Удача повернулась лицом. А точнее другой частью тела Рихарда.

Тур Mutter подходил к концу. Концерты проходили на ура. Правда группа была довольно измотана и нуждалась в отдыхе, но какое там. Фесты никто не отменял. И все было отлично, если бы не "проклятый Круспе", как любил выражаться Тилль. Никто и никогда бы не подумал, что такому брутальному мужику могут нравится такие же мужики. Да и честно, он и сам подумать не мог. И всячески отрицал возможные симпатии к гитаристу. Это никак не проявлялось до предыдущего концерта. Ребята выкладывались на все 200%. В самом начале выступления Риха, как и все, был одет, а вот на песне "Hallelujah", примерно середина шоу, он снял с себя верх, было действительно жарко из-за обилия огня на сцене и 30° жары. Сам Тилль с 3-ей песни был с обнаженным торсом. При виде идеального накачанного тела Круспе у него кровь прильнула к низу живота, и отдалось жаром, но вокалист взял себя в руки и продолжил петь без единой запинки. Это помогло расслабиться. Пение всегда помогало. Лишь после отыгранного концерта он понял, что же это было. И он понимал, что заходит слишком далеко. Был уже поздний вечер, все участники были в своих номерах.. или нет. Может, как обычно, шляются где-то. Следить за ними не было нужды. Не маленькие. Расположившись на диване у телевизора и закурив, Тилль начинает щелкать по каналам, подыскивая программу, подходящую под настроение. Не найдя таковой, он выключил плазму, остался в полной тишине и темноте. Наедине со своими мыслями и сигаретой, вроде 3-ей по счету. В мыслях всплыл Рихард. Обнаженный. Вокалист попытался поскорее прогнать такие мысли, но тщетно. Образ идеального гитариста все время всплывал в мыслях. Его огромная задница, довольно широкая грудь.. Тилль настолько глубоко ушел в свои мысли, что когда он открыл глаза перед ним стоял его горячо желанный Цвен.. Стоп. Не показалось. Перед ним стоял Круспе собственной персоной. Настолько задумался, что не заметил, как он вошел в номер. Тилль затушил сигарету в рядом стоящую пепельницу, и задал весьма ожидаемый вопрос: - Что ты тут делаешь? Герр Круспе включил свет в номере. Просторная комната в светлых тонах. В середине диван, напротив которого на стене висела плазма, Тилльхен сидящий на диване. По правую сторону от него находилась тумбочка с пепельницей. - Можно позвонить с твоего телефона? Сказать, что солист был удивлен, значит, ничего не сказать. - Ты приперся ко мне так поздно, чтобы попросить мой телефон? Взгляд Рихарда упал на сумку стоящую в углу. Видимо, сумка с костюмами и прочей фигней. Самое интересное, что наверху лежала плетка. Все бы хорошо, если бы эта плетка не участвовала в песне "Bestrafe Mich", которую они не исполняли в туре "Mutter". Вся группа знает, что Тилль не любит возить с собой ненужные вещи. Но он решил не заострять на этом внимания. - Эм... Да, – промямлил Круспе. - На, - протянул телефон. - завтра вернешь. - Спасибо большое. - с ребяческим восторгом выговорил Риха. По сути, ему нафиг не сдался его телефон. Разве что почитать его смс. Открыв сообщения.. История была пуста. Либо Тилль слишком предусмотрительный, либо ни с кем не переписывается. Но для такого человека, как Линдеманн, это было нормально. Проснувшись утром, солист понял, что это свободный день, и можно расслабиться. Он решил сходить в душ и освежиться. Тут к гадалке не ходи, вся группа гуляет по городу, а он не любил это занятие и оставался в отеле. Выйдя из душа, следовало бы одеться, что он и сделал. Уселся на диван. Дверь в номер открылась. Опять не нужно было гадать. Кто у нас входит вечно без стука? Правильно. Цвен. И черт бы его побрал. Он был без майки, только в штанах. А чего Тилль не ожидал, так это того, что Цвен ехидно улыбнулся. Вот же гаденыш. Линдеманн ощутил прилив крови в районе паха. Это не очень хорошо. Рихард это заметил и еще раз улыбнулся. Чего он хочет? - Я тебе телефон принес. – достал из кармана телефон и положил на тумбочку. - Не прошло и месяца. А ты чего не со всеми? - Да ну, по такой жаре лазить. – гитарист прошел дальше дивана к той самой сумке, которую заприметил вчера. Тилль давно привык, что его лучший друг вот так лазит по его номеру. Это было нормально. - Можно я у тебя побуду? – невинным голосом он спросил у сидящего на диване друга. По большому счету вокалист этого не хотел. Тем более, что это доставляет ему некоторые неудобства. Но не успел он ответить, как Рихард выпалил: - Спасибо. – было слышно, как Цвен ухмыльнулся. Пойдя к сумке, он достал плетку. Осмотрел ее и понял, что ей не так давно пользовались. Он тихо подошел к Тилльхену и хлестнул того по плечу. Сидящий опешил, но не выдал себя. - Я смотрю, ты нашел мою игрушку. – Линдеманн улыбнулся. Вот чего Тилль точно не ожидал, так этого следующего. Круспе наклонился и поцеловал его за ухом. Приятное ощущение, мурашки по коже. Потом же гитарист обошел диван и сел на колени к немного ошарашенному вокалисту. Второй не стал сопротивляться, т.к. ему нравилось такое нахальное поведение. Тилль посмотрел в глаза Цвену и увидел там страстное желание. Губы Круспе накрыли сухие губы солиста. Второй расслабился и впустил его язык. Поцелуй был долгим, страстным, их языки переплетались. Цвен покусывал губы вокалиста. Он отложил плетку, разорвал желанный поцелуй не столько, чтобы отдышаться, а для того, чтобы стянуть майку с партнера. Тилль поднял руки, и майки как не бывало. Поцелуй был возобновлен, два горячих тела терлись друг о друга. Рихард пустил руку в волосы Тилля. Поцелуй был вновь разорван. Круспе встал, ухватил за руку Линдеманна и повел его в спальню, не забыв прихватить плетку. Он толкнул Тилля и тот упал на кровать, Рихард забрался между его ног, и накрыл его, не уступающим в страсти предыдущему, поцелуем. Хлестнул плеткой по груди, спустился к шее, покусывал кожу и тут же зализывал следы зубов, оставлял засосы, партнер только получал удовольствие. А Рихард продолжал спускаться, покусывая кожу, облизнул и прикусил сосок, Тилль издал еле слышный стон. Рихард стянул с себя штаны, потом с партнера. Потерся своим стояком о бедро солиста, продолжал спускаться, спустился до боксеров, и выдохнул на трусы Тиллю. Хлестнул плеткой по животу, после чего отбросил ее и стянул трусы с мужчины, член Тилля уже сочился смазкой, он ухватил орган рукой у основания и лизнул головку, после чего начал надрачивать ему. Рихарду показалось этого пока достаточно, и он подумал, что этим его друг не отделается, он взял не понятно откуда смазку и нанес на пальцы. Перевернул Тилля на живот и ввел один палец, растягивая тугое колечко мышц, водил туда-сюда, фактически трахая партнера пальцем, тот издал стон и ухватился за простынь, требуя большего. Рихард ввел второй палец и начал делать «ножнички». Второй рукой он взял яички мужчины и стал перебирать. Тилль тяжело дышал, гитарист ввел третий палец, ускоряя темп, растягивая сильнее. Вокалист сам начал насаживаться на пальцы, у него вырвался стон еще громче предыдущего, тогда Рихард понял, что пора. Он стянул с себя трусы и приставил головку, ксати, тоже обильно истекающую смазкой, к колечку, аккуратно ввел. Он ухватился руками за бедра мужчины. Начал медленно двигаться, после ввел на полную длину, задел простату и Тилль застонал.Он кусал подушку и выгибался. - Быстрее..! – выкрикнул мужчина. Но Рихард не спешил повиноваться, лишь немного увеличил темп, будто дразня своего партнера. Вводил на полную длину, опять протяжный стон, постепенно увеличивал темп. Он наклонился и поцеловал Тилля в плечо, как бы успокаивая. Темп был уже бешенный, бедра гитариста с силой ударялись о стонущего вокалиста. - Я больше не могу.. – задыхаясь, произнес Линдеманн. Рихард прижался сильнее к своему мужчине, выгнулся и кончил в него, Тилль не заставил себя ждать и излился себе на живот. Мир распался на мелкие кусочки и оба мужчины рухнули на кровать без сил. Солист прижал к себе своего гитариста, поцеловал его в макушку, и они уснули.