окружении стаи голодных котов. Но все-таки большинство просто не обращали внимания на Кассиопею.       Что ж, всегда происходят перемены, вот и настал их черед. С сегодняшнего дня.       Густые длинные волосы были разбросаны по кровати, спутываясь неведомыми узлами. Кассиопея лениво потянулась на кровати. Под глазами красовались темные мешки — результат бессонницы, а тусклые зрачки смотрели в пустоту. Девушка с усилием поднялась с кровати на трясущихся руках и направилась в ванную комнату. Босыми ногами она ступила на холодный белый кафель, а по телу пробежал утренний озноб, покрывая бледное тело мурашками. Кассиопея подошла к белой мраморной раковине и окатила своë лицо ледяной водой, чтобы избавиться от отголосков сонливости. Огромное презрение накрыло её, когда взгляд поднялся на своё отражение в грязном старом зеркале. — Ненавижу. — послышался эхом тихий шепот, отдаваясь от стен ванной комнаты.       Русоволосая ненавидела себя. Ненавидела свою внешность: эти бесячие волосы, тонкие губы, не идеальную фигуру, считая ее недостаточно хорошей для неë, еë разносторонний, но давно искаженный характер. В общем, свое существование. Через каких-то пару дней начнется новый учебный год, она перейдет на четвертый курс, будет вынуждена вернуться в мир презрения и скверного отношения к себе. На глазах появились слезы, и взгляд медленно опустился на свои костлявые, но в какой-то мере эстетичные руки. Крупные капли слёз упали на тыльные стороны ладоней, плавно стекая с них и падая на кафель. «Неужели за свои три ненавистных года обучения в этой чертовой школе я так и не сумела завоевать хоть каплю уважения к себе? Ничтожество… Я…я не могу так!» В ту же секунду крепко сжатый кулак полетел в отражение на зеркале. Крупные трещины пошли по нему. Громкий звук разбитого стекла обрушился в ванной комнате, а осколки полетели на пол, чудом не попав на босые стопы. По правой руке вдоль запястья потекла густая алая капля крови. Один из крупных осколков глубоко впился в тонкую кожу тыльной стороны ладони, создавая кровоточащую рану. Алая жидкость стремительно падала на белую плитку, оставляя кровавые пятна на полу. Уставившись на руку, Кассиопея небрежным медленным движением вынула окровавленный осколок и завороженно провела им вдоль ладони, образовывая неглубокую красную полосу на бледной, почти белой коже. Русоволосая вновь обратила свой взгляд на стену, где недавно висело старое зеркало, но теперь вместо него были особо крупные потрескавшиеся его остатки. А затем Кассиопея схватила свои волосы в кулак, перед этим обмотав их в несколько оборотов, и резким быстрым движением особо острым концом резанула по роскошным волосам по самое ухо. Осколок сильнее впился в ладонь, оставляя уже более глубокие раны, однако она не чувствовала этой боли. Метр волос опал на кафель. Кассиопея вытащила свою волшебную палочку из кармана пижамных штанов и приложила её конец к корням волос, прошептав одно заклинание. От самых корней поглощающе черным цветом принялись окрашиваться недавно русые волосы, полностью перекрывая прежний оттенок. Следом последовал следующий шаг. Наскоро переодевшись в первые попавшиеся вещи, девушка под непонимающие оклики родителей вышла из дома, захватив с собой все свои сбережения, которые она бережно накапливала в течении года.       Через пару часов с огромным пакетом вещей и нелегальным проколом брови и носа без разрешения родителей Кассиопея вернулась в свою комнату, совершенно отказываясь от любых разговоров с родней. В ванной по прежнему оставался полнейший беспорядок, но девушка даже не собиралась что либо приводить в порядок. Она села на кровати и схватилась за голову двумя руками, уперевшись лицом в колени. Внутри неё, грубо говоря, происходила революция эмоций. Одни сменялись другими. Злость — грустью, а та пустотой и так до бесконечности. Беспрерывный поток мыслей бушевал в голове, от чего она хотела разорваться на части. Ладони отдавались резкой болью из-за свежих порезов, иногда капли крови небольшими количествами капали на белые простыни на кровати Кассиопеи. Легкие кололи из-за долгого плача и до безумия тяжело было делать новые вдохи. Ей не хватало воздуха. Найдя в себе последние силы, вот-вот хотевшие угаснуть, она поднялась на ноги. В глазах от резкого подъема потемнело, и ноги подкосились, пришлось опереться на стену, ибо держаться ровно не было ни сил, ни желания. В голове, в её сознании до сих пор звучали эти непрерывные мысли, разрывавшие её. Придерживаясь одной рукой за стену, а второй за голову, Кассиопея направилась вдоль стены к большому окну. Она и не заметила, как потемнело и на улице и в комнате. Яркое полнолуние освещало местность, своим светом дав брюнетке возможность лучше развидеть ручку на окне и пустить свежий и леденящий тело холодный воздух, приятно обдувающий её лицо, вытеснив все мысли из головы. Вскоре, придя в себя, она направилась к постели и уснула неожиданно спокойным сном.