Укусы

Геральт хорошо подготовился к битве, но оказался не готов к тому, что вампиров будет двое. Катакан вышел на него сразу, не таясь, стоило Геральту переступить порог шахты, а брукса, улучив момент, набросилась сверху, спрыгнула с одной из бесконечных гигантских свай, c заброшенных строительных лесов или из какой-нибудь полости, что построило время. Они напали вместе. Геральт скорее увидел тень, чем услышал летящую бруксу, и ушел в сторону, прямо в объятия катакана. Тот, не дожидаясь, пока Геральт полоснет его мечом, сразу вонзил клыки в место под шеей. Брукса последовала примеру, схватилась за бедро — первое, до чего дотянулась, — легко прокусив штаны своими острыми зубками. Она и отреагировала первой, завизжала, отпрянула, сплевывая кровь, хотя было уже слишком поздно, и яд расползался внутри нее. Геральт смог разобрать в крике: — Отравлен! Отравлен! Катакан тоже отскочил назад, встал на все четыре лапы, затрясся, замотал головой; темные капли полетели в разные стороны. Геральт поморщился. Боль была слабая, скорее раздражающая, но укус в бедро все еще мог стать для него летальным из-за пониженной подвижности и количества противников. Радовало только то, что теперь оба вампира были ослаблены, а брукса и вовсе не могла использовать свой оглушающий вопль. На мгновение стало так тихо, что было слышно, как в глубине шахт с потолка капает вода. На этот раз Геральт напал первым, выбрав целью бруксу как более подвижную и активную. И потом, катакан еще приходил в себя, все-таки хлебнул гораздо больше крови. От удара мечом она увернулась, но пропустила последовавший сразу за ним пинок и удар кастетом в лицо. Геральт почувствовал, как под кулаком затрещали кости. Бруксу отбросило далеко назад, и он рванул за ней. Его догнал вопль катакана, полный отчаяния: — Эмилия! Геральт отмахнулся от непрошеных мыслей. Эти двое — хотя по его расчетам это изначально и был один катакан, — убили много ни в чем не повинных людей под Марибором. В том, что он делал, не было ничего плохого и предосудительного. Разумные или нет, они сами выбрали свою судьбу. Брукса силилась встать, когда Геральт добрался до нее. Со стены сыпалась пыль, на полу валялись небольшие осколки камня — настолько сильный был удар. — Эмиль, — выдохнула она, глядя Геральту за спину. — Эмиль... Брукса больше не пыталась атаковать. Когда их взгляды, наконец, пересеклись, он увидел в ее глазах смирение. Человеческую эмоцию. Его рука дрогнула, но серебряный меч все равно вошел точно туда, где под худосочной впалой грудью медленно билось сердце. — Эмилия!! — катакан взвыл снова, но почему-то все еще не атаковал. Геральт выдернул меч и резко развернулся, зная, что брукса больше опасности не представляет. — Эмилия... — теперь откровенно всхлипнул катакан. Его уродливая морда превращалась в человеческую, пока он полз на негнущихся ногах к ее телу. Геральт не знал и не хотел знать, что так сильно и быстро его сломило, большая ли порция яда, большая ли любовь. Он дал катакану доползти до трупа, позволил обнять ее, прошептать на ухо нежные прощания, и только потом снова занес меч. *** — Они жили вампирами, а умерли людьми! — Лицо Лютика казалось печальным, но в глазах блестели огоньки, какие Геральт видел только у вдохновленных чужими рассказами бардов. — О, из этого получится прекрасная баллада! — Не думаю, что это хорошая идея, — отметил Геральт, откидывая голову на край бадьи. Горячая вода медленно, но действенно согревала его охлажденное ядом и потерей крови тело. — Не хватало только, чтобы кметы да дворяне стали ходить по гнездовьям вампиров в поисках настоящей любви. — И то верно... А если я сделаю их бандитами, что потеряли человеческий облик, но, осознав, что вот-вот потеряют друг друга, снова его обрели, пусть и на короткое мгновение? — Пусть лучше дворяне и кметы ищут великой любви среди бандитов, чем среди чудовищ, — ответил он с напускной звериной серьезностью. — Хорошая строчка! Немного приукрасить, добавить рифмы, и почти мораль! Геральт в этом сомневался, но промолчал. Говорить ему вообще больше не хотелось, и так все силы потратил, рассказывая про последнее свое «приключение». Лютик снова взялся за мочалку. — Укусы эти... жутковато выглядят. Особенно тот, что на шее. Можно?.. Геральт кивнул и чуть наклонил голову в сторону, чтобы показать Лютику всю уродливую красоту подарка от катакана. Кровь давно уже не шла, но темно-красные пятна и характерный рельеф читались легко. Лютик хотел было провести по укусу мочалкой, но потом вдруг передумал и зачерпнул немного мыла ладонью. Чувствительность Геральта была пока понижена из-за зелий, но прикосновение теплой ладони Лютика он почувствовал все равно, и одобрительно хмыкнул. Лютик осторожно очертил пальцами все выемки, все линии, которые оставили челюсти катакана на коже. — Болит? Геральт только покачал головой. Лютик осторожно и медленно провел поверх мочалкой, пытаясь стереть остатки засохшей крови. — Сильнее, я не сломаюсь. Лютик кивнул. Другой рукой он снова зачерпнул мыла и нырнул под воду, поглаживая — иначе это движение было не назвать, — укус на бедре. Его лицо было так близко к Геральту, что тот чувствовал его дыхание на своем виске. Дыхание Лютика заметно участилось. — Хорошо, что не ка... катакан тебя тяпнул за бедро. — Это еще почему? — Мог бы прихватить артерию, и ты истек бы кровью. — Не истек бы. — Геральт ободряюще улыбнулся. — Я убил бы их раньше и использовал Ласточку и пару мазей. — Сколько уверенности. — Ладонь Лютика будто бы незаметно сместилась с бедра на низ живота, поглаживая завитки лобковых волос, вот-вот готовая спуститься ниже. — С такой же уверенностью ты говорил мне, что в шахтах тебя ждет один вампир. Твоя ошибка могла стоить тебе головы. — Ты волновался? Геральт повернул голову и, чуть приподнявшись, мазнул его губами по подбородку, одновременно приглашающее раздвинул ноги. — Разумеется. — Прости. — Я прощу тебя, когда поставлю тебе пару подобных... укусов, — ответил Лютик и рассмеялся. Геральт ничего ему не ответил; Лютику было необязательно знать, что прокусить его кожу будет нелегко. Пусть прочувствует это на собственном опыте.