ты чудовище

Джин бежит изо всех сил. В груди нещадно жжет, ноги начинают заплетаться, а взгляд затуманивает пленка. Нет, только не сейчас! Слезы – это последнее, что ему нужно. Омега продолжает бежать, смаргивая жидкость, но упускает неровность, спотыкается и падает, разбивая коленки в кровь, даже сквозь штаны. Больно, ужасно больно! Но не так, как в груди. Сердце бьется в бешеном темпе, желая разорваться, а не терпеть эту боль. Не физическую, нет. Сердце не выносит боль разрыва. Джин не вернется к нему, не вернется к тому, кто убил собственного ребенка. Он не вернется к чудовищу. А ведь ему говорили, с самого начала говорили, что хорошо это не закончится. Потому что не может быть счастливого конца в отношениях с главой мафии. Друзья, семья – все знали о них, все предупреждали Джина, провоцировали на разрыв, миллион раз ставили ультиматумы, даже пробовали угрожать. Омега не поддался ни разу. Ни одна чертова попытка давления не сработала. Зато сработал разговор с омегой, его бывшим. Намджуна бывшим. Джин закрывает глаза, морщась от боли – он уже не отличает, физической или сердечной – и позволят рыданиям вырваться из груди. Ведь здесь, посреди трассы, можно. Здесь нет никого, кто бы сказал, что нужно быть сильным, что ни один альфа не стоит слез. Джину надоело быть сильным, так чертовски надоело, что он с головой утонул в человеке, который держал в страхе весь Сеул. Рядом с этим альфой не нужно было строить из себя того, кем не являлся. С Намджуном было на удивление правильно, комфортно, хорошо. Джин так сильно полюбил, что теперь, кажется, умрет без него. Но с ним он больше не будет. Никогда. Рыдания перекрывают проход воздуху, заставляя давиться слезами и чем-то противным, но Джину так плевать, ему слишком плохо, чтобы думать о мелочах вроде воздуха. Омега дышит своим альфой. Дышал, а сейчас он задыхается. Джин не понимает, что теряет сознание.

***

- Какой ты красивый, - раздается приятный низкий голос над ухом. Джин поднимает взгляд и пытается рассмотреть в глазах напротив что-то. И то, что он видит, удивляет: восхищение, граничащее с желанием обладать. На Джина так еще никто не смотрел. Обычно это была похоть с желанием завладеть. Но этот альфа смотрел на него…словно на что-то редкое и очень дорогое. Так, как ценители смотрят на объект искусства. И Джин соврет, если скажет, что ему это не нравится. - Ты ведь, - омега быстро облизывает губы, - плохой парень, да? Не тот, с кем можно вот так разговаривать. Альфа улыбается, и Джин чувствует себя немного глупо, потому что кажется невозможным, чтобы человек с такой красивой улыбкой и удивительными ямочками делал вещи, про которые говорят в новостях. Ведь так? - Но ты можешь, - говорит ему альфа. Джин в ответ улыбается. Он не знает, но альфа с этого самого момента знает точно, что добьется его. - Это первый раз, когда в клубе мне предлагают поговорить. - Мы можем выйти, если тебя это смущает. Джин смотрит на альфу, не понимая, серьезно тот или просто шутит. И потому действует первым. - Ну, идем, - омега поднимается с дивана и направляется в сторону лестницы. Намджун усмехается и следует за ним. Джин приводит их на крышу. Тут тише, намного тише, хотя все еще ощущаются басы с танцпола. Омега подходит к краю и разворачивается, упираясь бедрами в край. Замечает, что охрана альфы осталась прямо за дверью. Намджун останавливается напротив. Джин выпил недостаточно для того, чтобы мозг совсем отключился, но достаточно, чтобы отключить ту часть мозга, что обрабатывает вылетающие из очаровательного рта слова, а потому: - Сразу предупреждаю, я не сплю с первым встречным. Намджун тихо смеется и становится рядом. - Мы обязательно встретимся еще раз, будь уверен. - Звучит, как угроза, - Джин разворачивает голову к альфе и, смотря в глаза, спрашивает: - Кто ты такой? - Намджун. Ким Намджун. И конечно, Джин слышал это имя. Только глухой не слышал имени, которого боится весь Сеул. Словно это не обычный человек, а Волан-де-Морт. Альфа внимательно смотрит в глаза, что похожи на большие планеты, и ждет реакции. Страха, растерянности. Но… омега только улыбается, и делает это смущенно, опуская глаза. Возможно, он сильно пьян? Но Джин определенно соображает, что происходит. - Ты слишком… - начинает омега, но тихо смеется, своим мыслям, вероятно, потому что собирается сказать самому опасному человеку в Сеуле, что: - слишком красивый для того, кто ты есть. Намджун смеется. Этот омега кажется ему очаровательным, но не слишком. Нет, приторных он не любит. Сладость Джина похожа на…персик: не слишком много мёда, местами кислота, но… Персик – любимый фрукт альфы, потому что в нем так идеально скомбинирована палитра вкуса. Омега перед ним определенно похож на персик. - Как тебя зовут? - Сокджин. - Ты не боишься меня, Сокджин? Омега снова поднимает на Намджуна глаза. - Я слишком пьян, чтобы бояться. И это ложь: Джин слишком заинтересован, чтобы просто сбежать.

***

- Музей? – спрашивает Джин, когда Намджун подает ему руку из машины. Это их первое свидание после встречи в клубе. Это звучит так нелепо, что Джину требуется достаточно сил, чтобы не засмеяться вслух. - Ты сможешь выбрать другое место, - говорит альфа, закрывая дверь, - когда сам будешь приглашать. Джин усмехается. Намджун, кажется, умеет удивлять. - Это музей современного искусства. Мой любимый музей, так что не смей смеяться, - говорит альфа, помогая омеге снять пальто. - Это угроза? - Просьба. Охрана остается позади, пока Джин рядом с Намджуном ходят по залам. Омеге действительно интересно, потому что – стыдно признать – он впервые в музее современного искусства. Джин часто спрашивает у альфы про инсталляции или полотна. Намджун рассказывает, но совсем не так, как обычно это делают на экскурсиях или лекциях. Альфа определенно увлечен всем этим и точно разбирается, о чем говорит. И ему удается заинтересовать Джина. Выходят из музея они через три с половиной часа. - Я голоден, - выдает Джин и только потом понимает, что, наверное, не стоило так прямо об этом говорить. Он же все-таки омега, папа говорил, что омеге не стоит показывать – особенно на первом свидании – свой аппетит. - Ты же не думал, что я тебя отвезу домой сразу после музея? - смеется Намджун, усаживаясь рядом с Джином на заднее сидение. – Мы поужинаем, если ты не против. - Было бы глупо отказываться, когда я уже сказал, что хочу есть. Намджун улыбается и говорит водителю ехать. Ресторан альфа выбирает один из самых дорогих в городе, что Джина совсем не удивляет. - Я могу не заказывать салат? - Ты можешь заказывать все, что захочешь. И Джин заказывает. Рыба оказывается невероятно вкусной, омега, наконец, понимает, значение выражения «гастрономический оргазм». Ему совсем не неловко перед альфой, потому он довольно улыбается, попивая вино. Разумеется, Намджун подвозит его домой. Джин не спешит выходить из машины, но и разговор не продолжает. Альфа молча смотрит в ответ, улыбаясь уголками губ. - Ты собираешься меня целовать? – спрашивает, наконец, Джин. Намджун только шире улыбается и отрицательно качает головой. - Окей, - и омега тянется к двери, когда его за руку аккуратно возвращают на место. Намджун не дает и слова сказать, прижимаясь к мягким губами, жадно их сжимая. Джин смеется в поцелуй и разворачивается, чтобы было удобнее. Он запрокидывает голову, позволяя альфе целовать глубже, а сам теряется в ощущениях. Намджун настойчивый, мягкий, Джину нравится то, как он целует. Альфа отстраняется, а омега осознает, что ему не хватает воздуха. Он дышит глубоко и улыбается. - До встречи, Джин. - До встречи, - и омега возвращается домой.

***

Дом Намджуна огромный, но Джин не успевает как следует посмотреть: его отвлекают горячие поцелуи на шее и крепкие руки на талии. Омега не может сопротивляться, потому стягивает с альфы пиджак, а потом и рубашку. Тело Намджуна превосходно, Джин трогает, прощупывая каждую твердую мышцу, но ему не дают долго насладиться этим: альфа вовлекает его во влажный поцелуй, глубоко просовывая язык. Омега стонет гортанно и оказывается подхвачен под бедра. Намджун относит его в спальню и укладывает на большую кровать. - Намджун, - шепчет Джин, хватая альфу за лицо. – Будь аккуратен, пожалуйста. - Ты… - Да, - омега не дает произнести смущающее «девственник» и целует. Альфа отвечает, немного ослабляя хватку на бедрах и поглаживая их. Джин одет в любимую розовую толстовку, но сейчас она ему так мешает. Разорвав поцелуй с громким пошлым звуком, он шепчет: - Сними ее. И Намджун подчиняется. Альфа, которого боится весь город, готов выполнить любое желание этого омеги. Тело Джина прекрасно: оно мягкое, но с различимыми мышцами, податливое и желающее этого альфу не меньше его самого. Намджун поцелуями спускается к ключицам, оставляя после каждого красный мокрый след. На тонкой длинной косточке он оставляет уже явный засос, заставляя омегу резко вдохнуть. Соски Джина твердые, чувствительные, альфа немного играется с ними губами, пока руки стягивают с омеги брюки. - Намджун, - выдыхает Джин, теряясь в удовольствии, потому что Намджун одновременно прикусывает сосок и сдавливает его член сквозь белье. - Тшш, - руки альфы успокаивающе гладят бока, а затем проникают под боксеры, стягивая их и сжимая ягодицы. Джин толкается, вызывая улыбку у Намджуна. Половинки уже влажные от проступающей смазки, альфа раздвигает их и поглаживает колечко, пока губы возвращаются к шее и втягивают кожу. Джин стонет, и в этот момент Намджун вводит палец. Омега цепляется за плечи, но не сопротивляется. Альфа целует в губы, немного двигая пальцем. Омега извивается, но все же отвечает, пуская в свой рот горячий язык. Намджун добавляет второй палец, на что Джин выгибается в спине и мычит в поцелуй. - Потерпи, малыш, - шепчет альфа в ухо, обжигая и прикусывая хрящик. Омега все еще цепляется, царапается, пока Намджун медленно разводит пальцы. Внутри Джина горячо, упругие стенки обволакивают пальцы, заставляя трещать по швам выдержку альфы. Но Намджун не сделает больно, не в первый раз. Альфа растягивает сильнее, снова покрывая и так исцелованную шею новыми следами. Джин пальцами зарывается в волосы, привыкнув к заполненности, и тянет Намджуна к себе. Тот поддается. Снова. Целует глубоко, влажно и добавляет еще один палец. Снова. Джин кусает за это его губу. - Я тебя убью, - еле произносит омега. Намджун улыбается и вытаскивает пальцы, заставляя Джина выдохнуть. Альфа стягивает с себя брюки вместе с бельем и размазывает смазку по сочащемуся члену. Омега смотрит на него и прикусывает губу. Вздыхает и закидывает голову на подушку. Намджун, закинув одну его ногу себе на плечо, приставляет головку к растянутой дырочке. Джин все еще узкий для него, но он обещает себе быть аккуратней. Одним толчком проникает наполовину. Омега выгибается. Альфа наклоняется над ним, одной рукой гладя бедро, другой упираясь в кровать. - Смотри на меня, Джин. Омега с трудом возвращает взгляд на лицо Намджуна. У альфы зрачки расширены настолько, что радужку почти не видно, волосы запутаны (стараниями Джина, между прочим), а по вискам стекает капелька пота. - Все хорошо, - шепчет он и целует, языком перекрывая вход кислорода. Омега и не дышит почти, когда альфа снова толкается, теперь до конца. Джин резко выгибается, разрывая поцелуй и сильно запрокидывая голову. Он пытается сдержаться, но слезы разве когда-то поддаются? Ему больно там. Слишком много Намджуна внутри, патологически много, и только поэтому Джин прощает ему эту физическую боль. - Малыш, - вырывает его альфа обратно в спальню. Он целует бедро, поглаживая, второй рукой нежно убирает пряди с глаз Джина. Намджун ждет, сдерживает внутреннего альфу, что воет из-за узости там, внутри своего омеги. - Двигайся, - отдышавшись, говорит Джин, и Намджун выходит, чтобы снова войти, но уже мягче, потому что стенки растянуты и смазаны достаточно. Сначала медленно, потом немного быстрее, но смотрит альфа только на лицо омеги. Рот у Джина приоткрыт, взгляд бегает по комнате, пока не останавливается на космосе в глазах напротив. Намджун все это время смотрит. Джин обхватывает его лицо и притягивает ближе – намеренно – чтобы поцеловать. Целует в губы, подбородок, мажет по скулам, снова кусает губы, не подозревая, что спускает с цепей внутреннего альфу. Намджун становится быстрее, глубже, вторая нога омеги оказывается закинута на другое плечо. И Джин начинает стонать, потому что альфа касается чего-то там, глубоко, так хорошо, что омегу подкидывает. Намджун улыбается, потому что Джин начинает двигаться в ответ, стонет сначала тихо, редко, но скоро спальня заполняется его голосом, ублажающим слух. Альфу это только поджигает, он становится резче, омега царапается сильнее, с каждым толчком наполняясь удовольствием, пока тело не взрывается от бешеного оргазма. В глазах на мгновение темнеет, а тело падает обессилено. Намджун выходит из омеги и помогает себе рукой, кончая Джину на живот. Омега лежит полностью голый. Намджун приподнимается, стягивает с себя брюки до конца и берет за край одеяла, накрывая Джина. Тот по-детстки отмахивается, укладывает альфу на спину и ложится под боком, сплетая с ним ноги. Намджун смеется, но притягивает омегу ближе, укрывая уже обоих. Тогда Джин и понимает, что с Намджуном – надолго и серьезно.

***

- Ты там был? – спрашивает Джин, рисуя пальцами на голой груди альфы. Весь Сеул гудит новостями про то, что ночью произошла серьезная перестрелка в месте засады. Должна была произойти передача крупной партии наркотиков, но что-то пошло не так. Федеральные каналы говорят как минимум о десяти жертвах с каждой стороны, а это минимум тридцать человек. - Да, - Намджун никогда не молчит, если омега спрашивает, но лишнего никогда не рассказывает. – Боишься? Джин усмехается и целует смуглую грудь. - Лежал бы я здесь голым? – но омега врет: он боится. Джин боится, что однажды за ним подъедет один только водитель, чтобы отвезти его на кладбище. Он так сильно боится потерять Намджуна.

***

Джин сидит в кофейне, когда напротив подсаживается какой-то омега. За окном уже глубокий вечер, Ким ждет, пока за ним приедет альфа. Вернее, он сидит здесь, потому что Намджун сказал дождаться его. - Прошу прощения? – говорит Джин. Омега напротив выглядит великолепно, словно из рекламы. - Ты ведь Сокджин? Ким хмурится. Голос у омеги немного противный и дрожащий. - Вы кто? - Мое имя Джинен. - Рад за вас. Вы что-то хотели? - Я бывший омега Намджуна. Джин сжимает челюсти. - И? - Я хочу кое-что тебе рассказать. - Тебя кто-то подослал? - Что? – омега, кажется, действительно не понимает, о чем говорит ему Джин. - Неважно. Мне неинтересно, - Джин собирается встать, но Джинен перехватывает его за запястье. - Пожалуйста, - омега чуть ли не плачет, - ты должен знать, с кем встречаешься. Джин напрягается, но садится. - Мы познакомились в клубе, - неуверенно начинает Джинен. – Он тогда сказал, какой я красивый, а потом предложил прогуляться. Удивительно, правда? Услышать предложение прогуляться от грозы всего Сеула. Мы тогда даже не целовались, просто разговаривали. Он пригласил меня на свидание, сказал, что сюрприз будет, - омега грустно улыбнулся. – Он привез меня в музей современного искусства… Джину в голову бьет кровь, он ощущает ее собственными висками. - Тогда он и поцеловал меня первый раз, - продолжает Джинен, - было еще несколько свиданий перед тем, как мы переспали. Джин под столом сжимает кулаки, чувствуя, как рвется кожа под напором ногтей. - Он был потрясающим в сексе и в отношениях. Дарил дорогие подарки, - Джин прикусывает щеку изнутри, потому что Намджун ему еще ничего не дарил, но омега не считал это проблемой. - Потом… мы занимались сексом слишком часто и иногда забывали про защиту. И я забеременел, - по щекам Джинена скатывается слеза, а Джин вдруг теряется: воздуха становится мало, легкие отказываются работать. – Намджун… заставил меня сделать аборт, - омега начинает плакать, а Джин перестает дышать. Последние слова набатом бьют в голове. - Я теперь бесплоден, - Джинен протягивает справку и больше не сдерживается, закрывая лицо ладошками. А Джин ничего больше не видит и не слышит. Словно под гипнозом, он поднимается и выходит на улицу. Легкие, наконец, расправляются, но от этого не легче. - Чудовище, - одними губами произносит он, не чувствуя, как плачет. Где-то вдалеке он слышит звук двигателя. Омега быстро прячется за угол. Джин был прав: это машина Намджуна, приехали за ним. Но омега не двигается с места. Альфа вылетает из кафе меньше, чем через пять минут, и отъезжает. Только тогда Джин выходит из своего убежища и принимается бежать. В противоположную сторону, со всех ног. Подальше от Намджуна. Подальше от чудовища.

***

Джин просыпается в знакомой до боли комнате. Сколько здесь было проведено знойных ночей? Сколько секретов и историй было рассказано? Он желал сбежать от этого места как можно дальше, но теперь снова тут. Джин поднимается, но голову простреливает острая боль. Колени печёт. Все тело ноет, но сильнее болит не оно. Изнутри медленно убивает разбитое сердце. Тело борется с болью по-своему – из глаз вытекают слезы. Джин быстро вытирает рукавом предательскую жидкость. В этот момент дверь открывается, и входит Намджун. - Джин, - он тут же бросается к омеге, но останавливается, как только Джин отстраняется. - Не приближайся, - шепчет омега. – Не подходи ко мне! – кричит он. Альфа смотрит с явным недоумением. Он закрывает дверь, оставляя охрану снаружи. - В чем дело? – аккуратно спрашивает Намджун, усаживаясь на край кровати. Он видит, в каком разбитом состоянии его омега, но не понимает, почему тот отталкивает. - Ты чудовище, Намджун, - шепчет Джин. – Не приближайся больше ко мне. Альфа шумно вдыхает, прочесывает волосы одной рукой и впивается взглядом в омегу. Тот смотрит в ответ без страха, с презрением. Откуда это взялось? - В чем дело? – по слогам повторяет Намджун, ненамеренно выпуская феромон. Джин сжимается: он впервые видит альфьи инстинкты. - Я все знаю, - шепчет омега, не в силах сопротивляться. - Что ты знаешь? – спрашивает Намджун резче и громче, но тут же осекается. Джин и так слишком взвинчен, им нужна хотя бы одна холодная голова. - Ты заставил его сделать аборт, - выплевывает омега. Альфа продолжает смотреть, но в его глазах проносится столько чувств, начиная с сожаления и заканчивая яростью. Он поднимается, подходит к стеллажу и достает бутылку виски с двумя стаканами. Разливает жидкость поровну и возвращается на кровать, протягивая один стакан омеге. - Выпей, - командует Намджун, и Джин подчиняется, но только потому, что озноб грозится парализовать все тело. Альфа забирает стакан и ставит оба на тумбу около кровати. Джин перестает дрожать и немного расслабляется. - Это он тебе сказал? – спрашивает Намджун, разглядывая собственные пальцы. Джину язык, кажется, все же парализовало, поэтому он лишь кивает. Альфа замечает, даже не поднимая головы. Он встает и отходит к окну, пряча руки в карманы. - Я действительно заставил его, но на это была причина. Когда я узнал, что он беременный, мы были на грани разрыва. Мы долго разговаривали тогда и решили, что это еще один шанс начать сначала. Мы даже вместе поехали на УЗИ. Беременность оказалось внематочная. Джин сглатывает. - Никакого шанса на рождение ребенка. Но Джинен уперся, даже истерику устроил. Если бы мы оставили все так, рано или поздно это все бы плохо закончилось, причем для него. Поэтому да, я заставил его сделать аборт. Только теперь Намджун разворачивается и смотрит на Джина. - Это… - омега машет головой, - он… Намджун подходит к кровати и садится со стороны Джина, беря того за руку. Омега дергается, но быстро сдается. - Что он еще тебе сказал? Джин продолжает качать головой и начинает плакать. Намджун впервые видит омегу в таком состоянии. Он подтягивает Джина к себе и заключает в объятия. Омега начинает задыхаться в рыданиях, пачкая рубашку альфы, пока Намджун ласково гладит его по голове. - Он…ты ухаживал за ним так же…водил в музей…все то же самое… - удается вычленить альфе из истерики. Только сейчас Намджун замечает израненные коленки. - Малыш, - шепчет он и отстраняет омегу, тут же улыбаясь: Джин с опухшими глазами и мокрыми щеками и красным носом выглядит чертовски мило. - Чего ты улыбаешься? – возмущается омега, вытирая слезы. Альфа тут же становится серьезней. - Нужно обработать твои колени. Намджун тянет Джина с кровати и ведет в ванную. - Снимай, - командует он, но омега только шмыгает носом. Альфа вздыхает и сам тянется к ширинке. Джин отстраняется. - Джин, - твердо произносит Намджун, - сними, иначе я засуну тебя в ванну в штанах. Джин расстегивает пуговицу на джинсах и стягивает их ровно до колен. Дальше – раны. Намджун присаживается на корточки и аккуратно вынимает одну ногу омеги из штанины. Благо, на нем сегодня рваные джинсы. То же они проделывают со второй ногой, и Намджун помогает омеге залезть в ванну. Альфа включает теплую воду, меняет напор на более щадящий и направляет душ на окровавленные коленки. Джин пальцами впивается в бортик, потому что больно. Но Намджун быстро выключает воду. Омега смотрит на него с недоумением. Тот улыбается. - Это еще не все, - и достает из шкафчика пузырек с перекисью и ватный диск. Намджун усаживается на бортик и кладет одну ногу Джина себе на колени. Открывает пузырек и льет на раны. Омега вскрикивает, шипит и хватает его за руку. Альфа поднимает глаза, улыбается, а затем приподнимает свою руку к губам, целуя тыльную сторону кисти Джина. У омеги перехватывает дыхание от такого нехитрого действия. - Мне нужно промыть твои раны, малыш. И мне плевать, даже если придется связать тебя. Я все равно это сделаю, - его голос переполнен нежностью, и Джин сдается. Намджун действует максимально аккуратно, промакивая пену и наливая еще перекиси. Джин старается не смотреть, но это не помогает: все равно больно. Когда с правой ногой покончено, альфа опускает ее на пол, а левую укладывает на прежнее место. Джину приходится держаться за его шею, чтобы не упасть. - Я ни разу не водил его в музей, - говорит Намджун вдруг, заставляя омегу посмотреть на себя. В это мгновение он наливает жидкость и чувствует, как Джин сжимает рубашку на его плечах. – Наши отношения начались с секса. Он просто оказался умнее тех, с кем я спал до этого. С ним не было свиданий, как с тобой, - Намджун поднимает, наконец, взгляд на омегу. – Это была крепкая привязанность, не более. Джин старается дышать ровно, честно, но что-то в его мозгу, кажется, работает не так, и дыхание сбивается. Сердце бьется так, что даже Намджун его слышит. - Джин, - еле слышно зовет альфа, - ты мне веришь? - Да, - так же тихо отвечает омега. Намджун выдыхает и продолжает касаться ранки ватным диском. Когда с этим покончено, альфа берет Джина под колени и относит на кровать. - Сиди, нужно их закрыть, - Намджун снова уходит в ванную и возвращается с мазью и пластырем. Джин подвигается к краю, чтобы ноги свисали с кровати. Альфа садится на колени и, выдавив на пальцы мазь, осторожно размазывает по поврежденной коже. Джин смиренно терпит. То же проделывает со второй коленкой. Затем открывает большие пластыри и приклеивает к ранам. Омега собирается отползти вглубь кровати, но Намджун перехватывает его за лодыжки, да так резко, что Джин опрокидывается на спину. Альфа реагирует быстро и нависает над омегой, уперев руки по сторонам от головы. Он не спешит говорить, любуясь лицом. Джин красив в любом виде. Омега жадно скользит по лицу напротив и чувствует то же, что альфа: их друг в друге слишком много, чтобы отпустить. - Я собираюсь поцеловать тебя, - говорит Намджун, не двигаясь. Джин обвивает шею, одной рукой зарываясь в волосы. Не из-за нежности, нет: чтобы остановить альфу. Только поэтому. - Я не хочу, - врет он, и Намджун знает об этом. Альфа наклоняется совсем близко, заставляя Джина втянуть побольше воздуха, ведь поцелуи их всегда затяжные, удушающие, оттого такие прекрасные. Намджун улыбается по-хитрому и припадает к шее, к самому ее основанию, вырывая из омеги едва слышный стон. Альфа втягивает кожу, кусает ее, лижет, а потом целует. Джин стягивает волосы на затылке, заставляя отстраниться. - Пообещай мне, - вдруг говорит Намджун, - если у тебя будут вопросы, ты будешь задавать их мне. - Хорошо. - Не хорошо, а пообещай. - Обещаю. И начну прямо сейчас. Намджун смеется. - Ты никогда не умел выбирать время для разговоров. - Тогда в клубе не я предложил поговорить. - Нет, это был ты. Ты свел мой подкат к разговору. Джин быстро прокручивает в голове их первую встречу и улыбается, понимая, что альфа прав. - Так, я испортил твой подкат? - Да, - Намджун внимательно смотрит в глаза омеги и видит, как те мрачнеют, но только глаза: Джин продолжает держать улыбку. Альфа улыбается. - Я ни разу не пожалел об этом. - А о чем ты пожалел? – тут же веселеет омега. - О том, что до сих пор не приставил к тебе охрану. Джин тихо смеется, и тут Намджун целует его, наконец, в губы. Омега звучно выдыхает и прижимает альфу ближе. Губы его сухие, но все еще мягкие и теплые. Джин жадно облизывает их, кусает, будто не целовал их целую вечность, хотя они виделись прошлым вечером. Намджун отвечает ни с меньшим желанием, сдавливая бока, оглаживая талию, живот, грудь. Ему всегда мало Джина, сколько бы ни трогал, ни целовал, сколько бы ни смотрел. Омега в голове, под кожей, в крови, везде. Если предложить Намджуну лекарство от этого сумасшествия, то он откажется, потому что единственное действующее лекарство – это Джин. Джин – его личная панацея. И он ни за что не отпустит его, он ни за что не позволит кому-то отобрать омегу. Намджун убьет за него. Намджун умрет за него. Стоны Джина вырывают альфу из мыслей, и он осознает, что спустился поцелуями ниже, чем планировал: кофта у омеги поднята, а губы ласкают кожу ниже пупка. Было глупо планировать ласки с этим человеком. Альфа отрывается от живота и снова садится на колени. Джин смотрит на него затуманенным взглядом. Намджун немного приподнимает ногу омеги и целует внутреннюю сторону бедра. Джин тут же откидывается, кусая смятое одеяло. Альфа целует крепко, нежно. Так, что крышу сносит. Руки стягивают боксеры, откидывая их в сторону. Намджун поцелуями поднимается к самому верху. Альфа руками оглаживает живот, а потом берет в руки член. Пару раз водит по нему рукой, задевая большим пальцем уздечку. Джин вдавливает голову в кровать, мнет одеяло в руках, поджимает пальцы на ногах и стонет, требуя действий. И Намджун действует, облизывая сначала головку, а потом беря за щеку. Омегу почти подкидывает, пока альфа сосет. Когда член касается горячего горла, Джин вскрикивает. Намджун останавливается, давая передохнуть, но всего пару секунд, а затем берет максимально глубоко. Омега выгибается, бьется головой, руками оттягивает одеяло, не в силах справиться с удовольствием. Когда Джин чувствует, как глотка сокращается вокруг его члена, он кончает с именем альфы на губах. Намджун сглатывает и довольно улыбается. Джин дышит часто, глубоко, медленно возвращаясь на землю. Альфа забирается на кровать, утягивая омегу за собой. - А ты? – удивляется Джин. - Хватит с тебя на сегодня. - Намджун! - Отдыхай, малыш, - и целует. Джин отвечает, пробуя собственный вкус. Возможно, слишком явно, потому что Намджун отстраняется и усмехается. - Вкусно? - Твоя мне больше нравится. Альфа смеется, пытаясь отвлечь дернувшийся в штанах член. Колени Джина не готовы сегодня к чему-то еще. Но омега с ним, кажется, не согласен: руками он тянется к паху альфы, но Намджун вовремя перехватывает и притягивает к губам. - Угомонись. Джин внимательно наблюдает, как альфа целует каждый палец сначала с тыльной стороны, а потом ладошку. Омега плавится от нежности и незаметно засыпает. Намджун выдыхает, Джин бы не вынес секс-марафон этой ночью. Омеге нужно было просто расслабиться, и альфа дал ему такую возможность. Ведь лучше Намджуна Джина не поймет никто.