You're Toying With My Hormones

Всё началось с того, что Чан вошёл в свою комнату и был встречен задом своего товарища по команде, Минхо. Танцор был уже наполовину под кроватью, бормоча себе под нос: — Где оно... Где оно, чёрт возьми? — Хэй, Минхо. Что случилось, ты что-то потерял? — спросил Чан. Он услышал глухой удар и "ой!" — должно быть, Минхо вздрогнул, услышав голос Чана, и ударился головой. Он ответил, голос был немного приглушён из-за его положения: — Э-э...да. Мои аирподсы. — Ты имеешь в виду аирподсы, которые я купил тебе на день рождения, и которые лежат прямо здесь, на твоём комоде? — сказал Чан, глядя на упомянутый предмет. — Я имею в виду- другие мои наушники. — Я думал, они сломались? — Я купил новые. — Но у тебя же есть аирподсы. — Эм- ну- слушай, это не важно- Чан вздохнул. — Минхо, просто скажи мне правду, что ты на самом деле потерял? Что-то смущающее? Типа… Ну не знаю, какие-нибудь странные сексуальные штучки? Минхо выскочил из-под кровати, с покрасневшими щеками и потирая кожу головы, где он ударился. — Не смеши, хён, — сказал он, нервно посмеиваясь. — Просто не задавай вопросов, окей? — Почему ты не хочешь рассказать мне? Я не буду злиться, осуждать тебя или что-то в этом роде. — Это...ммм... это алкоголь, ясно? — Минхо признался, — Я купил бутылку очень модного соджу и думал, что спрятал её под кроватью, но её там нет, и я не могу её найти. — О! Почему ты сразу не сказал? Если хочешь, я могу помочь тебе в поисках, — предложил Чан. Глаза Минхо расширились, и он судорожно затряс руками. — Нет! Нет, в этом нет необходимости! Я просто буду продолжать искать. Возможно... я мог оставить его в своей сумке после того, как брал его в компанию. Чан бросил на него растерянный взгляд. — Почему ты пьёшь в компании? — Совсем немного, чтобы взбодриться в конце долгого дня тренировок. Я не напивался, не волнуйся. — О...кей, тогда желаю удачи в поисках, — сказал Чан, всё ещё немного сбитый с толку. — Пей ответственно. И с этими словами он сделал то, ради чего пришёл сюда, и вышел из комнаты, на время выбросив проблему Минхо из головы. Прошло несколько дней, и Чан заметил, что Минхо был немного рассеян. Он задумался, не поиск ли бутылки соджу был тому причиной. — Хэй, ты нашёл свою вещь? — тихо спросил Чан однажды во время перерыва. — Твой алкоголь. — Что? О. Нет, не нашёл, — ответил Минхо, — его не было в моей сумке. Я начинаю волноваться, что Сынмин или Хёнджин случайно нашли его. Не хочу, чтобы они сходили с ума от того, что я купил. Это было... дорого. Да, дорого. — Могу помочь с поиском, если хочешь, я действительно не против, — снова предложил Чан. Минхо покачал головой. — В этом действительно нет необходимости, хён. Чан пожал плечами, но не мог отделаться от мысли, что ответы Минхо кажутся немного подозрительными. Действительно ли это был просто алкоголь? — Это ведь не наркотики? — спросил он. Минхо выглядел потрясённым. — Что- Нет! Нет, я бы никогда не поставил свою карьеру под такую угрозу. Чан вздохнул с облегчением. Хорошо, значит, это действительно была выпивка. Минхо, вероятно, просто вёл себя странно, как всегда.

Прошла неделя, и однажды вечером Чан был в компании, в студии, где он обычно проводил трансляции со стэй. В этот раз он не проводил лайв, а пытался придумать новые тексты песен. Чан продолжал постукивать карандашом по чистому листу, ломая голову в поисках чего-нибудь нового, что можно записать. Затем он стукнул карандашом слишком сильно, и тот выскочил из его руки и упал на пол, закатившись под одно из мягких кресел. Тихо выругавшись, Чан отложил блокнот и встал со стула, сползая на ковёр, чтобы поднять его. После этого он сел обратно, кое-что заметив. Подушка кресла была слегка приподнята. Чан попытался опустить еë обратно, но она не поддавалась. В замешательстве он потянул подушку вверх, чтобы посмотреть, что под ней. Там был какой-то предмет, маленький и чёрный, фаллической формы. Чан с любопытством поднял его и внимательно рассмотрел. Он был гладким на ощупь, а на конце была присоска. И кнопка. Чан нажал на кнопку, и эта штука начала вибрировать, издавая жужжащий звук. В панике Чан выключил его и бросил на сиденье, как будто он мог его обжечь. Чёрт, это- это был фаллоимитатор. Это определённо был вибрирующий фаллоимитатор. У кого, блять, был фаллоимитатор? И кто мог просто оставить его в одной из комнат компании? Затем Чан понял, что его реакция была немного глупой. Это была секс-игрушка, а не что-то злое или проклятое. Он просто должен попытаться выяснить, кому она принадлежит, и осторожно и незаметно расспросить всех, кто работает в компании. Скорее всего, он принадлежит какой-нибудь сотруднице, но Чан не стал бы исключать, что кто-то из мужчин тоже может владеть чем-то подобным. Он снова взял его в руки и осмотрел. Он никогда раньше не видел секс-игрушки вблизи, это было довольно интересно. Но, вероятно, грязную — кто знает, какая грязь и бактерии были под этой подушкой. Чан положил подушку на место, взял игрушку, завернул её в салфетку и спрятал в карман своего рюкзака. Он ещё немного поработал, а затем отправился домой. Как только он приехал и вошёл в свою комнату, Чан вытащил игрушку из рюкзака и пошёл ставить её на комод. Минхо, который уже лежал в своей кровати, откинул простыню в сторону, чтобы посмотреть, кто вошёл в комнату. — Что это у тебя в руке, хён? — спросил он с любопытством. — Я практически уверен, что это фаллоимитатор, — ответил Чан, — я нашёл его в компании и понятия не имею, кому он принадлежит. Я решил придержать его и попытаться незаметно поспрашивать, чтобы найти его владельца — А...какой это фаллоимитатор? Как он выглядит? — спросил Минхо, выглядя почему-то немного бледным. — Зачем тебе это знать? — Просто ответь на вопрос, хён. — Хорошо... он чёрный и вибрирует. Внизу есть присоска, если это тебе тоже интересно. — О боже… — простонал Минхо. — Что? Что случилось? — спросил Чан, начиная волноваться. — Тебе не нужно никого расспрашивать, хён, — сказал Минхо, пряча лицо в ладонях, — это... это моё. Чан уставился на него. — Повтори? — Это моё, — повторил Минхо, — это мой фаллоимитатор. — Ещё раз?? Минхо вздохнул и убрал руки от лица. Его лицо было красным, свекольно-красным, и он выглядел очень неловко. — Помнишь, я искал свой соджу? Да, э-э... Не было никакого соджу. Эта игрушка в твоей руке была тем, что я на самом деле искал. — Оу, — сказал Чан, — Оу. Оу. — Да... спасибо, что хотя бы нашёл его. Я просто возьму- Минхо встал с кровати, быстро забрал игрушку из рук Чана и положил её в ящик для нижнего белья. — Тебе, наверное, стоит его помыть, — добавил Чан, всё ещё пытаясь осмыслить новую информацию, — он был под подушкой кресла, а это не самое гигиеничное место. Подожди- Это значит, когда я спросил тебя, были ли это сексуальные штучки, а ты ответил, что нет- — Я соврал, — подтвердил Минхо. — Ну, — сказал Чан, — вот тебе и осторожность. По крайней мере, тайна раскрыта, верно? — Да... тайна раскрыта. Пожалуйста, никому не говори, хорошо? — попросил Минхо. Чан кивнул. — Конечно, я никому не скажу. Это будет наш маленький секрет. На следующий день Чан снова оказался в той же студии, всё ещё пытаясь написать новые тексты. Пытаясь сосредоточиться и вращаясь на стуле, Чан бросил взгляд на мягкое кресло, и вдруг понял, что его мысли блуждают. Поверить в то, что найденная им секс-игрушка принадлежала Минхо, было просто безумием. Минхо, из всех людей, владел дилдо. Этот предмет был внутри Минхо, возможно, не один раз. Его мысли начали заходить на опасную территорию, и он не мог не задаться вопросом: как часто он использовал его? Как он его использовал? В его воображении начали мелькать образы. Минхо лежит на кровати, запихивая в себя игрушку. Минхо на четвереньках, игрушка на стене, он прижимается к ней. Может быть, он использовал её в душе, стоя там и трясь об неё около стены. Может, он даже ставил её на пол и катался на ней. Чёрт. Чан был твёрдым. Это было бы неправильно, это было бы так неправильно мастурбировать и думать об одном из своих товарищей по команде... они же ему как дети. Но в то же время Минхо был другим. Минхо всегда был другим. Меньше ребёнка и больше «со-родителя», когда-то третий, а теперь второй по старшинству. К тому же Минхо был сексуальным. До смешного сексуальным. Чан должен быть слепым, чтобы не видеть, что — объективно — Минхо невероятно привлекателен. Он не солгал, когда назвал Минхо "самым сексуальным мужчиной на свете", хотя и отчасти шутил, говоря это. Теперь Чан начал думать конкретно о Минхо. Его глаза… большие и немного напоминающие глаза лани, они могли выглядеть невинными и милыми в один момент, но также острыми и смертоносными, когда он был на сцене и действительно чувствовал музыку. Могут ли они слезиться от того, что он сам себя стимулирует? Его губы... они были такими пухлыми и полными. Как бы они выглядели, посасывая чьи-то пальцы? Или обернувшись вокруг члена? Вокруг его члена? Член Чана дёрнулся. Он слегка прикусил нижнюю губу. Он был таким твёрдым. К чёрту. То, чего Минхо не знает, не причинит ему вреда, верно? Чан быстро расстегнул ширинку и немного спустил штаны, вытащил свой член и начал поглаживать его, думая о Минхо. Он видел Минхо голым, они все видели друг друга голыми. Это было неизбежно, когда вы живёте вместе несколько лет и вам комфортно друг с другом. Но Чану было интересно, как выглядит Минхо, когда его член твердый. Как бы он выглядел, прикасаясь к себе. А потом он вернулся к мыслям об игрушке. Будут ли стоны Минхо низкими и гортанными? Или высокими и плаксивыми? Может быть, смесь того и другого? Будут ли они отличаться, если он включит вибрацию? Обычно его голос был мягким, иногда даже немного весёлым. Будут ли его стоны такими же? Или они будут громкими, как когда он игриво кричит с другими? Если Минхо нравится трахать себя, что если... что, если Чан трахнет его? Эта мысль заставила Чана громко заскулить. Блять, это было бы так горячо. Его рука ускорилась. Теперь он думал о Минхо под ним, Минхо, сидящем на нём, Минхо, стонущем "хён", Минхо, стонущем его имя- Чан кончил, изливаясь на себя и на свою рубашку, его конечности подёргивались от напряжения. Чёрт. Его рубашка была грязной. Он только что подрочил на одного из своих мемберов. Он только что думал о том, чтобы трахнуть одного из своих мемберов. Сожаление уже начало просачиваться внутрь. — Блять, — сказал Чан вслух, в пустую комнату. Когда он вернулся домой той ночью, было уже поздно, и все спали. Чан просто забрался в кровать и попытался не думать о том, что он сделал, думая о человеке, спящем прямо под ним. На следующий день они все спали, без расписания и репетиций. Когда Чан шёл на кухню, чтобы взять ещё немного завтрака, Минхо оттащил его в сторону и вернул в свою комнату. — Что тебе нужно? — спросил Чан. — Просто хотел ещё раз поблагодарить тебя за то, что ты нашёл его. Мой, ммм, мой фаллоимитатор. Я очень волновался, что его обнаружит кто-то из младших мемберов, или что мне придётся покупать новый. Мне едва удалось пронести пакет в первый раз, Чонин такой любопытный, — сказал Минхо. — Да, это не проблема, — ответил Чан, — но я должен спросить, что ты делал с ним в студии? Минхо поднял брови. — Мне действительно нужно тебе это рассказывать? — Ну- Почему именно студия? — продолжал допытываться Чан, начиная чувствовать себя немного взволнованным. — Это звукоизолированная комната, — объяснил Минхо, пожимая плечами, — мы так долго репетировали, и мне нужно было снять напряжение, поэтому я сказал, что поработаю над своим пением после того, как мы закончим, и пошёл туда. Чан вспомнил, как несколько недель назад Минхо сказал именно это. Ему очень хотелось поработать над своими строчками. В то время Чан был доволен его самоотверженностью. Сейчас он изо всех сил старался не думать о том, что Минхо трахал себя на мягком сиденье, в той же самой комнате, где Чан теперь трогал и себя. — Ну, полагаю, это единственный способ сделать это, — сказал он, нервно посмеиваясь. — Как он оказался в подушке? — Знаешь, тут моя память меня подводит, — размышлял Минхо, — о, подожди- кто-то постучал в дверь, я запаниковал и спрятал его. Это был… Джисон. Да, это был Джисон, он сказал мне, что мы все идём ужинать, и я пошёл с ним, думая, что вернусь позже, и заберу его. А потом, видимо, это просто вылетело у меня из головы. — А, понял, — снова нервное хихиканье. — Я очень ценю, что ты не был неловким из-за этого. Или не был слишком неловким. Чан слегка улыбнулся Минхо и сказал: — Рад, что это я нашёл его. Надеюсь, тебя не сильно смущает, что я знаю об этом, это совершенно нормально, если ты хочешь использовать игрушки, когда ты, ну, знаешь, дёргаешь его. — Дёргаю? — Минхо фыркнул, — это такой глупый термин! — Эх, так понятнее. Эй... тебе станет легче, если я расскажу тебе об одной из моих постыдных привычек в дрочке? — предложил Чан. — Не знаю, станет ли, но теперь ты меня заинтересовал, так что в любом случае можешь поделиться, — ответил Минхо. Чан сел на кровать Минхо и вздохнул, ломая голову. Что бы такое приличное и постыдное он мог рассказать? Честно говоря, у него были довольно простые привычки... Ну- была одна вещь, о которой он мог раскрыть. Но стоит ли? Это могло закончиться тем, что Минхо либо засмеёт его, либо он сам начнёт чудить, и Чан не был уверен, что из этого получится. Наверное, не стоит. Но было кое-что ещё, о чём он мог рассказать. — Мне нравится думать об анале, — сказал он. — Хён, я почти уверен, что большинство из нас думает об анале, — возразил Минхо, — это не считается. — Ладно, ладно, эм... ладно, в этом довольно стыдно признавать. У меня есть кинк на обращение. Минхо сел на кровать рядом с ним. — Правда? Серьёзно? Вау. Никогда бы не подумал. Какое обращение? — Это... мм... это капитан, — признался Чан. Минхо понимающе заурчал: — Понятно. В этом гораздо больше смысла. Чан начал смеяться, и Минхо засмеялся вместе с ним. Благодаря их хихиканью неловкость, казалось, просто растворилась. Иногда смех действительно был лучшим лекарством. В итоге они оба легли на матрас Минхо, продолжая хихикать, глядя на дно койки Чана. — Любопытно, ты девственник? — спросил Минхо. — Нет, — ответил Чан. — Я тоже. Как ты потерял свою? — С другим стажёром, примерно... четыре года назад? Вообще-то, мы делали это несколько раз. В итоге у неё ничего не вышло, она ушла из компании через несколько месяцев. А мой первый раз с парнем был через несколько месяцев после этого. Он тоже был стажёром, у которого не вышло. Что насчёт тебя? — Тур "Wings". С ещё одним бэк-танцором. Мы много флиртовали во время репетиций, и он пригласил меня к себе после второго шоу в Сеуле. Так всё и случилось. Он был очень милым. — Круто. — Секс — это весело, не так ли? Я немного скучаю по нему, — сказал Минхо. Чан усмехнулся. — Да, да, это так. — Ещё любопытнее, тебе нравится быть тем, кто вставляет или в кого вставляют? Чан засмеялся ещё больше. — Вставляет. Определённо. — Ты бы не поменялся? — Нет. Я предпочитаю быть сверху. — Значит, ты никогда не ласкал себя пальцами, когда мастурбировал? — спросил Минхо. — Ну, конечно, раз или два, — сказал Чан, — и я однажды пробовал быть снизу, и да, тогда мне было приятно. Просто это не моё предпочтение. Понимаешь, о чём я? Минхо кивнул в знак понимания. — Знаешь, тебе это подходит. — Думаешь? — Да. Ты выглядишь как топ. — А как насчёт тебя, ты меняешься? — В общем, — начал Минхо, — я мог бы, но, если бы мне пришлось выбирать, я бы предпочёл быть нижним. Отсюда и игрушка. Ничто так не возбуждает меня, как присутствие чего-то во мне. Обычно я просто использую пальцы, но иногда этого недостаточно. — О, интересно, — прокомментировал Чан, пытаясь не возбудиться при мысли о том, как Минхо вводит в себя пальцы. Ему это не удалось. Минхо заметил это. — О боже, у тебя сейчас стоит? — недоверчиво спросил Минхо. — Прости, прости, — сказал Чан, закрывая глаза, когда его лицо вспыхнуло. — Ты вызываешь у меня в голове очень яркие образы. — Ого, ты большой озабоченный извращенец! — поддразнил Минхо, заливисто смеясь. — Неееет, мне очень жаааль! — Чан заскулил, пряча лицо в ладонях и краснея ещё больше. — Я не хотел, просто всё получилось само собой! — Видимо, я настолько красивый, что даже наш лидер пострадал! Удивительно, — продолжал дразнить Минхо, не переставая смеяться. — Ты же не дашь мне это пережить, верно? — Абсолютно нет, — ответил Минхо, — но и рассказывать никому не буду. Чан посмотрел на него сквозь пальцы. — Не расскажешь? — спросил он. — Нет, конечно, нет. Ты никому не сказал, что у меня есть секс-игрушка, поэтому я никому не скажу, что ты тайно хочешь опустить меня на член. — Это не так, и ты это знаешь! — воскликнул Чан, отмахнувшись от руки Минхо, когда младший снова начал гоготать. Он лгал, это было именно так, но он точно не собирался говорить об этом вслух. Минхо задохнулся в притворной обиде. — Так это может быть кто угодно? Не могу поверить тебе, хён, я думал, что я особенный! Он начал притворно плакать, очень драматично. Чан, в отместку, толкнул Минхо и начал щекотать его, пока тот не взвыл о пощаде. Когда он остановился, Минхо набросился и начал щекотать его в ответ, и Чану пришлось схватить его за руки и прижать их к матрасу, чтобы заставить его остановиться. Они оба замерли. Чан частично лежал на Минхо. Его мозг тупо подсказывал, что рот Минхо слегка приоткрыт, и он выглядит невероятно привлекательным для поцелуев. Это, конечно, нисколько не помогало его полустояку. — Я голоден, — наконец сказал Минхо, разрушая атмосферу. — Пойду поем чего-нибудь. Чан отпустил его руки и сел, позволяя Минхо встать. Танцор потянулся, и Чан тоже встал, пробормотав, что собирается принять холодный душ. — Хён, — окликнул его Минхо, и Чан остановился перед дверью, — ты же знаешь, я не против. Если ты захочешь. — Захочу чего? — спросил Чан, смутившись. Минхо ничего не сказал, но демонстративно подмигнул ему, прежде чем пройти мимо него к выходу из спальни. Потребовалось около тридцати секунд, чтобы он понял — Минхо пошутил, что Чан хочет тайно опустить его на член. И он сказал, что был бы не против. Достаточно сказать, что Чан принял не холодный душ, а горячий. И он дрочил. Он дрочил всё время. Он был немного смущëн тем, как много было, когда он кончил. Чан упёрся лбом в стену душевой. — Блять. Прошло ещё несколько дней, и Чан старался не думать о Минхо. Ключевое слово: старался. Он ужасно провалился, внезапно самый старший главный танцор стал единственным, о чём он думал. Он постоянно ощущал Минхо: его улыбки, прикосновения, слова, движения. Минхо же вёл себя так, словно ничего не произошло. Он всё тот же старый глупый цундере Минхо, которого Чан всегда знал. Правда, он стал чаще подмигивать, но всё-таки это изменилось. Чан был практически уверен, что это скорее нахальство, чем кокетство. Но временами это казалось кокетливым. А может, Чан просто хотел, чтобы это было кокетливо. Он не был уверен, было ли то, что он чувствовал к Минхо, просто сексуальным влечением или чем-то большим. Хотел ли он трахнуть Минхо? Безусловно. Хотел ли он взять его за руку и поцеловать? Вроде того??? Минхо был очень сексуальным, без сомнения. Он также был очень очаровательным; его зрелое обаяние и милое обаяние уравновешивали друг друга в равной степени. Но даже если у Чана и были настоящие чувства, они не могли встречаться. Это нарушило бы их контракт, а до разрешения на романтические отношения оставался ещё год. Было ли глупо просить товарища по команде о случайном сексе? Возможно. Не спрашивайте об этом. Чан стал чаще убегать в студию, но в большинстве случаев он не работал — он мастурбировал. Это всё эта чёртова игрушка. Он очень хотел увидеть, как Минхо использует её. А потом позволит Чану использовать её на нём. А потом позволит Чану трахнуть его. Он хотел вдавить Минхо в матрас. Он хотел услышать, как Минхо стонет его имя. Он хотел поцеловать его так сильно, чтобы у них обоих перехватило дыхание. Он хотел, он хотел, он хотел. Он действительно хотел Минхо. Однажды ночью, когда Чан "продюсировал", он услышал довольно тихий стук в дверь. Он запаниковал и быстро поправился, затем включил свой ноутбук, открыв программу продюсирования, чтобы создать видимость, что он действительно делает что-то полезное. После он открыл дверь. Это был Минхо. Скорее всего, он пришёл, чтобы затащить Чана обратно в общежитие; если не он, то Джисон или Чанбин. — Уже почти час ночи, хён. Ты собираешься вернуться домой? — Э-э, я всё ещё работаю над кое-чем. Но уже почти закончил, — соврал Чан. — Ага. А огромная палатка в трениках помогает тебе "работать"? — сказал Минхо, добавив воздушные кавычки, когда его глаза опустились вниз. Чан почувствовал, как у него начинают гореть уши, когда понял, что в этот день он выбрал более удобные штаны, а не узкие джинсы. Единственная проблема с более удобными штанами — в них труднее скрыть эрекцию. — Ну- эм- — заикнулся он, не зная, как выкрутиться. — Я придерживаюсь своей идеи, — продолжил Минхо, — но, если ты собираешься дрочить, не притворяйся, что работаешь. — Подожди- но ведь именно это ты и сделал, — возразил Чан. Минхо открыл рот, а затем закрыл его. — ...ладно, я согласен. Слушай, уже поздно. Возвращайся домой. Дети начинают беспокоиться, что ты переутомляешься. — Да, хорошо, я вернусь. Можно я, э-э, сначала закончу? — О! Да, конечно, давай, — сказал Минхо, его щёки слегка порозовели. — Я просто подожду здесь. Минхо осторожно закрыл дверь, и Чан плюхнулся обратно в мягкое кресло, стоявшее ближе всего к двери. Он снова вытащил свой член и вернулся к нему, на этот раз гораздо быстрее. Он начал думать о Минхо (не то, чтобы он не думал раньше), думал о том, как он придёт и предложит помощь, а потом позволит Чану трахнуть его рот. Мысль о том, что Минхо смотрит на него со слезами на глазах, когда он затыкает ему рот, подтолкнула Чана, и он кончил, выпалив: — Блять- блять- Минхо-! Он был рад, что комната была звуконепроницаемой. Приведя себя в порядок, он закрыл свой ноутбук, взял его и вышел из комнаты. Подойдя к двери, он заметил, что она заперта не полностью. Мм. Это было потенциально плохо. Открыв дверь и выглянув наружу, он увидел, что Минхо повернул голову и посмотрел на него. Он покраснел, а его глаза были как у совы. Ладно, это было определённо плохо. — Ты...ты что-нибудь слышал? — осторожно спросил Чан. — Я не знаю, хён. Слышал ли я? Слышал ли я, как ты произносил моё имя, когда дрочил? Или мои уши просто обманывают меня? — спросил Минхо, вставая и подходя к Чану. — Блять, — пробормотал Чан себе под нос. — И что? Мне нужно проверить свой слух? — Нет... ты всё правильно услышал, — со вздохом признался Чан. — Мне жаль. — Значит, я всё-таки был прав. Ты действительно хочешь завалить меня, — хмыкнул Минхо. — Ну- я не всегда этого хотел. Это относительно новое желание. — С чего всё началось? — Эта дурацкая игрушка! — воскликнул Чан. — Этот твой долбаный фаллоимитатор! Я не могу перестать думать о том, как ты его используешь! И с этого момента... всё только обострилось. — О, — сказал Минхо, несколько раз удивлённо моргнув, — это... я тебе нравлюсь или это просто сексуальное влечение? — Не знаю, — честно ответил Чан, — влечение есть, я признаю это. Пожалуйста, не позволяй этому сделать наши отношения странными. — С чего бы это? Я же сказал тебе, что не буду против. Хочешь увидеть, как я использую игрушку? — Что? — Если хочешь посмотреть, то мог бы просто спросить. Я не против. — ...почему? — спросил Чан, — ты бы предложил это кому угодно? — Нет, только тебе, — ответил Минхо, — Остальные... Это было бы просто странно. — Но не для меня? — Нет, не для тебя. Может быть, это потому, что ты старше меня. Я бы, наверное, не отказался показать одному из менеджеров. Услышав это, Чан почувствовал, что в животе у него что-то забурлило. Ему не нравилась мысль о том, что Минхо может показаться кому-то из менеджеров. — Ну, если ты действительно не против показать мне, — сказал Чан, — тогда... я не знаю, мы сделаем это сейчас? — Не здесь, у меня нет её с собой. И смазки тоже. — Нет, я имел в виду, когда мы вернёмся домой. — О. Эм... ну, все будут спать. — Да, и? Минхо отвёл взгляд в сторону, его щёки потемнели ещё больше. — Я... не тихий. Мысли Чана наполнились бессвязными криками разного уровня. Это было горячо! Это было действительно горячо! Было очень, очень хорошо, что Чан находился в рефрактерном периоде, иначе он бы тут же снова стал твёрдым как камень. — Может быть, нам попросить детей выйти, пока мы останемся дома? — предложил он. Минхо медленно кивнул, похоже, ему понравилась эта идея. — Они говорили о походе в кино в наш следующий выходной, может тогда и сделаем это? — Это подойдёт, — сказал Чан. — Тогда ладно, — ответил Минхо. Было тихо, неловкость вернулась. — Так мы едем домой или нет? — спросил Минхо. — Наш менеджер ждёт, он всё ещё сердится, что я разбудил его, чтобы отвезти меня сюда. — О, да. Точно. Пойдём. Запланированный фильм должен был состояться примерно через неделю, и до наступления этого дня Минхо продолжал поглядывать на Чана. Понимающие взгляды, как будто предвкушение настигло его так же, как и Чана. Кроме того, в это время Чан серьёзно задумался. Он подумал, что хотел бы подержать Минхо за руку. И мысль о том, что Минхо может показать кому-то ещё — кому угодно — что-то вроде того, что он предложил показать Чану, заставляла его ревновать. Он не хотел об этом думать. Это выводило его из себя. Чан подумал о том, как бы он хотел поцеловать Минхо нежно, сладко, обнять его и никогда не отпускать. И он понял, что это не просто сексуальное влечение. Лёжа в своей постели посреди ночи, Чан понял, что у него действительно есть настоящие чувства к Минхо. — Блять, — сказал он тихо, но с большим чувством. Вскоре наступил долгожданный свободный день. Когда все собрались в гостиной — младшие мемберы готовились к отъезду — Сынмин позвал Чана и Минхо, которые сидели на диване и не собирались никуда идти. — Мы все идём в кино, верно? — спросил он. — Вообще-то, вы, ребята, идите без нас. Мы с Чани-хёном останемся, — ответил Минхо. — Он помогает мне с... личной проблемой. — Что за проблема? — спросил Феликс. — Может, нам всем стоит об этом послушать? — Нет, нет, ребята, идите, развлекайтесь! — сказал Чан, махнув рукой. — Я разберусь. В конце концов, я лидер. Остальные просто пожали плечами, и они все ушли, менеджер последовал за ними, чтобы отвести их к машине. Как только дверь закрылась и общежитие опустело, Минхо и Чан посмотрели друг на друга. Минхо встал и взял Чана за руку, потянув его за собой в спальню. В этот момент всё стало казаться каким-то нереальным. Минхо подошёл к комоду и достал свою игрушку (Чан заметил, что она больше не была в салфетке, что означало, что Минхо уже почистил её и, возможно, даже использовал снова). Он также достал маленькую бутылочку, в которой, как догадался Чан, была смазка. Затем Минхо взял Чана за плечи и усадил его на кровать, а сам сел на матрас. — Устраивайся поудобнее, — сказал он, — предоставь себе доступ. Я уверен, что тебе это понравится. — Подожди. Прежде чем мы это сделаем, я должен тебе кое-что сказать, — вмешался Чан. — Ты... ты мне нравишься. Минхо дважды моргнул, прежде чем сказать: — Хорошо. — Хорошо? И это... всё? — спросил Чан, чувствуя лёгкое недоумение от отсутствия реакции. — Ты хотел, чтобы я удивился ещё больше? — спросил Минхо, прежде чем притворно драматично задохнуться, — О боже, я нравлюсь хёну?! После того, как неделю назад он признался, что испытывает ко мне сексуальное влечение? Никогда бы не подумал! — Не издевайся надо мной! Это потребовало серьёзных размышлений! — пожаловался Чан. — Да уж, это точно, — сказал Минхо, принимаясь расстёгивать пуговицы на рубашке. — Так что же тебе подсказало? Что я тебе нравлюсь. — Ну, — начал Чан, — сначала ты сказал, что покажешь менеджерам. Мне это не понравилось. Меня разозлила мысль о том, что ты показываешь другому человеку что-то настолько интимное. — О? — Минхо сделал паузу, расстёгивая на полпути четвёртую пуговицу, — ревность? Признаюсь, я этого не ожидал. Это всё или было что-то ещё? — Я хочу держать тебя за руку. И прижать к себе. И целовать тебя часами. Ты постоянно в моих мыслях, грязно это или нет, просто... я думаю о тебе. И мне нравится проводить с тобой время, ты всегда так легко смешишь меня, и с тобой легко разговаривать. Все эти вещи заставили меня понять, что это нечто большее, чем простое влечение, — признался Чан. Минхо уже перестал раздеваться и уставился на Чана. Занавеска закрывала большую часть света, но Чан видел достаточно хорошо, чтобы заметить, что он покраснел. — Ну, это очень мило, — сказал он. — Просто мило? — Хмммм... может быть, даже больше, чем мило, — промурлыкал Минхо, полностью снимая рубашку и бросая её на пол, — это, конечно, делает всё более забавным. — Забавным? — умоляюще спросил Чан, приподняв одну бровь. Минхо прополз по кровати и приблизился к Чану. — Очень забавным~ — ответил он. — Что может быть лучше, чем подарить парню, который в меня влюблён, лучшее шоу в его жизни? Кто знает, может, я даже позволю тебе поучаствовать. — П-п-п-п-поучаствовать? — Чан заикался, тепло приливало к его лицу и вниз. Минхо немного отодвинулся и снял штаны. — У тебя очень красивые руки... капитан. По позвоночнику Чана пробежал холодок, и он не был уверен, было ли это от взгляда Минхо или от использования обращения. Сбросив трусы, Минхо остался полностью обнажённым, а Чан просто сидел и смотрел на него. Конечно, он видел Минхо голым, и это не должно было быть чем-то особенным, но всё же это было так. Может быть, потому что это не было случайностью, Минхо был голым, потому что он показывал себя — всего себя — Чану. Минхо нанёс немного смазки на пальцы и потянулся к заду. Он смотрел прямо в глаза Чану, когда начал водить пальцами по себе, но потом они закрылись, и он издал тихое гудение. Чан не мог видеть, что происходит, но он знал, как работают пальцы, так ему это и не нужно было. Он просто смотрел на лицо Минхо. Губы Минхо приоткрылись, и он начал тяжело дышать, когда его рука двигалась. Это было очень возбуждающее зрелище, и тут Чан понял, насколько тесными были его штаны. Поэтому он снял их, и Минхо открыл глаза, когда услышал, как расстёгивается молния, и стал смотреть, как Чан раздевает свою нижнюю половину. — Сними и рубашку, — сказал он, почти задыхаясь от тяжелого дыхания, — просто сними всё. — Ты этого хочешь? Думаю, это было бы справедливо, ведь я всё вижу, а ты нет. Минхо кивнул, снова закрыв глаза и продолжая ощупывать себя пальцами. — У тебя горячий пресс. На него приятно смотреть, — добавил он. — Спасибо, — усмехнулся Чан, снимая трусы. Должно быть, за это время Минхо добавил ещё пальцев и растянул себя, потому что вскоре он убрал руку, все четыре пальца были влажными от смазки, и сказал: — Окей, я готов, дай мне игрушку, пожалуйста. Чан передал её, и, может быть, он вёл себя глупо, но их пальцы слегка соприкоснулись, и это заставило его сердце биться чуть сильнее. Минхо размазал смазку по всей игрушке, затем протянул руку назад и одним движением ввёл её в себя. И он громко застонал. Чан был немного ошеломлён, он был таким тихим во время подготовки. Но он также вспомнил слова Минхо о том, что тот не был тихим. Минхо начал трахать себя игрушкой, а его стоны продолжались, становясь всё громче. Честно говоря, это было невероятно возбуждающе. Рука Чана опустилась вниз, чтобы потрогать себя; он уже давно был очень твёрдым, капая предэякулятом на лобковые волосы. Затем Минхо включил вибратор, громкое жужжание разнеслось по комнате, и это заставило его очень громко вскрикнуть. Член Чана дёрнулся, а его рука немного заикнулась, потому что это было ещё горячее. Минхо, стоявший на коленях на матрасе, начал терять равновесие, и он потянулся вперёд, чтобы опереться на Чана, схватив его за плечо той рукой, которая не засовывала в себя фаллоимитатор. Он тяжело дышал, стонал, и его стоны становились всё громче. Он стал плаксивым. И это подействовало на Чана, который задвигал рукой быстрее и тоже застонал. Он взял бутылку смазки, которая лежала на кровати, и налил немного на руку, чтобы облегчить скольжение. Обычно он пользовался слюной, но ведь для этого и была смазка, не так ли? Можно и воспользоваться. Сразу после того, как Чан смазал свой член, Минхо пришла в голову новая идея, как кончить. Он забрался к Чану на колени и начал двигаться так, что их члены тёрлись друг о друга. Чан понял намёк и обхватил их обоих рукой. Минхо издал горлом такой плаксивый звук, что у Чана помутилось в голове. И они делали так какое-то время, Чан дрочил им обоим довольно свободно, стараясь растянуть это как можно дольше, потому что кто знает, когда ему снова представится такая возможность. Минхо переключался между быстрым и медленным движением руки, и возбуждённому разуму Чана потребовалась добрая минута, чтобы осознать, что Минхо в какой-то степени сдерживает себя. Это, конечно, было очень горячо. Член Чана, наверное, мог бы разрезать алмаз, настолько твёрдым он был. Глаза Минхо всё это время были закрыты, но потом медленно открылись и посмотрели на него. Они установили зрительный контакт, и казалось, что время замедлилось, почти совсем остановилось. Он не был уверен, кто двинулся первым. Скорее всего, оба, но они начали целоваться. Поцелуй был небрежным, голодным, возбуждённым. Они оторвались друг от друга, и Чан услышал, как выключается игрушка, увидел, как Минхо вытаскивает её и бросает на кровать. Они снова поцеловались, и тут рука провела по его груди. Рука взяла его член и прижала его к чему-то. А потом его окружило что-то горячее, влажное и тугое, и, блять, Минхо только что ввёл в себя член Чана. Блять, блятьблятьблять. Чан быстро двинулся вперёд и толкнул их, так что Минхо оказался на спине. И он начал толкаться — сильно, быстро, беспорядочно. Это было отчаянно, как пара похотливых подростков, которые не могли насытиться друг другом. Возможно, от этого было не так уж далеко — Чан определённо не мог насытиться. И то, как реагировал Минхо… это было всем. Он шумел, скулил, задыхался, хватался за простыни и стонал так, словно это было лучшее, что он когда-либо испытывал. Чан очень надеялся, что так оно и было. Минхо кончил первым, практически выкрикивая имя Чана без всякого уважения. И этот пиздец подействовал на Чана, который вскоре после этого кончил сам, простонав: "блять- о боже Минхо-", когда излился внутрь. Он замедлил движение бёдер, двигаясь сквозь оргазм, пока не перестал изливаться и его тело не перестало содрогаться. Они оба замерли на мгновение, переводя дыхание и глядя друг на друга широко раскрытыми глазами, не веря, что это действительно произошло. — Я не планировал заниматься с тобой сексом, — сказал Минхо. — Я тоже не собирался, — ответил Чан. — Я просто- то, как ты смотрел на меня- и ты такой большой- я не мог удержаться. — Я совершенно не жалуюсь, это было самое горячее, что когда-либо случалось со мной. — Хорошо. Хорошо. Ты кончил в меня. — Тебе это не понравилось? Наверное, мне стоило спросить. — Я не думал, что понравится, но мне понравилось. — Это горячо. Минхо начал смеяться, и Чан тоже засмеялся. — Ты кончил на нас обоих, — продолжил он, — мне это определённо понравилось. — Приятно слышать, — сказал Минхо. — Да. — Это было горячо. — Это было очень горячо. — Мы должны сделать это снова. — Должны. Ты имеешь в виду прямо сейчас или в другой раз? — В другой раз, я устал. Нам надо привести себя в порядок. Душ? — Душ. Они запрыгнули в душ, Минхо стал гораздо меньше радоваться тому, что в его заднице была сперма, теперь, когда нужно её вымывать. К тому же, им пришлось принять холодный душ, потому что горячей водой смыть сперму было практически невозможно. — Это определённо гораздо менее сексуально, чем раньше, — нахмурившись, пожаловался Минхо. Чан рассмеялся. — Тебе помочь? — Ты не знаешь мою задницу так, как знаю её я, — отказался Минхо, — это должен сделать я. — Ну, я могу узнать твою задницу так же, как и ты. — ......в следующий раз. После того, как они закончили и вытерлись, Чан собрался идти в гостиную, но Минхо потянул его обратно в спальню, заявив: — Мы обнимаемся. — О- хорошо, — ответил Чан, позволяя затащить себя обратно на кровать Минхо, повалить на матрас и крепко обнять. Минхо расположился так, что он обнимал Чана за талию, Чан обхватил руками его талию, а голова Минхо лежала на мясистой части плеча Чана. Какое-то время было очень тихо и спокойно, и Чан начал думать, не заснул ли Минхо. — Значит ли это, что я тебе тоже нравлюсь? — спросил он вслух. — Не уверен, — проворчал Минхо, явно не спавший, — определённо есть влечение, я признаю это. Дай мне неделю, может, я прозрею, как ты. Чан хрипло выдохнул и лишь крепче обнял Минхо. Он отметил, как это приятно, как невероятно правильно. — Но мы не можем встречаться, — продолжал он, — из-за наших контрактов. По крайней мере, пока. — Нам и не нужно, — сказал Минхо. — В любом случае, я не хочу сейчас навешивать ярлыки. — Да, я не думаю, что это можно легко обозначить... — Извини, что не спросил, прежде чем вставить твой член. Наверное, надо было убедиться, что ты не против, — добавил Минхо. — Ну, если учесть, что я хотел "опустить тебя на член", как ты сказал, я бы в любом случае согласился. Я был очень даже не против. Так что всё в порядке. Не стесняйся делать это снова. Столько раз, сколько захочешь. Чёрт, разбуди меня этим. Минхо хихикнул: — Это относится и к оральному сексу? — Безусловно. Минхо рассмеялся ещё громче, и этот сладкий звук разнёсся по комнате. — Сколько ещё осталось до возвращения детей? — спросил он через пару минут. — Не уверен, — ответил Чан. — Хотим ли мы, чтобы они знали об этом? Было бы дерьмово, если бы мы скрывались. Но также… может быть лучше, если они не будут знать, на случай если что-то всплывёт на публику. Минхо вздохнул, слегка пошевелившись. — Было бы странно сказать им: "Эй, два ваших старших хёна начали трахаться!" Пусть узнают сами. — Ты так думаешь? Но если кто-то из них зайдёт к нам, они могут рассердиться, что мы им не сказали. — Они не глупые. Достаточно намёков, и они поймут. — Ну тогда ладно. Мы не говорим им, но и не не говорим им. Они продолжали обниматься, пока Чан не сказал, что им пора одеваться. Минхо согласился, и они оба снова оделись. По крайней мере, сегодня они собирались сохранять видимость и делать вид, что ничего не произошло. Одевшись, они направились в гостиную и сели на диван на те же места, где сидели, когда дети ушли. Как раз вовремя, так как входная дверь открылась всего через несколько минут. — Как прошёл фильм? — спросил Минхо, когда младшие мемберы вернулись. — Это было здорово! — сказал Чанбин. — Вам, ребята, действительно стоило сходить. — Вы хотя бы разобрались с проблемой? — спросил Чонин. — О да, конечно, — ответил Чан, — мы всё обсудили, и теперь всё решено. — Хён мне очень помог, — добавил Минхо, — я чувствую себя намного лучше. Остальные, казалось, купились на это, и казалось, что им всё сойдёт с рук. Но тут в их комнату вошёл Хёнджин и вскоре вышел обратно, громко спросив: — А почему в нашей комнате пахнет сексом? Все взгляды обратились на них двоих. Блять.