Мой личный когнитивный диссонанс

После того, что произошло тогда, прошло достаточно много времени. Идрис, сломленный и подавленный произошёдшим, молча, сутки напролёт лежал дома, в своей постели. И лишь иногда, когда реминисценции снова мелькали на периферии сознания, на его лице появлось мучительно-напряжённое выражение страдания и из-под его крепко сожмуренных век скатывалось несколько скромненьких слезинок. Но со временем, его горе постепенно начало рассеиваться и наконец он почувствовал, что вновь может, вопреки всему, заняться своим любимым делом. Но лишь одна вещь мешала ему — присутствие в офисе ЕГО. Того самого альфы, что может столь безжалостно сотворить такое. Идрис не мог с ним коммуницировать, не мог видеть его. Не мог опять допустить того, чтобы ранее произошедшее повторилось. И омега понимал, что единственным решением для него остается увольнение. Но он не был уверен в том, что готов это сделать. Ведь тогда ему придётся пройти через ещё одно испытание — официальный отказ от дальнейшей работы, который ему придется подписать в ЕГО офисе и под ЕГО надзором. Раньше это и так требовало от него колоссальных усилий, а теперь и вовсе представлялось ему пыткой. Но так больше не могло продолжаться. Ради себя, ради тех, кто волнуется за него, он был обязан это выполнить. И омега, собрав всю свою волю в кулак, взялся за это. Встав пораньше и наконец, спустя столь длительное время приведя себя в порядок, он отправился в свой офис. По пути, сидя в такси, он сотню раз прокручивал потенциальные варианты своего будущего и не один из них не прельщал его. И к тому моменту, как он, в конце концов, доехал, его изрядно потрясывало. Страх растекался по артериям, парализуя тело и провоцируя панику. Но он старался держатся. И тогда, когда при входе здоровался с охранниками, и когда приветствовал коллег, и даже тогда, когда завидел его секретаря. Но когда омега наконец встал перед кабинетом, то наиболее явно ощутил, что силы покидают его. Стресс нарастал. Но он не имел права уйти сейчас. Идрис, все же, огромным усилием воли заставил себя постучаться в дверь ЕГО кабинета. Но когда он услышал строгое, приглушенное лакированный деревом: «Входите», внутри него все похолодело. Но тем не менее, он повернул дверную ручку и вошёл. Его глазам предстал кабинет их Босса. Массивный, отделанный в тёмных, спокойных тонах, он идеально подходил своему владельцу — солидному мужчине сорока лет, с педантично уложенными волосами и с дорогим, сделанным под заказ, костюмом и который, услышав скрип открывающейся двери, флегматично оторвал взгляд своих белесых глаз от бумаг и направил его на омегу, заставляя того испуганно замереть на месте и внутренне сжаться, готовясь к обороне. — Вы что-то хотели от меня, мистер Эйри? В глазах директора зажёгся недобрый огонёк, заставивший Идриса ещё больше занервничать. — Я…Я хотел бы подать заявление на увольнение. Омега кое-как нашупав замочек портфеля, приоткрыл его и достал оттуда бумажку, в которой мелким почерком было прописано его желание и положил её на массивный стол перед Боссом. Тот, увидев заявление, не смог сдержать невольной усмешки, которую, впрочем, не спешил скрывать. — Мне было бы интересно узнать, чем это обусловлено. Вы не могли бы рассказать мне об ЭТОМ, а, Эйри? Взгляд альфы вновь запылал тем огнём насмешки и презрения за его, Идриса, омежье естество. Эйри знал, что без этого не обойдется, но ему все равно было до чёртиков неприятно, когда он услышал это. Ответ его был незамедлителен и даже в какой-то степени резок: — Вы знаете это не хуже меня, мистер Харрингтон. Фамилия Босса гневным шипение слетела с его уст, разлетаясь эхом по кабинету. Омега понимал, что это звучало грубо. Но ему было сложно сдержать все свои чувства. Неприязнь, ярость, и страх, боязнь того, что альфа снова надругается над ним. — Что ж, я вижу вы настроены решительно, мистер Эйри…