Весёлого Хэллоуина

Наступала ночь. По домам, заросшим паутиной, ползали огромные пауки; двухметровые клоуны прятались среди деревьев на задних дворах; фонарь Джека — чучело, забрызганное кровью, — возвышался над снопами сена, зловеще улыбался и горящими глазами следил за улицей; кругом пылали огни, валялись белые кости скелетов и клубился густой туман. По улицам уже ходили первые монстры: ведьмы и вампиры, оборотни, зомби, водяные, увешанные водорослями… Они танцевали под дьявольскую музыку, жадно уплетали конфеты и возбуждённо разговаривали. Всё было готово к жуткой ночи. Приближался Хэллоуин. Сквозь щели жалюзи одного из домов за уличной суетой наблюдал кролик. Он широко улыбался, обнажая свои жёлтые и запачканные кровью зубы. Раздался глухой звук — что-то, шурша, покатилось по полу. Кролик оторвался от окна, поглядел на другого кролика, судорожно собиравшего неуклюжими лапами рассыпавшиеся конфеты в железное ведро, и раздражённо прорычал: — Билл, ты конченый дебил! Ты уже третий раз сбиваешь это чёртово ведро, так и не додумался его куда-нибудь убрать? — П-прости, Д-дюк, я с-сейчас всё быстро уб-беру, — заикаясь, ответил кролик Билл, принявшись быстрее сгребать в кучу сладости в блестящих обёртках. Когда все конфеты были собраны, он произнёс: — Пойду от-тнес-су их в д-другую… — Заткнись, Билли, — перебил Дюк. — Ещё не хватало, чтобы ты забыл, где их спрятал. Я сам отнесу, а ты просто сядь, наконец, на это стул, заткнись и ничего больше не трогай, понял? — Усадив Билла на стул, Дюк наклонился к его лицу. В темноте комнаты жёлтые глаза-пуговицы угрожающе блеснули. — Я спросил, ты понял меня? — повысив тон, повторил рычащий голос. Красноглазый кролик с обвисшими ушами положительно закачал головой. Дюк вышел из кухни и направился к лестнице. Под его уверенными шагами глухо стучали тяжёлые бойцовские ботинки и скрипели половицы. Все комнаты и коридоры были погружены во мрак — только сквозь жалюзи полосами на полу стелился жёлто-красный свет. Поднявшись на второй этаж, Дюк открыл дверь комнаты. Та сразу отозвалась протяжным певучим скрипом. — Харви, надень маску, — сказал Дюк мужчине, сидевшему на незаправленной кровати. Сгорбившись, он точил ножи, поблёскивавшие в полумраке. — В ней жарко, — прохрипел Харви, не отрываясь от дела. Дюк наигранно вздохнул и поставил ведро с конфетами на комод. Он подошёл к окну и вновь принялся следить, как под музыку бродят по улицам монстры, пугают друг друга и смеются. — Скоро начнём, — произнёс Дюк, вслушиваясь в скрежет металла. — Волнуешься? — помолчав, спросил он. — С чего бы? — Действительно, что это я. Ты у нас матёрый, не то что Билли — он всё никак собраться не может… Если он всё испортит, я из него котлеты сделаю. — Просто забей. — Тебе легко говорить, — хмыкнув, отозвался Дюк, — не ты же ведь… — Он замолк, услышав, как позвонили в дверь и следом что-то тяжёлое повалилось на пол. — Твою мать, Билли! — прошептав, он схватил ведро и вылетел из комнаты, пока Харви нехотя откладывал ножи. — Сладость или гадость! — послышался хор детских голосов, счастливые смешки и зачарованные охи. — Не-не надо г-гадос-стей, я дам вам с-сладостей! — отвечал кролик Билл. — Г-где же они… С-сейчас, деточки, с-сейчас… — А вот и конфеты для монстриков! — торжественно проговорил Дюк, тесня растерявшегося Билла. — Итак, протягивайте свои лукошки, и получите конфет немножко! Когда под радостный ропот конфеты были розданы, маленький человек-паук сказал: — Крутые костюмы! Вы такие стрёмные кролики! — О, спасибо, герой! А знаешь, кто мы? — Когда четыре пары любопытных глаз устремились на Дюка в ожидании ответа, он обхватил одной рукой шею Билли, а другой — подошедшего Харви и зловеще произнёс: — Мы — кролики-людоеды, едим маленьких деток на обеды… Бу! Детишки взвизгнули и, смеясь, побежали прочь от дома кроликов-людоедов. И парадная дверь быстро закрылась. — Чёрт, Билл — ты дебил! Зачем открывать дверь, если рядом конфет нет, а? Чуть всё не испортил. — Дюк, успокойся, ты слишком завёлся. — А тебе наоборот стоит поживее всё делать, Харви. Впрочем, ладно, не оплошали — уже хорошо. Итак, ребята, наконец настал тот день, когда мы можем сделать то, что так долго продумывали. У нас всего одна ночь и ни одного права на ошибку: если где-то проколемся — сто процентов сядем за решётку. Я этого не хочу, вы — тоже, так что давайте постараемся. — Да-да, обязательно, — отозвался Харви, снимая грузную кроличью голову. — Мне нужно доточить ножи, так что не плошайте. Звучно цыкнув, Дюк произнёс: — Так, ребята, все помнят о плане? Думаю, пора проводить подготовку, так что, Харви, бери с собой Билли и подготавливай всё в подвале, а я пока буду конфеты раздавать. — Хор-рошо, я п-пойду за пак-кетами. — Только не снеси ничего по пути, Билли, иначе я тебя придушу! Снова позвонили. Дюк толкнул Харви в спину, выпроваживая из кухни, взял ведро с конфетами, открыл дверь, за которой на него обрушились новые крики детских голосов: «Сладость или гадость!», и торжественно произнёс заученные рифмованные фразы. Зажав кроличью голову под подмышкой, Харви прошёл по тёмному коридору и поднялся в свою комнату. Снял тяжёлый костюм со скатавшейся посеревшей шерстью, зашвырнул его в угол комнаты. Он любовно взглянул на ножи, усыпанные по всей кровати: тонкие изысканные лезвия переливались металлическим блеском. Неторопливо встав на колени, Харви выдвинул из-под кровати крупный чёрный чемодан и бережно сложил в него ножи, а после из комода достал кулёк, где хранил клеёнчатый фартук, резиновые перчатки и маску. Взяв их, он обеими руками обхватил чемодан и, бесшумно ступая, спустился в подвал. Там, при белом свете диодных лампочек, за хирургическим столом ползал по полу Билли и приклеивал на скотч края прозрачных клеёнок к серым стенам. Заметив Харви, он сказал: — Я почти за-закончил. — И достань мешки с ящиками, — кивнув, отозвался Харви и раскрыл чемодан. Оттуда он выложил на стол железные инструменты, которые тонко звенели, ударяясь друг о друга. — Почему ты согласился на это? — Ты это м-мне?.. — Кроме тебя тут никого больше нет. Билл молчал. Подклеив оставшийся угол, он неуклюже встал, вызывая шелест клеёнки, и с понуренной головой ответил: — Я з-знаю, что мы будем д-делать уж-ужас-сное, но… Д-дюк с-сказал, я не-не буду з-заикаться, если ему пом-могу… — Так и знал. Честно, я не верю в то, что он говорит: это глупости все эти боги и дары. Ладно я, но на тебя он свалил всю грязную работу. Будь я на твоём месте, то давно бы сбежал от такого брата. — Но он же м-мой с-старший б-брат, я не-не могу б-бросить его… — После войны он уже не совсем тот Дюк, что был раньше… Ладно, спасибо, что всё подготовил, можешь идти к нему. Покорно кивнув, Билл надел кроличью голову с обвисшими ушами и прихватил рукавицы с чёрными когтями на длинных пальцах. Вышел из подвала. Торопливо топая ногами, он проходил по тёмным коридорам и вслушивался в рычащий и наигранно торжественный голос брата. — Я кролик-людоед, ем маленьких детей на обед! Бу! — раздавался его голос, а следом разносились детский визг и топот маленьких ножек. И закрывалась дверь. — Всё г-готово, — теребя рукавицы в руках, сказал Билл и исподлобья поглядел на Дюка, устало плюхнувшегося на стул. — Отлично, а то уже конфет почти не осталось. Значит, на следующей раздаче начинаем план. Ты же ничего не забыл? Если напортачишь, я тебя собакам на мясо пущу. — Я всё п-помню. — Чудно, тогда сразу встань на своё место и замри, пока не подам знак. Без лишних слов кролик Билл подошёл к парадной двери, встал на нарисованный на полу красный крест и прижался спиной к стене. Это было прекрасное место, чтобы спрятаться, — если открыть входную дверь, то образуется закуток, в котором легко укрыться от глаз гостя. Билл стоял на размеченном месте и, не шевелясь, наблюдал, как Дюк откинул голову и монотонно постукивал ногой по полу. Раздалась протяжная трель. Дюк моментально вскочил с места и направился открывать дверь, а Билл сильнее прижался к стене и будто задержал дыхание. — Сладость или гадость! — раздалось на пороге, после того как глухо щёлкнул замок, скрипнули петли и парадная дверь вплотную приблизилась к Биллу. — Не надо гадостей, я дам вам сладостей! Оу, подождите, я забыл куда положил конфеты. Поможете их найти? Они где-то тут, в доме. — Нет, мы тогда пойдём, — раздался уверенный ломающийся голос мальчика. Сквозь узкую щель между дверью и косяком Билл заметил, как на крыльце развернулся худой подросток, одетый в чёрные балахоны с неоновыми белыми костями на спине, и потянул за руку девушку, разукрасившую кончики одного хвоста в красный цвет, а другого — в синий. — Подождите-подождите! — крикнул им вслед Дюк. — Вы искали яйца на пасху? — Да. — Я свои конфеты так же спрятал. Это игра, квест! Или вы не играете в такие игры на Хэллоуин? — Дети молчали. — Ребятишки, которые приходили до вас, быстро справились и ушли с лукошками, полными конфет. Даже такие крошки справились — неужели вы хуже них? — Нет, конечно! — отозвался девчачий голос. — Хлоя, стой! — Неоновый скелет отвел её в сторону и, понизив голос, сказал: — Давай ребят дождёмся, так будет, как минимум, безопасней, и, как максимум, веселее. — Мы их сто лет ждать будем. И почему ты не хочешь пойти вдвоём, неужели пересмотрел фильмов ужасов и теперь боишься? — Просто мне будет спокойнее ещё с кем-нибудь. Знаешь, этот тип мне что-то не нравится. — Ну так что, ребятки, хотите пройти квест в честь Хэллоуина? — раздался громкий голос Дюка. — Тим, ты параноик, понял? Посмотри на него: этот душка подготовил целое развлечение, а ты говоришь, что он тебе не нравится. Эй, кролик, я готова поохотиться за конфетами! — О, чудно! А твой спутник присоединится к веселью? — Только чтобы не оставлять эту дурную одной. Но мне всё равно не нравится эта затея. — Мой безобидный квест не займёт много времени, он очень лёгкий. Проходите, проходите, дверь можете не закрывать. Подростки переступили порог дома и зашагали по скрипучему полу. Билли стоял в своём потайном месте и следил за Дюком, который шёл к барной стойке и косился на детей, робко подходивших к обеденному столу. — Итак, ребятки, правила игры предельно просты. — Дюк взял со столешницы пару листов и вручил их Тиму. — Эта карта дома. Находите комнаты, отмеченные крестиком, разгадываете загадки и получаете призы. Всё ведь легко, да? — Вполне, — отозвался Тим, который вместе с Хлоей внимательно изучал карту. — Тогда… начнём веселье. После этих слов Билли резко захлопнул дверь, закрыв на все замки, и сбил с ног ошарашенного парня, а Дюк вцепился в руки девушки и зажал ей рот, заглушая крик. — Молодец, Билл, — сказал Дюк. — Бери этого пацана, и понесли их к Харви. — Ублюдок, я так и знал! Знал! Отвянь, урод! Тим спихнул с себя Билла и яростно пнул его в коленку. Билли взвыл от боли и, вновь запрыгнув на парня, потянулся к большому цветочному горшку, стоявшему около стены. Мгновение, и Тим неподвижно замер среди комьев земли и осколков глиняного горшка. — П-прости, но ты сам вин-виноват… — Билл, хватит заниматься всякой ерундой, у нас мало времени! — прорычал Дюк. Он уже засунул тряпку в рот истерически завывавшей девочки и замотал её руки скотчем. Они пошли по тёмным коридорам. Дюк нёс обессилевшую, заплаканную девушку, перекинув её через плечо, а Билли тащил за руки неподвижное тело парня. Дюк с ноги открыл дверь и спустился в освещённый белым светом подвал. У Харви уже было всё готово. — Клади его на стол, — приказал он Биллу, а сам схватил скотч и принялся помогать Дюку. Они усадили Хлою на стул, Харви стал привязывать ей руки за спинкой стула, а Дюк опустился на колени, чтобы обездвижить ноги. Но заплаканная девочка мгновенно оживилась и забрыкалась, пытаясь высвободиться. Пока Дюк ловил её левую ногу и пытался привязать к ножке стула, она хорошенько замахнулась и врезала ему по лицу свободной ногой. — Ах ты, сука! — закричал он и, отстранившись, снял голову костюма и схватился за нос, из которого тонкой струйкой потекла багровая кровь. Осторожно ощупывая лицо, Дюк болезненно поморщился и процедил сквозь зубы: — Чуть нос не сломала, паршивая сука. — Потом себя осмотришь, давай помогай, — отозвался Харви, прижимая к стулу извивающуюся и воющую девочку. Они принялись ловить её руки и ноги, прижимать к стулу и вновь ловить. Стул упал на бок и придавил ей руку. Хлоя широко распахнула глаза и взвыла, но кляп приглушил её звуки, превратив лишь в беспомощное мычание. — Билл, ну что ты стоишь?! Давай привязывай её быстрее! — заорал Дюк. Кровь стекала по его губам, жидкая чёлка на лбу пропиталась потом, а глаза так и горели безумством и злостью. Когда они втроём, наконец-то, привязали девочку к стулу, Билли уселся перед ней на колени и тихо прошептал: — Не надо так п-плохо себя вес-сти, иначе Дюк может очень сильно раз-разозлиться… А это очень не-не хорошо. — Я уже давно зол! — отозвался Дюк, прижимая к ноздре салфетки. — Она мне чуть нос не сломала! — Он приблизился к её лицу и прошипел: — Но ничего, теперь моя очередь веселиться. Харви, начинай. — Хорошо, — отозвался тот и пошёл к операционному столу, надевая резиновые перчатки. Харви повис над столом, на котором без сознания лежал мальчик. Его кудрявые волосы были испачканы в собственной луже крови, растекавшейся по железному столу. Билл уже раздел парня и закрепил его руки и ноги кожаными ремнями к столу. — Что ж, начнём операцию. Харви окинул взглядом свои заготовленные инструменты: ампутационные ножи, пилы, кусачки, жгуты и долото с молотком — но, незаметно улыбнувшись, открыл дверцу шкафа и достал из него бензопилу. Девочка вновь завыла и забрыкалась на стуле. — Сиди тихо, — прорычал Дюк, — а то и сама одновременно с ним подохнешь. Харви заводил пилу. Подвал наполнился оглушительным рыком, леденящим душу и заглушавшим истерический вой девочки. — Начинаем операцию, — сказал Харви и приблизил пилу к коленке парня. Зубья разорвали кожу, превращая её в ошмётки, мелкими брызгами прыснула кровь, размазывалась по лезвиям. Мальчик мгновенно широко раскрыл глаза и закричал во всё горло. Он дрыгал руками, но ремни не позволяли ему двинуться. Рыдая, закричала и девочка, мотая головой и пытать встать со стула. — Я же просил тебя молчать! — не выдержал Дюк. Он схватил самый большой нож, который смог найти, и вонзил его в бедро девочки так, что лезвие прошло сквозь ногу и вошло в деревянную сидушку. Хлоя истошно закричала. Её голос сливался со звуками кромсающей тело пилы. Харви уже добрался до хрящей, ломая сустав, хрящевая жидкость потекла по столу вперемешку с кровью. Мальчик больше не шевелился. Кровь брызгала во все стороны и струями стекала на пол. Зубастое лезвие пилы перерезало вены с артериями, и кровь хлынула с новой силой, заливая всё вокруг. — Прошу тебя, не ори. Ты меня уже раздражаешь, избалованная девчонка! Дюк взял ещё один нож и вонзил его во второе колено. Хлоя вновь завизжала, выпучив глаза и задрав голову, но скотч и тряпка во рту не позволяли звуку выйти наружу на полной мощности. Она в последний раз сквозь пелену слёз взглянула та то, как бледная нога Тима покатилась по столу и упала на пол, в его собственную лужу крови. И разъярённый Дюк перерезал её горло.

***

На опушку леса подъехал чёрный джип. Из него вылезли Дюк, Харви и Билл с барабаном на шее. Они выгрузили из багажника деревянные ящики из-под пива и сбросили их в канаву, где уже лежали дрова. Залили всё бензином. Чиркнула спичка, и огромное пламя озарило тёмную ночь. Клубы дыма поднимались к небу. Дюк благоговейно смотрел на этот огонь и, сложив руки на груди, о чём-то молился, Билл монотонно бил в барабан, а Харви, усевшись на пне, глядел на заточенное лезвие своего ножа. — Больные вы, ребята, на голову, — неожиданно сказал он, не поднимая глаз, — но давно у меня не было такого весёлого Хэллоуина.