Бал

You don't know how you're coming across, Acting like you don't give a toss, Walking around like you're on some kind of a cross And it's a shame on you, the irony's lost, When you come undone. Placebo, "Come Undone" (Ты не знаешь, как ты можешь отдаваться, Ведя себя так, словно тебе плевать. Ты живешь, словно несешь крест. Позор тебе – иронии конец, Когда ты доходишь до ручки.(пер. автора Megumi))

Мне не все равно. Нет, правда, мне никогда не все равно, что происходит вокруг. Я неравнодушен к политической обстановке в Магическом Мире, живо заинтересован в том, что происходит в Хогвартсе... мне не все равно, что творит Волдеморт. Собственно говоря, вот, наверное, последнее - это то, что меня занимает сейчас больше всего. Волдеморт. Волдеморт, Волдеморт, Волдеморт... и почему они все боятся произносить его имя? Просто анаграмма. Ничего особенного. Я бы на месте гриффиндорцев боялся скорее самого Лорда, его мощи и приспешников. Я их видел тогда, в прошлом году. И в позапрошлом, кстати, тоже. И два, и три, и даже четыре года назад я их всех встречал. Я видел Темного Лорда Волдеморта, кажется, во всех его обличиях. Я не представился? Здравствуйте, меня зовут Гарри Поттер, и мне не все равно. В этом году я учусь в Хогвартсе на шестом курсе. Предметов почти столько же, а нагрузки возросли неимоверно, и даже для меня скидок не делают. Подумаешь, против Амбридж выстоял, Отряд Дамблдора поддерживал - изволь, Гарри, учиться. Даже Окклюменция у Снейпа не спасла - все равно таскаюсь к нему в подземелья на Зельеварение и терплю все его подколки, выпады и остроты, которых в этом году, кажется, стало еще больше. Ну да Мерлин с ним, со Снейпом. Сопливус он, и все тут. Даже вшивой банкой с тараканами не смог в меня попасть, чего уж там говорить о каких-то невероятных попытках меня убить. Он за Орден Феникса, и Дамблдор ему верит, а это - главное. По крайней мере, сейчас, когда на первой полосе Вестника почти каждый день висит слово "Война". Пфф. Как будто сами не знаем, что Война скоро. Знаем и готовимся. - Гарри? Ох ты ж черт! Гермиона. В этом году она староста, а я тут... расселся в бойнице на Астрономической башне, да еще и с понтовыми маггловскими сигаретами. Никто же не запрещал будущему Герою и Спасителю всея Магического Мира покурить? Ну скажите, что нет?.. - Гарри, как ты можешь!! Ну вот. Значит, запрещал. А я, как всегда, прослушал... - Дай сюда, - она хватает у меня сигарету и… прикуривает? - Гермиона? Что с тобой? Она глубоко затягивается, выдыхает дым и раздраженно смотрит на меня. - Устала. Я устала. А, ну да. Все мы тут устали. Одному мне не все равно. Мне никогда не все равно, когда в мой уютный мир вторгаются сволочи. Таким был Дадли, таким стал Волдеморт. Что, смешно? Да, смешно. Масштабы поросенка-маггла и величайшего злодея несравнимы, а для меня они - на одно лицо. И тот, и другой пытаются разрушить мой мир. И, надо сказать, у обоих как-то получается с перевесом не в мою пользу. Дадли отнимал у меня игрушки и книги, и даже жалкие несколько страничек из старой книги сказок - про испанского "сына Луны" - умудрился разодрать в клочья. А Волдеморт отнял у меня Сириуса. Да, тоже несравнимо - притча про мальчика с серыми глазами и крестный отец. А для меня они равноценны. Одинаково близкие и родные. Да, Волдеморт отнял у меня Сириуса. И поэтому мне не все равно. Гермиона тушит сигарету о бойницу и воровато уничтожает бычок Incendio. - Идем. Я покорно иду за ней. Мысль о Сириусе как-то притушила мой пыл. Мне уже все равно. *** Что я там говорил в прошлый раз? Мне все равно? Ой, как я ошибался... Этот идиотский семестр меня, похоже, будет на каждом шагу разубеждать в моих мыслях и тыкать носом в грязь. А как иначе объяснить то, что меня оставили на отработки у Филча, я не высыпаюсь просто хронически, а это эссе по Зельеварению должно быть невероятно длинным, хотя информации - кот наплакал... А сегодня утром так вообще я успел к МакГонагалл еле-еле, закинув после ночной прогулки плащ-невидимку в сумку и помчавшись в класс на всех парах. Хорошо, что здесь, у озера, мысли сами приходят в порядок. Содержание этого эссе уже упорядочивается, и можно продолжать его писать, забывая обо всем на свете. О курящей Гермионе, срывающемся по поводу и без Роне, о глазах Джинни, таких умоляющих... О-о-о-ох. Вот о Джинни точно лучше не думать - слишком сложно. Рон надо мной и так все время подшучивает, да подначивает только обратить внимание на сестренку, которая так и продолжает по мне вздыхать, так и смотрит на меня своими глазищами. А я... я за всей этой Войной надвигающейся, за всеми этими горами учебников и постоянными мыслями о том, как же иногда по ночам раскалывается голова из-за гребаного Волдеморта... да нет у меня времени просто на то, чтобы увидеть даже мокрый сон, не то что там подойти-предложить Джинни встречаться! Да и не хочется, если по правде. Джинни - она слишком восторженная. Да, добрая, умная, любящая, заботливая... только эта ее забота иногда приторным сахаром на зубах вязнет. Я же мужчина почти уже, ну куда мне от нее-то получать шоколад теплый на день святого Валентина? Понимаю, когда на Рождество миссис Уизли дарит свитер, но носочки от Джинни - это слишком. Еще и снитчи она на них вывязывает, мол, чтобы мне точно понравились. Да нравится мне это все, только не от девушки это надо получать, а от той же миссис Уизли. Вот сейчас у меня появилось время об этом подумать, и я сразу подумал о Гермионе и Роне. Вот у них - идеальная пара. Рону можно завидовать: Гермиона такая классная девушка. Не достает, не цепляется по всяким мелочам. Учиться, опять же, заставляет... меня бы кто заставил. Не считать же извечное нытье Джинни "Гарри, ты похудел, пожалуйста, поешь, а там и за учебу сможешь взяться с новыми силами," за полноценный приказ сесть за учебу? Кстати про учебу. Эссе! Оно у меня пока только на начальной стадии, а завтра ведь сдавать... Ненавистный Сопливус. Как же он меня иногда раздражает... Был бы Сириус здесь, он бы поговорил с ним. По-мужски. Так, чтобы потом костяшки пальцев перемотать платком, и мне хмуро бурчать, что все улажено. Вот тогда было бы хорошо. Но эссе само не напишется, а Сириуса уже нет. Я должен быть сильным. Должен. Вот только покурю - и буду сильным. Вообще интересно - затяжка, она ведь ничего мне почти не делает. Так, смолы разносит по телу, никотин. А хорошо становится так, как будто побывал на лугу. Повалялся где-то там, на квиддичном поле, или за Норой, или даже на лужайке у Дурслей. Да и вообще курить - это ностальгическое занятие. Куришь - и вспоминаешь все, что у тебя связано в памяти с каким-нибудь мотивчиком, словом, образом... И так хорошо, словно вокруг никого нет, и ты один. Стоп. Я действительно один. У озера никого нет... все ушли. Все ушли?! Ах ты ж Мерлина за бороду Дамблдора!!! Я опоздал!!! Скорее, скорее к Флитвику, пока совсем не пропустил лекцию! *** - Мистер Поттер, не бегайте как угорелый по территории школы, - Снейп, едва успев увернуться от несущегося студента, раздраженно одернул мантию. - Десять баллов с Гриффиндора, - степенно продолжив удаляться в сторону теплиц, как будто ничего не произошло, он продолжил проглядывать список необходимых трав и кореньев. Блеск озера, отвлекший его от этого занятия, заставил зельевара сощуриться. "Это еще что?.." Переливаясь на солнце и преломляя его лучи, на камне, на котором до недавнего времени сидел Гарри, бесформенным комком лежала мантия-невидимка последнего. Хмыкнув себе под нос, Снейп подхватил ценную вещь и спрятал в складках мантии. "В следующий раз, Поттер, Вы, по-видимому, забудете голову. Что ж, невелика потеря". Злость, вызванная однажды, часто угасает, но под влиянием упрямства остается привычкой. Кто знает, привычка ли это для меня, но Поттеры до конца дней будут вызывать мое неподдельное раздражение. По крайней мере, мужская линия этой семьи. Вероятно, это насмешка давно почившего Мерлина, но характер у Поттеров передается от отца к сыну – как и любовь к тому, чтобы быть всеобщим центром внимания. Из талантов у них всегда развивается лишь мускулатура. Быть может, унаследуй он больше черт Лили, и терпеть его принадлежность к Поттеру было бы проще. Но он - истинный сын своего отца. О талантах Лили, к сожалению, даже говорить не приходится. И завтра будет очередное тому подтверждение. Если бы не только Поттер, но и все гриффиндорцы, эти выскочки и любители геройства, вынули головы из песка собственных страстей и занялись бы тем, чем подобает заниматься в учебном заведении. Но, увы. Следовательно, придется вновь просить у Помоны в два раза больше трав, чем было бы необходимо, не будь этих невежественных детей. Прошло две недели. - Гарри, Гарри, Гарри... - укоризненно шипит это змееподобное существо на парселтанге, заглядывая мне в глаза своими горящими красными рубинами, дотрагиваясь костлявыми пальцами до моей шеи. - Неужели тебя ничему не научила смерть твоей матери?.. Скоро... с-с-с-совсем скоро я убью и тебя. Сдавайся! Вспышка. Я сажусь на кровати, меня трясет. Господи, Господи, Господигосподигосподи, кто-нибудь... У меня нет сил даже простучать что-нибудь зубами Рону, потормошить друга, простонать что-нибудь о помощи или возможном прибытии сюда Дамблдора. Слезы катятся из глаз, и я ничего не вижу - даже хуже, чем обычно. Но я надеваю очки, всовываю ступни в какое-то подобие своей обуви и медленно шаркаю из спальни. Удивительно, что никто не проснулся. Может, заклятие наложили? Мне нужно к Дамблдору. Он опять... этот ублюдок, этот... Волдеморт... опять. Ох, как же ноет голова. Я не могу идти быстрее, я уже почти ползу по стенке, а прошел ведь только два коридора, да и те короткие и совсем прямые. А что будет, когда надо будет подняться по спиральной лестнице? Она же крутая!!! Ох, я не выдержу. Я па-да-ю... - Поттер, какого черта Вы делаете в коридоре посреди ночи? - тонкие пальцы Снейпа впились в плечо Гарри и заставили того принять относительно вертикальное положение, в то время как темные глаза вглядывались в бледное лицо подростка. "Великий Мерлин, и почему проблемы с Поттером в большинстве случаев должен разбирать именно я?" - Держитесь на ногах, я не собираюсь Вас нести, - зельевар подставил едва держащемуся на ногах юноше плечо и повел его в подземелья. Меня держат. Ох, меня держат, какое облегчение... и пусть Сопливус, Мерлин с ним. И с его пальцами тоже Мерлин... У меня мысли путаются. Но держаться за кого-то в таком состоянии - это манна небесная. Спасибо, спасибо, спасибоспасибоспасибо, что Снейпа тоже понесло в коридоры ночью... - Спа-сибо, - раздельно хриплю я, пугаясь собственного голоса. Пытаюсь не держаться за него так умоляюще-отчаянно, как будто сейчас упаду. Но я действительно падаю, поэтому лучше плюнуть на поттеровскую гордость и держаться за него, а еще смотреть на него, чтобы хоть какое-то понятие иметь о равновесии. На пол не смотреть - он кружится. - Молчите, Поттер - Ваших сил должно хватить на путь до класса, поэтому не тратьте их попусту. "Ведь именно за такой тон и манеру цедить сквозь зубы меня назвали змеей?" Поудобнее перехватив Гарри за пояс, Снейп помог ему спуститься по лестницам. "На первый взгляд - слабость, головная боль - иначе бы так не морщился, головокружение... Лорд... Значит, сильное укрепляющее и снотворное". Да ну к черту, чтобы Сопливус мне помогал? Реально помогал? Да никогда в жизни не поверю. Только вот оклемаюсь, и... ...в зубы? Сквозь которые он цедит? Да, очень по-блэковски. Или по-поттеровски. Уж точно не по-эвансовски, мама же с ним дружила. Мама... Ой, мамочки, зря вспомнил. Чертов шрам... Он меня ведет в класс. Не знаю, зачем, но явно не для того чтобы отчитать - это он мог сделать и в коридоре. Значит, заставит проглотить какую-нибудь мерзость. Наверняка Веритасерум, заставит потом рассказывать, что да как... садист гребаный. Не испытывает вообще никаких чувств. Ни к кому. Отодвинув тяжелый стул из-за своего стола - его жесткая спинка была очень кстати для того, чтобы не дать Поттеру упасть или помочь просто сидеть прямо, - Снейп усадил своего ученика и отошел к шкафам, вернувшись с ворохом склянок. - Кроме головокружения и боли, какие-нибудь дополнительные симптомы у Вас есть? Я фокусирую на нем взгляд. Он что, лечить меня собрался? Не отвел к Помфри, не отконвоировал к Дамблдору, не сделал выговор, не снял баллы, а - собрался лечить?! - Мутит. Слабость, - коротко рапортую я. Не потому, что Война и все дела, а потому что иначе меня сейчас действительно стошнит куда-нибудь на пол. Большое удовольствие потом - убирать в таком состоянии. И все-таки интересно, почему... - Кроме очевидных для Вашего состояния, специфические, - край мантии едва не задевает щеку Гарри, повинуясь презрительному движению плеч, в то время как в колбах и ретортах за профессиональной точностью движений возникает спасение и забытье. - Запрокиньте голову и прикройте глаза, пока зелье не будет готово. Я послушно делаю то, что он говорит. Почему? Да хрен его разберешь, этого Снейпа. Слишком мутный, темный, замкнутый - никогда не поймешь, что имеет в виду. Он меня убивать не собирается, и на том спасибо - да и Дамблдор ему доверяет. С запрокинутой головой дышать становится легче, и можно даже искоса пронаблюдать за тем, что делает со своими склянками-колбами этот зельевар. Мастерство у него не отнимешь, даже будучи самым суровым критиком, это точно. У меня никогда не получается двигаться так раскованно среди всего этого обилия стекла и тонкостенных фиалов - я же как слон в посудной лавке. А он похож на пантеру. Такой же злобный, затаившийся и готовый прыгнуть. Всегда напряжен. И до сих пор не все равно, и даже интересно, почему же он меня не швырнул к Помфри, а забрал сюда? Последняя жидкость - и зелье, издав глухой хлопок, приобретает насыщенный темно-фиолетовый оттенок, знаменующий его, зелья, полную готовность. - Медленно, маленькими глотками, до дна, - ледяной тон отдает приказы, словно щелкает жестким кнутом, в то время как руки буквально впихивают Гарри тяжелый кубок с еще чуть дымящимся зельем, чтобы приступить ко второму - снотворному. Я пью. Гадость, конечно - а чего я ожидал от Снейпа-Сопливуса? - но хоть глотку не дерет. Боль постепенно отпускает, и шрам, к которому словно приложили раскаленное клеймо, перестает рассекать голову надвое. Кубок становится легче, пока я пью. Глупо, но я вспоминаю какие-то обрывки воспоминаний из детства: Дадлик-свин пьет из специальной чашки с носиком и двумя ручками, она такая яркая... а мне дают обычную чашку. Конечно, захлебываюсь - я ж его младше, меньше и во всех отношениях мельче. Но мне дают пить, когда я хочу. А у Дадли еще не так сильно проступает его свинство - по крайней мере, когда он видит, что я захлебываюсь, он не ржет и не показывает пальцем, а молча наблюдает и переводит вопросительный взгляд на тетю Петунию. Та меня вытирает - а могла бы оставить просто так. Это уже потом Дадли начал гоготать над каждым моим промахом. Когда мне стало удобнее убегать. Нет, определенно - Дурсли были не порождением ада. Просто магглами. Пусть самыми магглами из всех магглов на Земле, но они не желали мне зла как такового. Да и никто не желает. Волдеморт? Да ну, бросьте. Он желает зла всем, но не мне: я ему живым нужен. А худшее зло, как ни крути, - смерть. Ну или еще предательство. Хорошо, мне пока не пришлось с ним столкнуться вплотную. Хорошо. И почему только Лорд выбрал именно... его? Нет, бесспорно, по сравнению с Лонгботтомом, Поттер - образец "героя", но итог этого шага слишком опрометчив. Ожидание было бы более логичным шагом, но Лорд решил нацелиться именно на Поттеров. Множество фактов было "за" это выбор, но все же, попытка нападения на Лонгботтомов была бы легче. И, вероятно, намного успешнее. - Кубок, - потеплевший от рук Поттера кубок возвращается в ладонь, чтобы наполниться вновь. - Пейте. Через пять минут Вы уснете. До утра пробудете здесь - проснуться раньше у Вас вряд ли получится. Усну. Это радует, хотя, конечно, быть в этом классе до самого утра - не самое лучшее, что могло бы со мной случиться. Впрочем, ночевать на полу под тонким одеялом или в чулане среди пауков хуже. Иногда я начинаю задумываться, что бы было, если бы Мальчиком-Из-Пророчества изначально был не я, а Невилл. Говорили же, что он тоже кандидат... Никаких Дурслей. Никакой известности. Никакого "сиротка". Да, пожалуй, это было бы круто. И родители со мной, и было бы кому заступиться за меня во "Флориш и Блоттс", если бы Малфой начал задираться... хотя он бы не начал. Он бы, скорее всего, был со мной сдержанно-отстраненным - я же чистокровный. Но гриффиндорец. Хотя кто его знает, мог бы стать и слизеринцем, в пику маме с папой. Я же не знаю, какими бы они были родителями. А вдруг бы я их не любил? Определенно хорошо. Хорошо, что все так, как есть. И хорошо, что сейчас Снейп меня ненавидит, но спасает из-за приказов Дамблдора. Хорошо, что он оставляет меня здесь. Хорошо, что я засыпаю... Убирая по местам колбы и мерные стаканы, Снейп искоса наблюдал за засыпающим подростком. "Будь ты жива, Лили, как бы я относился к... твоему сыну?" Последний пузатый фиал занял положенное ему место за дверцами шкафа, а Гарри уже уронил голову на плечо, забывшись магическим здоровым сном, и, потому, не услышавший усталого вздоха зельевара, посмотревшего на часы и вышедшего в свои комнаты. Колкая, плотная серая ткань полностью укрыла успевшего за последние годы восполнить недостающие объемы и нарастить мускулатуру Поттера, спасая от холода подземелья и входившей в силу осени. Я просыпаюсь на рассвете. Или около того - в подземельях трудно определить. Снейп укрыл меня тяжелым, колючим английским пледом. Забавно, я всегда думал, что у него есть ирландские крови, а он все же настоящий англичанин. Недостает только традиции пить хороший чай - а вдруг пьет? Я ни разу не видел, чтобы в Большом Зале он прикоснулся к тыквенному соку. А чай там не подают. Под пледом тепло. У меня опять мысли только о родителях, но это нормально - в конце концов, Снейп единственный, чей вид может мне о них напомнить. Люпин далеко, Сириуса уже нет, а Хвост может напомнить разве что о последних минутах их жизни. Сейчас я бы не отказался покурить, наверное, и подумать о том, какими бы были мои отношения с этими людьми, не будь за моими плечами детства у магглов и случайного почти-убийства Волдеморта. Я разглаживаю руками плед и чувствую, что он такой же, как и сам Снейп. Только ткань серая, а Сопливус... нет, все-таки Снейп - он черный. Такая напряженная пантера, и кто его знает, почему пантера, а не ворон, к примеру. В любом случае, он колючий. Колючий, плотный, такой рациональный и не позволяющий себе никакой шотландской клетки или там даже цвета. Только однотонность, монотонность даже. Что я там говорил про "все равно"? Нет, никогда мне не будет все равно. Интересно. Интересно все вокруг, и до всего есть дело. Наверное, все будущие Герои такие. - Если Вы проснулись, Поттер, то я Вас не задерживаю, - сказал Снейп, бесшумно появившись из-за входной двери - ведь дежурство никто не отменял, а в предверии Войны они стали продолжаться всю ночь. - Ваше присутствие в классе на первом занятии у третьего курса не является ни обязательным, ни желательным, - скользнув в свои комнаты, он вернулся со свертком, который опустился Гарри на колени. Я растерянно смотрю на него. В свертке лежит мой плащ-невидимка, но откуда он взялся у него? Я потерял плащ две недели назад, но не говорил об этом никому, даже Рону с Герми. - Спасибо?.. - слегка неуверенно осведомляюсь я, расправляя складки невесомой ткани и накидывая мантию на плечи. Получаю кивок - едва заметный. Поднимаюсь. Ухожу. Мы с ним уже не ненавидим друг друга. Это я должен сказать Дамблдору, но не буду. Он и так знает. Он все знает... наверное, поэтому Снейп позволил ему быть своим отцом? Или кем-то вроде. Так или иначе, я должен наведаться в башню. Какой там сейчас пароль для горгульи?