Хэллоуинский кошмар

Произошло это буквально за пару дней до Хэллоуина. На часах было три ночи, темнота — кромешная. Даже от окна никакого света — луну закрыли тёмные тучи, усиливающие мрачную атмосферу. А на улице вовсю свистел холодный, почти зимний, ветер, умудрившийся проникнуть даже в комнату к когтевранкам, отчего всем пришлось залезть под тёплые одеяла. Не спала среди них всех лишь одна-единственная кошка. Это была молодая сервалиха, которая недовольно дёргала ушами от холода, но продолжала упрямо сидеть на подоконнике, сверля глазами одну-единственную точку у входа. Непрерывно. На протяжении всей ночи. Будто хотела внезапно получить сверхспособность и взглядом создавать лазерный луч. Животное переступило с лапы на лапу и покрепче обвила лапы хвостом. Холодно, неприятно, ещё и никто не оценит. Парда что-то тихо буркнула на кошачьем, напрягла мышцы и оттолкнулась от поверхности, приземлившись на все четыре лапы прямо на хозяйку. Та вздрогнула и так резко вскочила, что скинула пятнистую с себя, отчего та с приглушённым «МЯК» свалилась на пол, тут же перекатившись, поднявшись, испуганно распушив хвост и прижав уши. Спустя какое-то время, осознав произошедшее, она недовольно мявкнула что-то, присела и начала вылизываться, всем своим видом показывая, как она возмущена. А хозяйка непонимающе моргала, пытаясь что-то разглядеть во тьме. Ничего. Сонно пробормотав-прошипев что-то возмущённое на смешении обычного человечьего и парселтанга, она наощупь нашла кровать и завалилась обратно. Сервалиха фыркнула, последний раз оглянулась на дверь, залезла на свою подстилку для сна и улеглась, сжавшись в комочек. Не прошло и пары минут, как она уже тихо посапывала.

***

Но вот история лишь начиналась. Стоило Парде заснуть, начало происходить что-то слишком странное. Пока все, включая животных, птиц и аксолотля Мари, видели десятый сон, разбуженная ранее когтевранка провалилась в лёгкую полудрёму, просыпаясь от каждого шороха. А их с каждой минутой становилось всё больше, да и были они всё громче. И вот раздосадованная девушка, уже решив, что кто-то над ней подшучивает, стащила с тумбочки свою волшебную палочку, присела на край постели и раздражённо пробурчала: — Люмос. — На кончике палочки мгновенно вспыхнул слабый свет. Проморгавшись, Кроу осмотрела комнату. Абсолютно все путешествовали по царству снов, лишь Джулиана что-то буркнула, поёрзала и уткнулась в подушку, закрываясь от «светильника». Недоумённо похлопав глазами, волшебница посмотрела в окно. Совсем темень, да ещё и дождь пошёл… Капли тихонько барабанили какой-то ритм и её уже начало было клонить в сон, но тут предательски прогрохотал гром. Нет, она грозы не боялась, но вот совсем некстати была такая погода для той, что пыталась уснуть. Вздохнув, она снова оглядела комнату, поднялась и собиралась уже на цыпочках пойти просиживать ночь в гостиной, как вдруг… — Ос-столбеней… — шипящим шёпотом проговорил заклятие кто-то из темноты. В то же мгновение со стороны входа сорвался красный луч, на который когтевранка даже не успела как-либо среагировать. Её отбросило к стенке и оглушило, вынуждая остаться ничком лежать на полу. Какая-то пара секунд, за которые та успела схватить воздух ртом, отдышаться и почти прийти в себя. Она пыталась понять, что ей делать — начинать всеми известными оскорблениями поливать атакующего, коим, вероятно, являлась одна из однокурсниц или же готовиться стоять в бою за жизнь против неведомого противника. Пока её разум пытался проанализировать ситуацию, кто-то неторопливо шагал по направлению к ней. И лишь когда оказалось совсем поздно, девушка обнаружила, что её палочку откинуло в сторону. И разглядеть, куда, в этой темноте она попросту не могла. А все спали. Как они могут спать? Впрочем, долго ей вглядываться во мрак не пришлось. С уст незнакомца сорвалось всё такое же шипящее «Люмос-с» и на его палочке возник слабый огонёк, аки до этого был на её. Вот только была проблемка. Палочку направляли прямо на неё, словно пару секунд спустя будет произнесено убивающее заклятие. Когтевранка в панике моргала, стараясь разглядеть лицо стоящего перед ней. Не удавалось — его скрывал капюшон абсолютно чёрной мантии. Разве что иногда ярко-красные глаза виднелись. И смотрели они прямо на неё — угрожающе и изучающе. И внезапно до неё дошло, что происходит. Человек произносил заклинания шипяще не просто так — это был змеиный. Очень чистый и с идеальным произношением, что могло значить лишь то, что перед ней стоял никто иной, кроме как самый чистокровный из всех возможных потомков Салазара. Тот-кого-нельзя-называть, Волан-де-Морт. Потому что любой иной змееуст имел какой-либо акцент, что проявлялся, если способность была передана по наследству, но где-то в семейном древе произошло значительное смешение кровей с магом другой страны, либо маглами. В последнем случае она вовсе редко проявляла себя. — Верно, — бросил тёмный маг, кажется, читающий мысли. —  Никогда бы не с-стал являтьс-ся к жалкой первокурс-снице… Если бы она не обладала такой редкой с-способностью. С-с твоей родос-словной тебе на змеином факультете с-самое место. Или же на Ильверморни. Так что ты, Вас-силиск тебя подери, на Когтевране делаеш-шь? Не отвечай. Отец твой тебе мозги вс-се прощ-щебетал о том, как С-слизерин плох. Глупец. Уже собираясь вступиться за гриффиндорца, студентка внезапно осознала, что она не может говорить. И вообще двигаться. Да и в целом не покидало ощущение, что все её мысли контролировались кем-то. Это что… «Империус»? Или что-то такое же? Пришедшее в голову понимание своей беспомощности наконец оживило инстинкт самосохранения и… Страх. Она привыкла к тому, что любая проблема легко решаема, а противники — на её уровне, либо даже слабее. А вот это… Это было чем-то новым, сеющим семена ужаса в её душу. Хотелось вжаться в стенку, будто та была последним спасением. Вот только тело не слушалось, оставалось лишь покорно вглядываться в пугающие алые змеиные глаза. Даже без возможности отвести взор. — Ещ-щё явиш-шься ко мне. С-слиш-шком близко к грани между с-сторонами уже сейчас-с шатаеш-шься. Ты много хочеш-шь уметь, больш-ше, чем ученикам разреш-шено. Это тебя и отправит на тёмную дорожку, — несколько отстранённо произнёс лорд, даже не думая хоть слово сказать на человеческом. Будто её испытывал на знание. А волшебница, вовсе не привыкшая к тому, что кто-то говорит на рептильем, да ещё и без всякого акцента, едва успевала понимать слова. Собеседник лишь презрительно усмехнулся, после чего, не опуская палочки, в воздухе отчертил ею движение, похожее на молнию и, хмыкнув с издевкой, произнёс следующее: — Авада, — «подождите, но это же…» — Кедавра, — абсолютно безэмоционально сказано убивающее заклятие. Ослепительный зелёный луч срывается с конца палочки…

***

В холодном поту Кроу резко просыпается, моментально садится и в панике осматривается. Сердце бьётся с такой скоростью, будто прямо сейчас выскочит и убежит покорять Запретный лес от и до. Схватив ртом глоток воздуха и стараясь не разрыдаться от переизбытка эмоций, она быстро оглядывает себя, смотрит в окошко. С ней всё в порядке, а никакого дождя ночью, видимо, и не было. Солнце только-только начинало сиять из-за горизонта. Палочка спокойно лежит на тумбочке, а сожительницы — спят ещё в такое раннее утро. Справившись с испугом, когтевранка осторожно поднялась с кровати, стащила волшебную палочку и боязливо подошла к двери. Задержав дыхание, она тихонько её приоткрыла. А ждало там целое ничего. Ни следа от возможного незваного гостя. Действительно всего лишь кошмар? Громко выдохнув, она огляделась. Спящие ученицы и их животные — это, конечно, зрелище умиротворяющее. Но у дальней стенки с ними сегодня на переносном матрасе ночевала их мать, с которой студентка бы очень хотела поговорить, а конкретно — пожаловаться на такие ужасы. Так что она, вовсе не задумываясь о реакции, решительно прошагала к мирно дрыхнущей девушке, присела на корточки и стала ненавязчиво пихать ту в бок. — Мм… Мне не надо сегодня писать отчёты… Дайте поспать хоть часик ещё… — пробормотала Саша, определённо не желая просыпаться и лишь переворачиваясь на другую сторону. Первокурсницу же такой расклад не устроил и она, припомнив заклинание из дуэльного клуба, направила палочку на «цель» и прошептала: — Агуаменти, — и с кончика той полилась струя чистой воды. Такое пробуждение вряд ли кому пожелаешь, но и обнаглевшему ребёнку не позавидуешь — прямо в неё тут же полетела набитая перьями подушка. И пока она чихала от летающего вокруг пуха, бедная старшая когтевранка чуть на стенку не вскочила, экстренно припоминая все защитные заклинания. — Какого… Мерлина ты творишь?.. — выдохнула та спустя какое-то время, когда наконец обнаружила виновницу сия действия. — Ты так мать до инфаркта доведёшь. — Ну… мне приснилось, что сюда пришёл Тот-кого-нельзя-называть. И он со мной разговаривал. И хотел наслать на меня аваду кеда- — начала виновато объясняться студентка, но была резко оборвана тем, что в неё полетела уже вторая подушка. — Я, конечно, мать, но тебя сейчас с башни скину. Сначала она меня будит на рассвете, да ещё и водой. А теперь убить собирается, я так понимаю. Уж лучше ты тёмного лорда бы по первому имени звала, чем произносила это заклятие, — агрессивным шёпотом выдохнула стоящая перед ней девушка, после чего вздохнула со словами «Чтоб я ещё раз тут спала» и удалилась за дверь комнаты. Кроу вновь осталась одна, если не считать этих засонь. Как можно было не проснуться от такого диалога — врановые их знают. Но пока что светловолосая, не придумав ничего лучше, попросту присела на пол и задумалась, собираясь всё-таки поразмыслить над видением, пусть и сама по себе. Вычерчивая какие-то фигуры пальцем на полу, она старательно пыталась вспомнить детали сна, которые во многом разум услужливо забыл, лишая необходимости напиться валерьянкой. Да и зачем, впрочем, было вспоминать всё? Было достаточно того, что пришла на ум одна её мысль. «Человек произносил заклинания шипяще не просто так — это был змеиный» — вот что мелькнуло слабой искоркой воспоминания, а потом резво разрослось на десятки мельчайших подробностей. Когтевранка вздрогнула от набежавшей волны мурашек и, подумав, неуверенно приоткрыла рот. Это не могло быть правдой, но она должна была проверить. — Парс-селтанг, — в качестве проверки произнесла она, и внутри всё тут же похолодело. С языка сорвалось змеиное шипение. Далёкое от чистого произношения Волан-де-Морта, но всё ещё шипение. Но её мать родом была даже не из Англии, а в крови отца не было ни капли, что принадлежала бы слизеринцу. Откуда она могла знать древнейший язык рептилий, передающийся по наследству лишь среди потомков Герпия Злостного?..