Слабо?

      Тобирама без стука врывается в комнату и тут же выдаёт: — Где Хаширама?       Лишь после этого он внимательно осматривает сложившуюся перед ним картину. Первое, что бросилось в глаза — тарелка спелых помидоров. Частично надкушенные, на некоторых лишь отпечатки зубов и… Слюны. Это показалось странным.       И Мадара. Растрёпанный, в позе лотоса на кровати и с налитым красным овощем в руках. Удивлённый взгляд, направленный на незваного гостя, рот приоткрыт, а по подбородку стекают дорожки сока. — Вали отсюда, Сенджу, — с неприкрытым раздражением выдаёт парень, недовольно оттирая лицо салфеткой.       Тобирама стоит ещё с минуту, постепенно начиная понимать происходящее. А затем пробивает на смех. Тихий, похожий на мерзкое хихиканье. Удержаться сложно и он прикрывает рот ладонью, скрывая расплывающуюся улыбку. — Оглох чтоль? — Мадара вскакивает, бросает помидор на тарелку. — Проваливай. Что тут непонятного? Не видел твоего Хашираму. Кыш.       Учиха хочет вытолкнуть объект раздражения за пределы своей границы. Но тот спокойно уворачивается и быстро проскакивает вглубь комнаты. Вальяжно усаживается на кровать и со скучающим видом тыкает пальцем в помидор. С неким отвращением задевая полоску оставленной чужой слюны. — Я не думал, что такой альфа-самец школы не умеет целоваться, — выдает свою теорию Сенджу, хитро прищурившись и посмотрев на собеседника насмешливым взглядом. — За тобой же табуном девчата бегают. Неужто до сих пор не целованный? — Глупости, — фыркает Мадара, гордо подняв нос. — Умею я все. — А докажи, — лукавый блеск глаз. — Ещё чего. Ты же парень, а мне нравятся девчонки. Да и зачем тебе.       Тобирама мог бы сослаться на чистое любопытство, но… Он просто хотел поиздеваться. Для этого и поцелуя не жалко. — А тебе слабо? — в голосе издёвка, а лёгкая ухмылка не сползает с лица.       Мадара замирает. С толикой злобы смотрит на Сенджу и постепенно закипает. Да как он смеет называть его, Учиху, трусом?! Да он такое покажет, что Тобирама еще будет умолять о продолжении! — Ничего не слабо! — чуть ли не кричит Учиха.       Хватает тарелку с овощами и ставит на стол. Садится напротив гостя с полной решимостью без тени колебаний и сомнений. Тобирама невольно хмыкает, усмехается. — А ты не струсил? — пытается в свою очередь задеть Мадара, но Сенджу спокойно выдает «нет».       Учиха делает глубокий вдох и шумно выдыхает через нос. Прикрывает глаза. Пара секунд для внутренней подготовки.       Тобирама наблюдает за Мадарой. Тот сосредотачивается, смешно морщит нос, напряжённо надувает губы в нелепой попытке поцеловать. — Мадара, расслабься, — голос ласковый, успокаивающий.       Парень касается смолянистой копны волос, от чего Учиха вздрагивает, но молчит, не открывает глаз. Расслабляется.       Сенджу приближается почти вплотную. Между их губами ничтожные пару миллиметров. Настолько близко, что дыхание касается плотно сжатого рта. По позвоночнику бегут искры и лёгкая дрожь.       Тобирама действует сам. Видит, что Мадара отдал инициативу в чужие руки и покорно ждёт, совершенно позабыв об упрямстве.       Касается кончиком языка чужих губ. Мягких, соблазнительных. С привкусом помидора и соли. Он делает это легко. Едва ощутимо. Щекотно, но приятно.       Сердце бешено заходится от волнения и нетерпеливого трепета. Щеки горят огнем, окрашивая кожу и поднимая температуру, кажется на пару градусов выше. Жарко.       Осторожно соприкасается с чужими губами своими. Невесомо, но так интимно, что тягучая волна возбуждения накатывает с головой. Сосредотачивается внизу живота плотным узлом. Становится тесно.       Мадара отвечает. Ресницы подрагивают, влажный язык очерчивает полоску нижней губы. Аккуратно и с неким страхом. Немного любопытства.       Тобирама невольно кусает самого себя. Цепляет влажную кожу зубами и судорожно выдыхает горячий воздух в приоткрытой рот Учихи.       Тёплые ладони ложатся на щеки Мадары, обхватывают лицо. Большие пальцы гладят горячую кожу.       Сенджу прекращает нежности в один миг. Пылко и страстно впиваясь в желанные, до мелкой судороги, губы. Сминает, проталкивает язык в рот, касается чужого. Вплетает пальцы в волосы, прижимает затылок.       Дыхание сбивается, как и ритм сердца. Мадара неосознанно стонет, ёрзает. Не отталкивает, притягивает к себе, обнимая за шею, прижимается телом. Неумело пытается поцеловать в ответ. С не меньшей страстью. Ещё больше распаляет возбуждение, что аж в кончиках пальцев покалывает, и приятные мурашки пробегают по телу, вызывают дрожь.       Парни отрываются друг от друга с трудом. Учащенно дышат, вытирают влажные и опухшие от страсти губы. Они явно возбуждены от таких невинных действий и готовы на продолжение. Они не переговариваются. Блестящие глаза говорят сами за себя.       Мадара уже более решителен. Набрасывается первым, опрокидывая Тобираму на спину и нетерпеливо целует. Жадно, пылко, будто не хватает. Уже лучше и с большим временем. А Сенджу и не против — только за.