Хозяин леса

У меня есть нож, есть арбалет Они служат мне уже тысячу лет У меня есть лес, и это мой дом Всю жизнь обитаю я в нём

      Острый запах крови пахнул притоком ветра, отзываясь в душе Себастьяна чем-то привычным. Ветер гудел, шелестя кронами деревьями, сыпались слабые листья, шуршала трава. Тяжелый сумрачный туман клубился над остывшей землей, оставляя липкое ощущение на коже. Кастелланос уже привык к этим туманам, привык к запаху крови и острым холодам, привык почти ко всему, даже к тому во что он прекратился.       Жизнь простого копа со всеми её трудностями и бумажной волокитой, как никогда казалась далекой, будто и не было этой жизни, ничего, лишь затухающая лучина сна. Порой он вспоминал о ней, но она отдавала слишком сильной болью, как заноза, загнанная в самое сердце. Он не скучал по растворимому кофе из кружки, по крику начальства или кипе бумаг, боль приносили мысли о дочери, запах того пожара, что впитался в него, блеск очков Джозефа, улыбка Миры. Всё сгорело, истлело и исчезло, оставив пустоту в душе.       Себастьян уже давно отказался от нелепой мечты выбраться отсюда, первое время он ещё лелеял надежду, да только всё это было не более, чем иллюзия. Он остался один в СТЕМ, кишащей опаснейшими тварями с арбалетом, ножом и почти что истощёнными запасами дроби. Но человек – это именно то существо, которое всегда может приспособиться. И Кастелланос приспособился, став кем-то гораздо опаснее чем всё, что обитает в этом лесу.       Порой Себастьян и сам ощущал себя тварью, в нём против воли просыпалась ненасытная жажда крови. Что-то тянуло его в бескрайний лес, освещаемый лишь слепящим сиянием маяка. В такие моменты Кастелланос почти не помнил себя. Что-то текло по его жилам, более густое, чем красная, человеческая кровь, разум туманился и рот против воли наполнялся слюной. Себастьян бы не удивился, если бы из ран на его коже вдруг потекла зеленая жижа, похожая на тот гель.       Кастелланос слегка пригнулся приготовив арбалет, он научился строгать на него стрелы вместо привычных болтов, что ж, приходилось выживать. Он уже давно не слышал ничего о Рувике, о Кидман или Оде, что-то произошло, когда он вышел к безумному гению, чтобы сразиться с ним один на один, и, похоже, он проиграл. Этот мир подчинялся Рувику, стоит ли удивляться, что этот мир поглотил его и, пережевав. выплюнул в лесу таком бескрайнем, что Себасьян потерял всякую надежды найти отсюда выход.       Недалеко послышались шипящие звуки, какие обычно издавали эти лишенные разума твари, Кастелланос почти перестал опасаться их, потому что уже они опасались его. Может быть, в этом и был план того психа - превратить Себастьяна в самого опасного из всех, кто обитает в его зверинце? Что ж, пусть ублюдок ликует, потому что он ни за что не согласится подставлять голову под ласку, откусив вместо этого Виториано руку до самого локтя.       Нацелившись на одного из монстров, Себастьян выстрелил, тонкая стрела точно попала в голову, валя противника на спину. Кастелланос хмыкнул, приписав себе несколько баллов, почти что десять из десяти. Раньше бы орава монстров ломанулась в его сторону, но теперь, те, что остались в живых, поспешили убраться вон. Себастьян не любил, когда возле его охотничьего домика крутился всякий сброд, особенно такой, что может откусить голову.       К лесу у Кастелланоса были некоторые вопросы. В отличие от всей СТЕМ, в этом участке ощущение реальности было намного глубже и губительнее, чем в любом другом месте. Здесь Себастьян испытывал жажду и голод, боль отзывалась куда сильнее и весь мир был будто бы реальнее. Были здесь и другие существа, не только обезумившие твари, но и вполне обычные животные: зайцы, кабаны, змеи, волки и птицы, найти их, конечно же, было сложно, но они были. Иногда мужчина думал, что и этот лес только снится ему, но острый приступ боли, расцветающий кровавой раной в плече, возвращал его к мысли о реальности.       Себастьян отвлекся, заметив на периферии зрения белый лоскут плаща, в душе разом вскипела ненависть, этот белый плащ давно стал его красной тряпкой для быка. Что ж, Рувик был слишком самонадеян, если решил сунуться на его территорию, теперь Кастелланос не отступит.       Подобно туманному видению, Рубен уходил всё глубже, растворяясь в очертаниях леса всякий раз, когда Кастелланос подходил к нему достаточно близко. Эта игра в кошки-мышки совсем не нравилась Себастьяну, но он не мог выпустить Викториана из своего поля зрения, он хотел мести.       Белый плащ слегка развивался на ветре, обнажая босые ноги полупризака-получеловека. Трава под ногами Рубена чахла и как будто тлела, отчего казалось, что его шаги выжигали землю. Кастелланос знал, что Рубен его заметил, не мог не заметить, но продолжал тихо красться, надеясь, что тот замешкается.       Себастьян вряд ли надеялся выжить, существование в этом мире было слишком мучительным для него, но он хотел мести, мести за каждый болезненный вздох, за каждую рану, за надежду, которой уже не было.       Стрела точно вонзилась в голову покрытую капюшоном, Себастьян готов был поклясться в этом, но вместо того, чтобы проткнуть ублюдка насквозь, она как будто прошла переместилась в другое место, так и не коснувшись головы Рувика. Однако, человек в плаще как будто только этого и ждал, он повернулся, сверкнув своими золотистыми глазами и улыбнулся кривой, изломанной улыбкой, не предвещая Кастелланосу ничего хорошего.       Из-под земли появились тени, обретающие форму тварей, что так часто снились Себастьяну в кошмарах, но бывший коп не растерялся, в порт сумке было достаточно стрел, и пусть те были не такими смертоносными, как пули, Кастелланос слишком хорошо знал куда стоит целиться.       Рувик с любопытством наблюдал за исходом боя, он не лез, хотя одним щелчком пальцев мог бы переломить исход сражения, ублюдок развлекался, единственное что не смеялся, как психи из кино. В его глазах сияло одобрение, от которого Кастелланоса выворачивало наизнанку. - Вижу, ты стал куда опаснее, - усмехнулся Рубен, подходя чуть ближе, но все ещё соблюдая дистанцию. - Какого чёрта тебе от меня нужно? - срываясь на хрип прокричал Себастьян, испытывая такую лютую ненависть, что оставалось только удивляться, как ему хватало стоять сил просто стоять напротив этого человека. - Я хочу того же, что и ты, - вкрадчивым голосом ответил Викториано. - Вот уж сомневаюсь, - фыркнул Кастелланос, сбитый с толку словами психа. - Из этого мира нельзя так просто выйти, особенно когда ты почти что мёртв, - в голосе Рубена звучали веселые нотки, кажется, ситуация в какой-то мере забавляла его. - Катись к чёрту. - Дослушай меня.       Голос Рувика звучал, как приказ, и Кастелланос обнаружил, что не может сдвинуться с места, опять эти чертовы способности администратора СТЕМ. - Лесли погиб в недрах СТЕМ, - начал излагать Викториано, - и вместе с ним то, что давало мне возможность выскользнуть наружу, но я ошибся. Этот мир принял тебя, ты не сошёл с ума, не превратился в одну из тварей, что населяет это место, а значит, ты сможешь выбраться отсюда с моей помощью. - Никогда. - Ты не понимаешь, - начал злиться Рубен. - Это ты не понимаешь, чёртов сукин сын! - рявкнул Кастелланос. - Я лучше буду гнить здесь заживо целую вечность, чем помогу такому ублюдку, как ты! - Ты передумаешь, - холодно произнёс Рубен. - Посмотрим, - усмехнулся Себастьян.       Чёртов урод исчез, как дымка тумана, призывая свою армию тварей, что ж, Себастьян был не глуп, он знал, что Рувик вернётся. Если уж Кастелланос что и понимал в людях, так это то, что без него этому уроду никак не вырваться, а Себастьян этого не допустит. Не для того он смотрел, как умирают его друзья, как его руки покрываются толстым слоем крови, нет, не для этого.       Рувик был достаточно упертым сукиным сыном, но даже он должен был понимать, Себастьян Кастелланос не тот человек, что сдастся ему, не после того, что пришлось пережить по его вине. Из хозяина положения Викториано медленно но верно, становился наблюдателем, это приносило бывшему копу злорадное удовольствие. Ну уж нет, сукин ты сын, ничего не выйдет.       Рубен всё быстрее терял терпение, он насылал на Кастелланоса орды монстров, не понимая, что Себастьян с куда большим удовольствием станет их жертвой, чем тем, кто будет обязан спасением Викториано. Рувик бесился, сменяя угрозы увешиваниями и поливая их обилием лжи. Рубен хотел мести, хотел свободы и кто знает, чего ещё, всё что хотел Кастелланос - своей безоговорочной победы.       Их противостояние могло бы длиться вечность, Себастьян бы не удивился, узнай, что так оно и есть, но в какой-то момент количество тварей заметно поредело. Похоже, что даже влияние Викториано не такое уж безоговорочное, как ему казалось, что ж, пусть так. Ожившие мертвецы умирали окончательно от ударов ножа и попадания стрел, быть может, Рувик оживлял их вновь, может быть, создавал новых, но со временем эти твари стали слишком явно бояться Себастьяна. - Что, испугались твои собачки, а? - хрипло засмеялся мужчина, ощущая горечь от собственного смеха. - У меня есть другие. - Это ничего не решит. - Ты изменишь своё решение, - голос Рубена звучал уверенно, но в его глазах уже не было прежней уверенности. - Попробуй.       Лес гудел. Кажется, он никогда не знал, что такое смена сезонов года, навсегда застывая в холодной туманной осени. Сухие желтые листья становились красными от пролитой крови, ветер тревожно колыхал верхушки деревьев, что-то приближалось.       Себастьян ощутил, что со СТЕМ что-то не то, когда огромная трещина, ведущая в никуда пересекла привычную, обагренную землю, но окончательно он утвердился, когда увидел в глазах Викториано страх: настоящий животный страх доселе неизвестный ему, плескался в безумных глазах, отражаясь искажениями на лице. - Если ты не пойдешь со мной, то никогда не выверишься, - голос Рувика звучал почти что с мольбой. - Значит я не выберусь, - уверенно отозвался Себастьян, чем окончательно вывел из себя психа.       Кастелланос приготовился к привычному бою, но ни одна тварь не явилась но зов хозяина. Себастьяну хотелось смеяться, он видел как уверенное, кровожадное лицо Рубена искажается сначала от недоумения, потом от ужаса, уже было слишком поздно, и мир, уходящий в бездну прямо с землей под ногами был лучшим подтверждением тому. - Ты пожалеешь об этом, - прокричал Викториано, на что Кастелланос лишь усмехнулся, о нет, он никогда не пожалеет об этом, только не об этом.       Когда под ногами задрожала земля и Себастьян ощутил, что проваливается куда-то очень глубоко, он лишь распахнул руки в сторону, понимая, что куда бы он ни упал, это будет его последнее падение. Он скорее ощущал, чем слышал, как вопит создатель этого мира, наблюдая, как он и СТЕМ разрушается до основания. Этот вопль успокаивал Кастелланоса, как колыбельная, пока он падал неизвестно куда.       Сознание потухло разом, как будто мыльный пузырь, лопнувший от встречи с землей. Тот, кто стал опаснее самого создателя, исчез, зная, что весь этот мир вот-вот последует за ним. Кажется, Мёбиус смирился с тем, что они уже никогда не исправят СТЕМ и решили отключить систему, по крайней мере так думал Себастьян, пока однажды, не проснулся на окраине небольшого города под названием "Юнион".