Часть 1
29 октября 2020 г., 15:49
Когда Мо Жань и Чу Ваньнин проснулись, им сразу показалось, что что-то не так. Вернее, первым показалось Чу Ваньнину. Или почувствовалось. Что холодно — здесь явно ничем не топили, а накрывшая его туша, конечно, согревала, но недостаточно. А потом Чу Ваньнин вспомнил, что засыпали они точно в помещении, на мягкой кровати, и после такого люди обычно не обнаруживают себя утром на жухлой траве в лесу. Мо Жань уважительно слез с учителя (после чего стало ещё холоднее) и согласился, что сегодняшнее их пробуждение выписывается за рамки нормы. Впрочем, он не выглядел слишком расстроенным: нужно было всего-то подумать, где найти в лесу сладости, чтобы накормить учителя, а потом можно искать дорогу домой. В задумчивости Мо Жань сорвал первый попавшийся под руку цветок. Красивый-то какой: девять лепестков, фиолетовых с кроваво-красными прожилками. В волосах учителя он должен смотреться потрясающе.
Долго полюбоваться не получилось, поскольку цветок внезапно обернулся дымом и фиолетовым облаком ударил прямо в нос Чу Ваньнину. Мо Жань и сам успел вдохнуть немного странного дыма, отчего тут же защипало глаза и потекли слёзы. Когда он вернул наконец себе способность видеть, на месте примятых листьев, где только что сидел Чу Ваньнин, оказалось… бревно.
Симпатичное такое брёвнышко, гладкое, даже тёплое, с небольшим сучком чуть ниже середины. Но погодите минуточку. Что произошло?!
***
— Говорю тебе, я видел его вчера где-то здесь. — Что-то не уверен я, Самолёт, что ты сам помнишь, как выглядит хоть половина из придуманных тобой редких растений. — Половину, может, и не помню, — Шан Цинхуа едва не полз на коленях, заглядывая под каждый куст, — но этот я бы точно не перепутал. Сам же знаешь, какого он вырвиглазного цвета. И вообще, Огурец-сюн, ты вроде сам вызвался сопровождать меня, так что лучше не жалуйся, а помоги с поисками. — У меня просто выдалось свободное утро, и я решил не тратить время на безделье, а пополнить свои знания о флоре этого мира, — Шэнь Цинцю аккуратно приподнимал веером некоторые кустики, не собираясь пачкать свой дорогой наряд, копаясь в грязи. — Ночной Цветок Истины и Первообраза, — продолжал вдохновлённо Шан Цинхуа, — вещь весьма полезная. Даже из одного шиди Му наварит кучу эликсира. Ты только подумай — одна капля, и демон, захвативший тело человека, тут же покажет свой настоящий облик. Это какой же будет спрос! — Всё думаешь, как нажиться на простых людях, — неодобрительно глянул на него Шэнь Цинцю. — Ай-яя, каждый выживает, как может. Я просто пользуюсь имеющимися у меня преимуществами. Что в этом плохого? Постой-ка, — Шан Цинхуа вдруг замер. — Ты видел здесь раньше этого заклинателя? — Нет, — Шэнь Цинцю тоже заметил незнакомца, но шага не замедлил. — Пойдём спросим, кто он. Но остановиться лорду пика Цинцзин всё же пришлось, поскольку обзор закрыло диалоговое окно: [Новая миссия! Помочь попаданцам — главным героям новеллы «Хаски и его учитель белый кот» снять проклятие.] Два горных лорда переглянулись и одновременно спросили: — Ты тоже это видел? — То есть, людей из реального мира ей мало, она ещё и из других новелл сюда тащить начала? — возмутился Шэнь Цинцю. — И ты знаешь, про что это вообще? Никогда не слышал такого названия. — Не спрашивай меня, у меня было время только писать («и смотреть порно», — он предпочёл умолчать), я ничего не читал. И почему вообще мы вдруг должны им помогать? Да и я вижу только одного. — Давай всё-таки подойдём.***
Мо Жань уже совсем растерялся, и очень обрадовался, когда увидел двух людей, по одеждам которых можно было судить об их принадлежности к числу заклинателей. — Уважаемые господа, пожалуйста, помогите! Вы знаете, как спасти моего учителя?! — он бросился к подошедшим, склоняясь в поклоне. — Не могли бы вы для начала представиться? И расскажите, будьте добры, по порядку. Мы сделаем всё, что в наших силах, — Шэнь Цинцю порадовался, что навязываться с помощью и выяснять суть проблемы не придётся — к ним обратились первыми. — Мо Вэйюй, — после того, как лорды пиков назвали свои имена и титулы, он продолжил. — С самого начала дня всё было странно. Мы с учителем засыпали в месте, совершенно не похожем на это — да я странствовал немало в своё время, но никогда не видел этих земель, — к тому же, под крышей. И с цветами у вас здесь что-то не так. Боги, да нельзя же без предупреждения навешивать проклятия на цветы! Я сорвал один, а из него вырвался дым, после чего, — Мо Жань трясущейся рукой указал на брёвнышко, — мой учитель, Чу Ваньнин, стал таким! — Что за цветок ты сорвал?! — взвизгнул Шан Цинхуа и тут же бросился выуживать из-под сапог прибывшего поникшие фиолетовые лепестки. — Совершенно пропал. Столько эликсира, столько золота можно было выручить! — Это твой учитель? — Шэнь Цинцю озадаченно посмотрел на бревно. — Да. Так, вы двое, сможете вернуть всё, как было? — А-а-а! Почему вас стало два?! — Шан Цинхуа, выпрямившись, невероятно удивился возникнувшей из ниоткуда копии этого Мо Вэйюя, одетой в чёрное и выглядящей куда более устрашающе. Шэнь Цинцю взгляда не отводил, но тоже не понял, когда тот успел раздвоиться. — А ты как здесь оказался? — Мо Жань, похоже, был не слишком рад своему близнецу. — Этот Достопочтенный не обязан перед тобой отчитываться. Думаешь, я знаю больше твоего? — Хорошо, я думаю, у нас есть предположения, что могло случиться, — начал Шэнь Цинцю. — Ночной Цветок Истины и Первообраза, тот самый, что ты по неосторожности сорвал, — один из редчайших магических растений этого мира. Если изготовить из него эликсир, он будет обладать поистине чудодейственным свойством — любая тварь, захватившая чужое тело, тут же явит свое лицо, любая иллюзия будет рассеяна, если брызнуть на нее этим эликсиром. Но срезать стебель цветка можно лишь серебряным ножом на рассвете, либо сорвать его без вреда для себя может демон царственных кровей. Если цветок вырвет обычный человек голыми руками, защищаясь, тот выпустит ядовитый туман, и любой, вдохнувший его, подвергнется Проклятию Первоначального Обличья. — Что за дурацкие названия у этих цветков и проклятий, — бросил Тасянь-Цзюнь. — Не поспоришь, — хмыкнул Шэнь Цинцю. Шан Цинхуа закатил глаза: — Ой, можно подумать. Как критиковать, так все готовы. Кто бы из вас лучше придумал? — Разницы на первый взгляд нет, — продолжил Шэнь Цинцю, — и для большинства её действительно не будет. Но если первоначальный облик живого существа, в котором он был рождён, отличается от его теперешнего, проявится именно он. Получается, в начальный момент жизни твой учитель был… таким? — Был, — подтвердил Мо Жань. Лорды пиков переглянулись. А они думали, в их мире странностей хватает. — Таким или нет, не знаю — я его тогда не видел. Но я бы предпочёл, чтобы он был в виде человека, как раньше. — Да уж, наверняка человеком ему больше шло, — задумчиво вставил Шан Цинхуа. — Только вот, шисюн Шэнь, я что-то не припомню способа, чтобы вывести это проклятие. — Если понадобится, Этот Достопочтенный сможет освежить вашу память, — в руке Тасянь-Цзюня начало появляться что-то, напоминающее светящуюся красную ветку. Шэнь Цинцю подумал, что надо бы поучить молодого господина манерам. А то на его крики сейчас сюда, чего доброго, весь пик сбежится. А там и до встречи с Ло Бинхэ недалеко. И что-то подсказывало, что возможная драка между Владыкой демонов и учеником, судя по всему… этого брёвнышка оставит только развалины от его любимого пика Цинцзин. — Прошу прощения у господ заклинателей, — произнёс Мо Жань, — но неужели нет никакого способа помочь моему учителю? Шан Цинхуа с опаской глянул на красную плеть и спрятался на всякий случай за спиной своего шисюна. Шэнь Цинцю приходил на ум только один вариант, озвучивать который совсем не хотелось, но, в конце концов, Система вряд ли отвяжется просто так, тем более что раньше она никогда не давала им с Самолётом одну и ту же миссию. Так что чем раньше с этим удастся покончить, тем лучше. — Способ есть, но не уверен, что для вас он окажется осуществимым. Снять заклятие поможет… кхм, акт парного совершенствования с истинной любовью, — ну почему, почему в этом дурацком романе едва ли не все проблемы решались через па-па-па?! Что за глупости? — Но, очевидно, в вашем случае это не подхо… — Нужно просто овладеть им? По вашим речам Этот Достопочтенный уже полагал, что будет куда сложнее. — Учителя нужно уважать, — возразил Мо Жань. — Нас ведь двое. До лордов пиков, кажется, начинало доходить, что между новоявленными гостями не совсем те отношения, которые предполагаются в приличном обществе между учителем и учеником. И если Шан Цинхуа невольно пробирало на смех, то Шэнь Цинцю готов был обложить всеми известными проклятиями (по большей части, нецензурными) вездесущую Систему. Сталось же с неё выбрать как нельзя более подходящую новеллу. — Так, стало быть, мне нужно просто войти в Ваньнина, и проклятие развеется? Ты не лжёшь? Шэнь Цинцю аж скривился. Фу. Что за манеры? Куда смотрит их учитель, позволяя говорить такие выражения? Хотя второй вроде получше воспитан. Стоп. Да их ведь, твою ж мать, двое! И они оба с этим человеком… парно совершенствуются?! — Если это истинная любовь, полагаю, да. Только, насколько я понял, вас изначально должно было быть не двое, а один. И если вы вдохнули туман, проклятие также оказало воздействие. И поэтому, полагаю, вы должны делать… это… вдвоём… — Шэнь Цинцю уже чувствовал, как начинает краснеть. О таких вещах не принято разговаривать в приличном обществе. Да и как вообще это можно делать с бревном?! Тем более вдвоём! Хорошо ещё, что в случае этого проклятия помогало не семя главного протагониста, а именно истинная любовь. Конечно, в оригинальном романе для сестрички, случайно сорвавшей цветок, которой не посчастливилось обладать в первоначальном обличье змеиной чешуёй и хвостом, той самой истинной любовью и избавителем и был никто иной, как Ло Бинхэ. И всё же сейчас Шэнь Цинцю предпочёл бы не впутывать своего мужа в отношения этой сомнительной семейки. Двое переглянулись, казалось, враждебно. — Мы должны делать это уважительно по отношению к учителю, — заявил Мо Жань. — Он всегда такой? — осторожно спросил Шан Цинхуа. Который раз уже этот тип повторил слово «уважать»? — Этот Достопочтенный без тебя знает, как нужно обращаться с Ваньнином. — Мы, пожалуй, вас оставим на время, господа, — Шэнь Цинцю с радостью последовал за утягивающим его рукав Шан Цинхуа. — Ну и семейка. Я то думал, у вас с Бинхэ всё странно, — с лордом Аньдин сложно было не согласиться.***
— И как мы будем это делать? Вопрос был резонным. Тасянь-Цзюнь погладил кору у верхушки. Бревно оказалось тёплым. Но не шевелилось. В общем-то, и не должно было. Брёвна вообще редко шевелятся без чьей-либо помощи. — Учитель, этот недостойный ученик невероятно сожалеет о том, как он намерен с вами поступить. Всё это лишь потому, что иного выхода из ситуации не существует, — Мо Жань опустился перед деревом на колени и отвесил глубокий поклон, отбивая лбом сухие листья. Тасянь-Цзюнь тем временем уже скинул часть своей одежды и активно ощупывал бревно. Казалось, его даже не слишком смущал тот факт, что учитель в не совсем привычном для себя виде. — Я нашёл дупло. Мо Жань: … Мо Жань: — Ты на самом деле собираешься это делать вот так? — Разве у нас есть выбор? — заметил Тасянь-Цзюнь. — Относись к нему почтительно, это ведь тело учителя, — Мо Жань уже был не в силах смотреть, как его альтернативное воплощение нагло лапает Чу Ваньнина. — Ну, он до сих пор не сказал, что имеет что-то против. — Я не могу в этом участвовать. — Прекращай ломаться, — Тасянь-Цзюнь недобро глянул на собеседника. — Мне самому не слишком хочется делать это вместе с тобой, но ты слышал того заклинателя. По-другому проклятие не снять. К тому же, подозреваю, его истинной любовью всегда был скорее ты, чем я. — Зависть не делает тебе чести. — Но лучше возбуждать его умею всё-таки я. Готов поспорить, сейчас ему нравится. Нравится? Разве Чу Ваньнин в таком виде мог испытывать какие бы то ни было чувства? Подавалось ли дерево навстречу, плавилось ли в руках, издавало ли, не удержавшись, задушенные стоны, твердело ли под умелыми касаниями (оно и так твёрдое, куда ещё больше)? Нет, разумеется, нет. Такое даже Тасянь-Цзюню не мерещилось. Но он был готов поклясться, что именно это дерево живое. Не пошёл ведь он бы ласкать первую попавшуюся яблоню, растущую у дороги. В конце концов, не настолько он был извращенцем. Бурой коры касаться оказалось приятно: жёсткая на вид, загрубевшая и шершавая, под его мозолистыми пальцами она предстала на удивление нежной, словно дорогой шёлк, нет, словно молочно-белая кожа. Присмотревшись, можно было разглядеть под не таким уж, как выяснилось, и толстым слоем коры прожилки, подобные голубоватым венам, выделяющимся на коже учителя. Необъяснимо откуда, но Тасянь-Цзюнь знал, где надо коснуться, интуитивно чувствовал, ласка какой незаметной расщелинки на древесине доставит его партнёру наибольшее удовольствие. — Я могу поклясться, что он сейчас всё чувствует и определённо возбуждён. Мог ли Мо Жань положиться на адекватность своей альтернативной сущности и поверить на слово, что ответные реакции со стороны дерева не мерещатся не отличающемуся исправным психическим здоровьем мозгу того? Это было бы слишком опрометчиво с его стороны. И тем не менее он и сам не выказывал слишком большой праведности. Никакого отвращения или проблем с желанием он не испытывал. Напротив, определенная часть тела его реагировала, весьма недвусмысленно, при взгляде на непотребства, вытворяемые с его наставником. За это хотелось дать себе пощечину. Он не Тасянь-Цзюнь, он способен думать головой, а не членом. Но сейчас ведь другого выхода просто нет? Хотел бы он заявить с уверенностью, что опускается до такого поступка исключительно ради спасения жизни учителя, бесконечно сожалея о содеянном, но у него было достаточно смелости, чтобы признать это неправдой. Помявшись последний раз, Мо Жань приблизился и коснулся самыми кончиками пальцев бурой коры. Разве кора дерева может быть такой мягкой на ощупь?.. И вообще, какого черта они делают? Если чтобы снять проклятие, нужно просто совокупиться, и Чу Ваньнин при этом все равно в бессознательном состоянии, почему бы просто не сделать это вместо того, чтобы осыпать бревно ласками? «Неуважительно просто так взять и воспользоваться учителем», — говорил себе Мо Жань. И продолжал делать то, что Тасянь-Цзюнь делал инстинктивно — плавить в своих руках, и очень скоро губах, твердый кусок дерева. Да, целовать такого Чу Ваньнина оказалось не менее приятно. Желание обоих уже вздымалось до небес и кружило голову, но они, не сговариваясь, никуда не спешили. Борозды коры не натирали язык, это казалось невозможным, но дерево чудилось почти мягким, будто еще чуть-чуть, и можно оставить засос на темной древесине. Мо Жань не выдержал — спустил давящие до ужаса штаны и потерся вздымавшимся достоинством о бревно. Какая именно эта была часть тела Чу Ваньнина, он не знал. «Учитель, прости». Звёздочки заплясали перед глазами от нахлынувшего удовольствия, когда болевший от возбуждения член наконец удостоился внимания. — Закончил прелюдии? — Тасянь-Цзюнь, конечно, пока еще никуда не исчез. Они должны были сделать это одновременно. Да, Мо Жань уже нашел подходящее отверстие в дереве (совпадение ли, что такое имелось?) и даже обильно смочил его собственной слюной, тщательно подготовив для акта «снятия проклятия». Тасянь-Цзюнь, судя по всему, успел даже раньше него. — Да. Член вошёл легко и тут же оказался в плену восхитительной, сжимающей, горячей (горячей?) тесноты. Расщелина в дереве словно подстроилась под его размеры, словно растягивалась под напором размеренных глубоких толчков, охватывая и плотно стискивая каждую выступающую венку на его члене. Слюны и естественной смазки хватало для плавного беспрепятственного проникновения. Это не было больно или жёстко, его не царапала шершавая кора и занозы не вонзались в чувствительную плоть. Это было божественно! Прямо напротив Мо Жань видел, словно зеркальное отражение, свое собственное лицо. И старался как можно чаще закрывать глаза. Боги, он надеялся, у него не такое выражение лица во время соития. Толика безумия в глазах, взгляд подёрнут похотью и вожделением. Толчки со стороны Тасянь-Цзюня были грубее, напористые, почти яростные. До хруста древесины он сжимал тело Чу Ваньнина в своих руках. Хотя действия обоих были совершенно непохожими друг на друга, они каким-то образом нашли единый ритм, зажав между своими разгорячёнными телами хрупкое дерево, не обделяя прикосновениями ни одного его участка. Хорошо, что учитель находился сейчас без сознания и не мог ничего чувствовать. Такого он бы не вынес. Наслаждение неумолимо приближалось к своей высшей точке, еще несколько особенно глубоких и сильных толчков, и оно неизбежно взорвалось оргазмом, заставляя раствориться, разбиться на кусочки и смешаться воедино в слиянии тел. Мо Жань вышел и обессиленно рухнул, придавливая собой учителя, потянулся по привычке к его губам. Губам?! Мо Жань тут же вскочил, в несколько секунд завязывая дрожащими руками, пусть и не совсем аккуратно, все пояса своих одежд. Тасянь-Цзюня больше нигде не было. Хвала небесам. На учителе, к счастью, вся одежда осталась на месте, а ещё, к огромному счастью, он не пришел в себя сразу, как вернул свой облик. Разобравшись со своим внешним видом и надеясь, что он сейчас выглядит более или менее прилично, Мо Жань опустился на колени и заботливо подал руку едва разлепившему глаза наставнику. Почему тот дрожит и так сильно покраснел? Наверное, виноват холод окружавшего их леса. Да и дышал он как-то слишком часто и глубоко. Уж не заболел ли, пока лежал на сырой земле? Чу Ваньнин потёр ладонью голову, покоившуюся до этого на твёрдом камне, и немного рассеянно посмотрел на Мо Жаня. — Чувствую себя, как будто всё тело задеревенело. Что случилось? — Мы случайным образом наткнулись на проклятие, заключённое в цветке, который я по неосторожности сорвал. Туман, порождённый цветком, заставил учителя… потерять сознание. Но, к счастью, на пути встретились два мудрых заклинателя здешних земель и… даровали мне противоядие, чтобы исцелить учителя. Этот недостойный бесконечно виноват в своей неосмотрительности, — Мо Жань опустил голову и даже весь согнулся, будто в ожидании заслуженного удара Тяньвэнь. — Ты ведь тоже вдохнул туман. Ты не пострадал? — Чу Ваньнин взволнованно взглянул на него. — Я почти не вдыхал его, к тому же, я тоже принял противоядие. Учителю не нужно волноваться, сейчас всё в порядке. — Хорошо. Тогда, было бы вежливо поблагодарить заклинателей за их щедрый дар. — О, они обещали скоро вернуться. Возможно, они смогут помочь нам попасть домой, — в общем-то, Мо Жаню было всё равно, где именно жить в уединении с учителем. Пусть бы даже и здесь. Но если в этой местности на каждом шагу будут встречаться подобные невинные на первый взгляд цветы со странными проклятиями и ещё более странными способами излечения, пожалуй, лучше им обоим держаться отсюда подальше.***
Шэнь Цинцю разлил ароматный чай по четырём пиалам и поставил их перед своими гостями. На всякий случай они с Шан Цинхуа оставили своих новых знакомых больше, чем на два часа, но и спустя такое время возвращаться было страшновато. Шэнь Цинцю сомневался, что сможет отмыть глаза, если случайно увидит исполнение предложенного им «лечения». К счастью, к их возвращению всё было уже в порядке. На жухлых листьях сидели, переплетя руки, двое, и на этот раз второй был не безумным на вид грубияном, близнецом первого, а изящным заклинателем со строгим и мудрым лицом, облачённым в белые одежды. Тот, что назвался Мо Вэйюем, даже расстелил свой верхний халат, чтобы его учитель не сидел на голой земле. Очевидно, второй и был тем самым Чу Ваньнином. — Ещё раз благодарю, господа, за оказанную вами помощь и одолженное противоядие, — Чу Ваньнин склонил голову и улыбнулся самыми краешками губ. До чего приятный человек, подумал Шэнь Цинцю, сразу видно его безупречные манеры и выдающуюся образованность. Вести культурные беседы о высоком за чашкой чая ранним утром с таким собеседником, должно быть, сплошное удовольствие. Даже немного жаль, что их знакомство закончится так скоро. Шан Цинхуа хихикнул, услышав слово «противоядие», за что получил «случайный» пинок от Шэнь Цинцю, когда тот ему подавал чай. — Как я понял, мы странным образом попали в параллельный мир, — заговорил Мо Жань. — Вы полагаете, мы сможем вернуться назад? — Верно, — подтвердил Шэнь Цинцю. — Система сообщила, что вам достаточно заснуть, и на следующее утро вы окажетесь в своём прежнем мире. — Какая Система? — Э-мм, никакая, я имел ввиду, это часть древних знаний, известных для избранных заклинателей нашей школы. Система это всего лишь сборник трактатов, — поспешил исправиться Шэнь Цинцю. Выходит, Система не раскрыла им своего существования? И она вот так вот просто их отпускает? Для чего их тогда вообще затянуло в этот мир? Нет, Шэнь Цинцю, конечно, подозревал об извращённых вкусах его контролирующей подруги, но чтобы настолько. — Мо Вэйюй, вы называете человека рядом с вами учителем, но у вас, кажется, не совсем такие отношения, — Шан Цинхуа не постеснялся задать вопрос, ответ на который был очевиден. — Я всем сердцем люблю Чу Ваньнина и смею надеяться, что это взаимно, — заявил Мо Жань без тени колебания. Чу Ваньнин моментально покраснел, стиснул зубы и отвёл взгляд, пробормотал неразборчиво что-то вроде: — Перестань говорить глупости, Мо Вэйюй, господам заклинателям неинтересно об этом слушать, — но руки от схватившей его ладони Мо Жаня не отдёрнул. — А знаете, у нас с шисюном тоже есть ученики, — воодушевлённо поддержал беседу Шан Цинхуа. У шисюна Шэня даже есть один любимчик, который его… ай! — договорить ему помешала больно отдавившая его собственную нога сидящего рядом Шэнь Цинцю. Шан Цинхуа обернулся на сие безобразие и столкнулся с убийственным взглядом лорда Цинцзин. Ну как же так! У этих двоих, как выяснилось, столько общего, а ему не дают рассказать замечательную историю. — Так вот, ученик Шэнь Цинцю… Шэнь Цинцю для верности ещё раз наступил посильнее на ногу своего чрезмерно болтливого товарища и бесцеремонно перебил: — К сожалению, по правилам нашего хребта я не могу разместить вас в своём доме на ночь, но с удовольствием предоставлю в ваше распоряжение небольшой гостевой домик на южной стороне пика. Убранство, правда, роскошью не выделяется, но смею надеяться, вам будет достаточно удобно там переночевать. Утром вы уже должны проснуться у себя дома. До вечера же мы с шиди будем рады обществу уважаемых господ в этом скромном жилище, — до вечера, по крайней мере, Шэнь Цинцю надеялся, Ло Бинхэ не должен появиться. Не то чтобы Шэнь Цинцю стеснялся своего статуса или своего мужа. Да их парочка была на слуху у всей Поднебесной и блистала в качестве примера в самых ходовых порнографических книжках — чего уж там ему стесняться. Но он как-то слабо представлял себе обсуждение этой темы с Чу Ваньнином. «Ты тоже спишь со своим учеником?» «Вот это совпадение!» Может, им ещё размеры членов их учеников обсудить? Нет, ну тут с Ло Бинхэ сложно конкурировать. Шэнь Цинцю с самого начала предполагал Чу Ваньнина снизу, особенно после речей того «достопочтенного», хотя кто их знает, может, он и ошибся. Почему он вообще о таком думает?! Ещё меньше он представлял, как будет объяснять наличие странных гостей Ло Бинхэ и то, откуда он знает, из какого мира они пришли. — Искренне благодарим за вашу неоценимую помощь и гостеприимство. Мы с удовольствием примем ваше приглашение, — Чу Ваньнин в очередной раз выразил благодарности, и Мо Жань тут же последовал его примеру, отвешивая поклон. То, почему Мо Жаня было два, а Чу Ваньнин в первоначальном обличье — дерево, прибывшие заклинатели не рассказывали, а лордам пиков хватило такта не спрашивать. Судя по виду Чу Ваньнина, он действительно не подозревал о том, что с ним произошло, и Шэнь Цинцю искренне за него порадовался. Наставник Чу производил впечатление кроткого, сурового на первый взгляд, но точно таящего что-то сокровенное за холодной маской отчуждённости и безупречных манер человека. И судя по всему, сидящий с ним рядом сумел пробиться под эту маску. В Чу Ваньнине, которого знал не больше пары часов, Шэнь Цинцю невольно видел что-то общее со своим собственным характером, оттого не мог ему не симпатизировать. И смущать такого человека рассказами, что произошло с его телом и что с ним вытворяли, пока он был без сознания, Шэнь Цинцю точно не будет. Остаток дня прошёл в приятной беседе, не затрагивающей серьёзные темы, и к вечеру лорды пиков проводили их гостей к месту ночлега. А на следующее утро оба получили от Системы поздравления и щедрое вознаграждение в виде баллов. Что же, это задание было не самым сложным.***
Мо Жань, едва проснувшись, огляделся по сторонам и с облегчением удостоверился, что они не в очередном сыром лесу, а именно в той постели, в которой засыпали позавчера, а самое главное, Чу Ваньнин, целый и невредимый, мерно дышал во сне, свернувшись клубком, рядом с ним. Может, всё, что с ними произошло накануне, Мо Жаню лишь приснилось? Хорошо, если так. Но сон был на удивление правдоподобным. Старейшина Юйхэн приоткрыл один глаз и совсем по-кошачьи зевнул. Похоже, своими ёрзаниями Мо Жань все же разбудил наставника. При взгляде на ученика лицо Чу Ваньнина неожиданно начало розоветь. С чего бы? В помещении ведь не холодно. — Ваньнин, мне приснился необычный сон… — Либо сон нам приснился один и тот же, либо вчера мы с тобой действительно повстречали заклинателей горной школы Цанцюн, — прояснил ситуацию Чу Ваньнин. Выходит, всё произошло на самом деле. — Значит, то был не сон. Нам действительно повезло встретить тех заклинателей, и противоядие, что они дали, так хорошо… — Мо Жань, Мо Жань, — Чу Ваньнин перебил, но тут же замолчал, когда на него посмотрели, и отвернул голову совсем прочь от Мо Вэйюя. Это, впрочем, не скрыло покрасневшего едва не до шеи лица и полыхающих мочек ушей. — Я был в сознании всё время.
