Не надо быть сильной

Итак, он всё-таки был прав: Ледибаг похудела. Ночь, конечно, мешала определить точный масштаб катастрофы, но пары килограмм на его леди недоставало. Пока это было не так страшно, но Кот был уверен, что в дальнейшем ситуация может дойти до самых печальных последствий. Вроде бы даже термин был для всего этого… нервная анорексия? Да, похоже, что она. Ледибаг стала более нервной. Отгородилась от напарника и не оставалась с ним наедине сверх необходимого. Часто срывалась, сыпля злыми, болезненными словами, как из рога изобилия. Кот даже не обижался, только очень-очень переживал. Ведь потом в её глазах начинали блестеть слёзы. И эта упёртая, нервная, обозлённая девчонка отталкивала его, несмотря на все предложения о помощи! Она закрылась в своей раковине, как моллюск, и не хотела даже слушать Кота. Что бы тот ни говорил. Адриан пытался расшевелить её. Читал статьи по психологии. Применял приёмы оттуда. Зудел над ухом о своих чувствах и о том, что хочет помочь. Обнимал без разрешения, за что потом частенько получал йо-йо по темечку. Носил Ледибаг пачки успокоительного, фрукты и смузи и заставлял есть при нём, терпя её ворчание и более громкие проявления недовольства. И, несмотря на все его старания, Ледибаг всё равно умудрилась похудеть. Если честно, он не был уверен, что напарница ест хоть что-то в течение дня. Поэтому и выбрал для неё фрукты: полезно, вкусно, сладко, повышает настроение, можно легко принести на патруль и даже на бой с акумой. Плагг только ворчал: в сумке для квами-кота осталось не так много места, всё занимали апельсины, яблоки и груши. — Ты похудела, — вскользь заметил Кот, краем глаза отслеживая реакцию напарницы. Та вздрогнула и обхватила себя в имитации объятия. Вот же глупая девчонка! Хочет ведь, чтобы её обняли, чтобы её касались и успокаивали — и не даётся! Шипит и ругается, будто это она тут кошка, а не Нуар — кот! — С каких это пор ты такой внимательный? — уже привычно огрызнулась Ледибаг. Нуар поджал губы и осторожно приблизился к напарнице. Та, может быть, и хотела бы отойти, да вот только некуда: и так стояла на самом краю крыши, дальше только вниз. Но до позорного побега она ещё не дошла, только обычно пыталась уйти пораньше, придумывая довольно глупые отговорки для Кота. — Я всегда внимателен, если дело касается тебя, миледи. Он протянул руку и осторожно взял её ладошку. Пальцы у Ледибаг подрагивали, как и губы, и ресницы. По всем признакам, она была готова разрыдаться. Вместо этого Ледибаг вырвала руку и сделала шаг в сторону. Не назад, уже хорошо. — Почему ты не можешь оставить меня в покое, Кот? Что ты, что… что он. Вы просто не можете отвалить, а? Кот нахмурился. — Я рад, что у тебя есть ещё кто-то, помимо меня, кто «не оставляет тебя в покое», миледи. И одновременно огорчён, что твоё окружение смирилось с твоим состоянием. Похожая ситуация происходила не только с его возлюбленной, но и с дорогой подругой. Маринетт тоже была слишком нервной, бледной и уставшей в последнее время. Адриану хотелось кричать, когда Алья, Нино, да и весь их класс поверил отговоркам Дюпэн-Чэн про высокую нагрузку из-за модельерства, и прекратили расспросы о состоянии девушки. Адриан так и не смог поступить подобным образом. Каждый день он старался встретить её около коллежа, накормить фруктами, — он носил двойную порцию, для Маринетт и для Ледибаг, — помочь с сумками, с уроками, да хоть с чем-то. Маринетт вместо того, чтобы принимать его помощь, пыталась от него отгородиться. Вот только внутренний Нуар не давал Адриану опустить руки, и он пытался расшевелить её снова, и снова, и снова, и ещё раз, и опять, и до тех пор, пока она не проиграет его упрямству. Это было просто несправедливо: две самых лучших девушки в его жизни буквально молили о помощи, но при этом не позволяли эту помощь им оказать. И окружающим было всё равно на их состояние. Он сделал шаг к Ледибаг и взял её за руку. Слабую попытку вырвать ладошку Кот пресёк, сжав пальцы. — Что происходит, Ледибаг? Ты сама не своя после того, как Фу… Её передёрнуло так сильно, что Нуар это увидел. Тоже нервное, он читал про подобные проявления. Но это насколько же должна была Ледибаг себя довести, чтобы… — Тебе не обязательно быть супер-сильной, Ледибаг. Я могу, действительно могу тебе помочь. Мы же напарники, разве нет? Она вырвала руку, на этот раз совсем не нежно. Если бы Кот не отпустил её пальцы, то, возможно, был бы вывих. — Поможешь? — зашипела Ледибаг, гневно смотря на него снизу вверх. — Чем ты поможешь, тупой кот? Да ты ничего не можешь сделать, ты никогда ничего не можешь сделать, ты вечно попадаешь под атаки акум, так как я могу тебе доверять? Это был очередной приступ злости. Нуар перевидал таких слишком много за последнее время, чтобы хоть как-то реагировать. Говоря откровенно, в этот раз его даже не цепляли её претензии. Он их уже наизусть знал и, в принципе, был с ними согласен. — Если ты не доверяешь мне, то доверься тому парню, что не оставляет тебя в гражданском виде, — предложил Кот, спокойно смотря на девушку. — Мне уже всё равно, что я не первый узнаю, кто под маской, миледи. Тебе просто надо выговориться, хоть кому-нибудь. Ледибаг смотрела на него секунд десять. Не моргая и не отводя неестественно ярких глаз. Затем на глубине её зрачков что-то мелькнуло, и лёд, затянувший голубые радужки, треснул. — Иди за мной, — приказала Ледибаг тихим и злым голосом. Нуар не посмел её ослушаться. В молчании они перепрыгивали с крыши на крышу, огибая оживлённые улицы. Ночью Париж, как и любой другой большой город, даже и не думал засыпать. Напротив, он наряжался, собирался и включал музыку, льющуюся из квартир, из клубов, из кинотеатров и из пьяных глоток. Супергерои скользили по крышам, бежали окольными путями, и в темноте Нуару было сложно ориентироваться. Он смотрел на маяк-спину Ледибаг и нервно покусывал щёку изнутри. Куда напарница его ведёт? Зачем? Лишь бы не сорвалась. Они пришли в совершенно неожиданное место для Кота: к балкону Маринетт. Как Нуар, он был тут множество раз — зачастил к Принцессе, кается. Но с ней было так приятно разговаривать, пить чай или просто молчать, что Адриан не мог отказаться от визитов к своей ласковой однокласснице. Она была одной из немногих, кто нормально реагировал на Нуара. Жаль только, что на самого Адриана она реагировала по-другому. Ледибаг, ни секунды не сомневаясь, запрыгнула на балкон и распахнула люк в комнату. Кот, прикусив язык, следовал за напарницей и мысленно умолял себя ничего не говорить. Не время. Как бы не сорвалась. Ледибаг спустилась по ступенькам, Кот — за ней. Затем напарница направилась к шкафу Маринетт, двигаясь так уверенно, будто была здесь тысячу раз. Обратная трансформация началась с ног. Рассыпая розовые искры, Ледибаг шла к шкафу. С каждым шагом обнажалось всё больше: домашние светлые пижамные штаны, знакомая майка, светлая кожа, длинная шея. Вместо привычных хвостиков волосы были завязаны в небрежный, но очень милый пучок. Кот молчал. Адриан молчал. Маринетт-Ледибаг молчала. Молча она достала из шкафа ярко-красную яйцеобразную шкатулку и поставила на рабочий стол, смахнув перед этим с него ткани, выкройки и какие-то бумажки. Установив хранилище Талисманов, — а что это ещё могло быть? — Маринетт упёрла руки в стол по обе стороны от него и застыла, сгорбив спину. Адриан подошёл к девушке и осторожно коснулся её руки. Тикки, квами Ледибаг, подлетела к нему и уселась на его плечо. — Я не подхожу для того, чтобы быть Ледибаг. Я постоянно это говорила и Тикки, и Мастеру Фу, — сказала Маринетт. — Я. Не. Подхожу. И уж тем более я не подхожу для того, чтобы быть хранителем Талисманов. Она положила ладонь на шкатулку, и круги с изображением символов Талисманов мягко засветились. Едва Маринетт отодвинула ладонь, как это свечение пропало. — Я не знаю, что мне делать, Кот. Если Бражник найдёт меня, то он найдёт Талисманы. Я без понятия, что он натворит, если в его руках будет такая сила… и мне так страшно… я спать не могу, не то что есть. А тут ты со своими идиотскими фруктами! И Агрест, что б его, Адриан, с ними же! Вы сговорились, да, сговорились?! Я ненавижу уже эти чёртовы яблоки! Она вцепилась себе в волосы и сгорбилась ещё сильнее. Адриан провёл ладонью по её дрожащей спине и аккуратно привлёк девушку к себе. В этот раз она, по крайней мере, не могла стукнуть его йо-йо. Без трансформации игрушки не было. — Я не хочу быть Хранительницей, это слишком сложно, слишком страшно. Ты бы подошёл намного больше: ты не сомневаешься, не боишься, для тебя это легко, это удовольствие. Но не для меня. Мне иногда дышать тяжело от страха, особенно если я задумываюсь о том, что мои родные… мои друзья… Адриан… Она всхлипнула и вцепилась Коту в бока, прижимаясь к костюму. Нуар обнял девушку, прижимая к себе, и скосил глаза в сторону Тикки. Квами беспомощно развела лапками и вспорхнула с его плеча. — Я не могу, просто не могу, — повторяла Маринетт, по-детски вытирая слёзы кулаками. — Я не такая сильная, я устала, я не хочу этой ответственности, мне страшно, Нуар, я не знаю, что делать, это всё… — Тихо. Удивительно, но она послушалась. Отодвинулась и уставилась блестящими глазами на Кота. Нуар улыбнулся и поцеловал Маринетт в лоб. — Успокойся, моя леди. Тебе вовсе не обязательно быть сильной и взваливать всё на себя, ясно? — Но Талисманы… Он поцеловал её очаровательный носик. Маринетт всё ещё не возражала, продолжая смотреть на Кота морскими радужками. — Я бы сказал, что буду сильным вместо тебя, но ты на это не согласишься, Багинетт. Поэтому сильными мы будем вместе, и вместе же разделим обязанности Хранителя. Хорошо? Вдвоём. Она кивнула. Новый поцелуй пришёлся в уголок губ. Маринетт свела брови, в её глазах снова начали собираться слёзы. В противовес этому, её губы изогнулись в слабом подобии улыбки. — За что ты меня любишь, Нуар? Я же никчёмная. Ничего не могу. Даже от серёжек чуть не отказалась, и с Талисманами не справилась… за что мне досталось такое чудо, как твоя любовь? — Разве нужна причина? Я полюбил тебя просто так, Маринетт. Его трансформация распалась прямо у неё на глазах, осветив бледное лицо ярким зелёным. Плагг сразу же отлетел в сторону, в кои-то веки проявляя неожиданную для себя тактичность и не требуя камамбер. Тикки красным росчерком устремилась следом. Маринетт плакала, смотря на Адриана. Сжимала холодными дрожащими пальцами его рубашку, будто боясь, что Агрест пропадёт из её неуклюжих недообъятий. И улыбалась. Адриан наклонился, чтобы легко коснуться её приоткрытых губ своими. Она не оттолкнула. — Нам есть о чём ещё волноваться, — медленно произнёс Адриан, смотря девушке в глаза, — но ты не одна. Больше нет. Теперь у тебя есть я, и мы со всем справимся. Вместе. — Вместе… За новым поцелуем она потянулась сама.