Школьные будни

ssshhhiiittt — засыпай

Чем дальше, тем сложнее, всё понятно, но чем дальше, тем всё меньше ответов.

Слезки медленно скатывались по его щекам. Его снова избили, как же он ненавидит своих обидчиков. Эту мерзкую компашку из 3 человек, которые конкретно подпортили школьные дни Губанову. Сережа, Вова и Саша. Эти имена стали ненавистны ему последние полгода. Весь этот временной промежуток над ним решили поиздеваться главные хулиганы школы, если их можно было таковыми назвать. Самый лицемерный и странный из них был Вова, а может он просто издевался, но в каких-то моментах Лёша ему верил. И это самое страшное. Их придирки и битье за углом дома нельзя было назвать навязчивостью, это было прямо настоящей ненавистью. Именно поэтому сейчас он сидит в ванной и захлебывается слезами от того, насколько сильно болят синяки и раны. За последние полгода он стал просто игрушкой для битья.

Настолько жалкого как ты, мы еще не видели.

Эти слова одного из ненавистников так и въелись под кожу, больно проедая мозг. Каждый день начинался с них, эта фраза преследовала его постоянно.

Посмотри в мои глаза — ты поймёшь, что я просто хочу домой.

Соленые капли неприятно обжигали, лицо кривилось в бешеной истерике. Все невыносимо плохо, и это на последнем годе обучения, прямо перед экзаменами. Вот пара неоднозначных ситуаций: «— Ну что, — Вова приблизился к Леше так сильно, что начал вжимать его в парту, — нравится? Как же мерзко от тебя, — их лица были буквально в сантиметре от друг друга. Чувства, которые их компания презирала встретились между двумя несовместимыми людьми, пробежала никому ненужная, поганая искра, которая все испортила. Губанов мог бы стать сильным, пережить травлю и буллинг, но нет. Теперь он будет глупо мечтать о своём обидчике. Розовые мечты о их волшебном будущем, где его спасают от вечных обид. — Мне мерзко от тебя. Тебе ж вроде самому геи не нравятся, так не строй из себя сейчас, — сказал шатен и оттолкнув парня, вышел из класса. Все молчали, скорее были в шоке, что тот наконец смог ответить, а не просто был облит помоями с ног до головы. Сразу зайдя за угол, он сполз по стене от страха и отчаянья. В голове думалось о том, что нужно было вытерпеть, промолчать и всё, как обычно.»

А мокрый асфальт целует холодный дождь.

" — А уроки прогуливать, Губанов, плохо. Ой как плохо… — мерзко и вяло протянул Вова, из-под ресниц взглянув на изгоя. — Если бы не ты, высиживал каждый урок без б, — сказал он и повернулся лицом к обидчику. — Как же я тебя ненавижу, отпиздить бы тебя маленько, может хоть что-то в голове на место станет. Девушки вдруг понравятся. — Ещё одна минута вечера, я буду тупить и хотеть просто близости, а ты убить меня. И каждый, ебаный раз так. Они вдруг подошли так близко к друг другу, прислонились щеками, терлись скулами, тяжело прижимаясь и чуть приобнимая. — А ты мне нравишься. Давай пиздуй к мамке, сегодня бить не буду». И что насчет всего этого думать? Скорее всего это такой умелый пиздеж, ещё одна попытка поиздеваться. Так больно ведь искорка, она есть. Она горит и скоро там будет целое пламя, непотушимое пламя. Оно будет гореть, подталкивать к глупым, наиглупейшим действиям. Может быть из их отношений что-то да и выйдет. Они смогут быть вместе, даже любить друг друга. Но он не целует пустых изнутри, и он устал просыпаться один, каждая вещь никотином пропахла. Трупные пятна на постели, кажется он слишком долго вдавливал место на кровати. Втыкая взглядом в белоснежный потолок в голове был только Вова, хотелось ближе его к себе. Наверное никому не понять их вокруг. Да плевать.