Один в ду́ше, но не в душе́

Stone Sour — Through Glass

      Устало скидывая увесистый жилет с изображением символа деревни, мужчина приоткрыл дверцу ванной, щурясь от непривычно-яркого света. Глаза вновь заныли от ощущения сотен острых песчинок, скопившихся в самых уголках глазниц, отчего шиноби инстинктивно потянулся к прозрачной полке рядом с зеркалом, находя там свои капли.       Смахивая мешающуюся челку со лба, хозяин квартиры поморщился, едва палец случайно коснулся чувствительной и такой обезображенной половины его лица. Всмотревшись в собственное отражение, Обито хмыкнул, отворачиваясь прочь. Нужно постараться привыкнуть. Просто привыкнуть.       Включив горячий душ, Учиха содрогнулся, пока бледная часть тела отозвалась ноющим писком, резкой хваткой беря под контроль весь остальной организм, отчего мужчина попятился, чуть не споткнувшись на мокром кафеле. В голове тут же пробежала слишком саркастичная мысль о том, что он был найден мертвым в душе, просто-напросто сломав себе шею. Да… Смерть достойная такого, как он.       Отмахнувшись от таких раздумий, шиноби попытался хотя бы на секунду расслабиться, представляя скорый сон и мягкую подушку, которая ждала его с самого утра, когда он так нещадно покинул ее. Ее и еще кое-кого…       В ушах прозвучал писк, от которого он инстинктивно впал в ступор, пытаясь лишь начать дышать. Грудь не позволяла воздуху покинуть легкие, пока пальцы стиснули ручку душа, запуская целый поток ледяной воды на застывшего от преследовавшего его прошлого человека. Настоящая половина тела моментально пошла мурашками, но дрожавший от страха Обито почти не замечал этого, путешествуя в воспоминаниях и множестве злобных, молельных, жалобных и громких криков. Каждый хотел чего-то своего, каждый требовал все больше и больше, а некоторые… Некоторые просто шептали его имя, протягивая длинные и скрюченные пальцы к окровавленной спине, когда-то раздавленной неподъемным валуном.       Пытаясь не потерять равновесие, Учиха потянулся к ближайшей стене, но пальцы с легкостью прошли сквозь темную плитку, отчего тот запаниковал еще больше. Хватаясь за собственное горло, шиноби не почувствовал неровности кожи, не ощутил тепла или холода. Мельком посмотрев на запотевшее зеркало, Обито заметил там только сверкнувший Шаринган, активировавшийся от чувства неизведанной опасности.       Каждая капелька проходила сквозь него, свет перестал достигать зрачков, а кислород — легких. Задыхаясь от неконтролируемой силы, ниндзя хотел закричать, но звуковые волны не могли покинуть его рта. Оставалось благодарить всех богов за то, что его ноги все еще твердо стояли на кафеле. Пока что. — К… Кто-ниб… — переведя Мангёкё на мелькнувший сгусток чего-то белоснежного в этой слишком уж темной ванной, мужчина сглотнул комок в горле. Бумажная птичка, молниеносно хлопая крылышками, приземлилась прямиком на его плечо, ласкаясь и будто бы совершенно не обращая внимания на плескавшиеся потоки воды.       Вздохнув, Обито с облегчением ощутил своим дрожащим позвоночником теплую и нежную ладонь, медленно поднимающейся к шее, прихватившую часть длинных волос и застывшей у горла: — Я же просила тебя еще с утра, чтобы мы приняли душ вместе. Давно мои слова стали для тебя пустым звуком? — медленно поднося пальцы к стене, Учиха нахмурился, наконец-то упираясь ногтями во что-то твердое: — Думал, что ты уже спишь, не хотел зря будить… — даже когда эта особа просто разговаривала с ним, он неосознанно вспоминал те ледяные дожди и холодные металлические джунгли, в которых побывал однажды. Или это чертов душ, который обдавал его чуть теплой водой? — Сам же знаешь, что просто хотел побыть один, не лги мне. Что, сегодня был тяжелый день? Или Рин с Какаши вновь отвлекали тебя от работы своими рассказами о скорой свадьбе? Или же… — выдохнув, шиноби повернулся к девушке, капли на которой поглощались словно плотным слоем бумаги: — Просто… Никак не привыкну к тому, как на меня все смотрят. Постоянно прокручиваю в голове «достоин ли я такого»? «Могу ли носить эту ношу»? Не знаю, сомнения, сомнения, сомнения. Кабинет кажется огромным, а деревня — такой маленькой, такой крохотной и беззащитной. Раньше все было совсем иначе. Когда я был ребенком… Прости, не уверен, что ты хочешь слушать рассказ уставшего разгильдяя, — улыбнувшись, Конан потянулась к рукоятке, включая воду чуть погорячее: — Ты же сам знаешь, что хочу. — смущенно краснея от скинутой прочь одежды, Учиха не знал, стоило ли ему смотреть на обнаженную фигуру подруги, когда усталость наваливалась целым скопом. Но у нее был свой ответ, опередивший все его размышления. — Прошел столько битв, столько боли, столько лишений, столько глупостей, а сейчас стесняешься посмотреть на меня? Ты же все уже прекрасно видел, застенчивый мальчишка.       Закрывая глаз с активировавшимся Шаринганом, Обито посмотрел себе под ноги, шепча: — А что если он снова пробудится? Что если я просто уйду сквозь землю и останусь один, в темноте и мраке… Без возможности хоть как-то спастись и позвать на помощь. Снова… — прислонившись к его груди, по которой стекала вода, куноичи деревни, скрытой в Дожде, вновь была в родной стихии: — Мадара мертв, тебе больше не о чем беспокоиться. Ты больше не беспомощный генин, который застрял в пещере, ты больше не бесполезный, не слабый и не боящийся смотреть смерти в лицо. Ты больше не один, Обито. Все твои друзья с тобой, весь твой Клан с тобой, вся деревня с тобой. И я с тобой, — касаясь его века, девушка с синими волосами осторожно приподняла его, заглядывая в глазницу. Там, больше не сияя кровавыми следами, был обычный карий зрачок, с благодарностью смотревший на нее: — Даже если Яхико с Нагато будут против? — засмеявшись, она по привычке облизала пирсинг под губой, говоря: — Ты им нравишься, честно! Просто им не нравится то, что я вышла из Акацки и оказалась в твоей деревушке, — поправляя ее спутавшиеся мокрые волосы, Обито вздохнул, вспоминая не самое теплое прощание с огромной электростанцией, на которую так походила старый дом Конан: — Пускай навестят тебя хоть разок, Джирая-сенсей и Наруто будут рады, я думаю. И… «Деревушка»? Деревушка? Напомнить тебе, что Коноха стала лидирующей деревней по производству… — куноичи поцеловала его, прерывая новую любовную тираду о значимости и широты взглядов всей страны Огня. — Думаю, что ты на правильном месте, Обито, — произнесла она наконец, слыша за своей спиной отчетливый звон изношенного куная, подаренного одним старым знакомым. Встретившись взглядами, Учиха виновато склонил голову к ее плечу, захрипев: — Прости. Я скоро вернусь, — хмыкнув, девушка кинула ему полотенце, которое тот ловко поймал. Сколько он уже так жил? Полгода? Год? Стоило ли это того? — Если встретишь Минато, то скажи, что есть и обычный телефон, — открывая запертый шкаф, который только и ждал своего часа, шиноби посмотрел в окно, замечая у дальних ворот какое-то активное движение, перетекающее в скопление нескольких отрядов джоунинов. Нужно было спешить: — Он старой закалки. Да и слишком уж любит свои кунаи, ты же знаешь… Я… — упираясь об дверной косяк плечом, Конан кивнула, готовясь ко скорому выходу: — Я знаю, Обито. Я тоже. Честно. Ладно, тебе лучше не опаздывать, а то Какаши вновь будет рассуждать про правила и про то, как важна пунктуальность. Если, конечно, сам придет вовремя, — улыбнувшись, ниндзя расправил плечи, готовясь оказаться в самом центре событий: — Ты права. Я больше не один, — белоснежный плащ с вышитыми на нем иероглифами, означающими цифру «Пять», идеально подошел под жилет Конохи, когда исчезающий в пространстве с помощью своего Шарингана Обито не оказался где-то далеко, начиная отдавать приказы и активировать техники.       Ночь неспешно опустилась на монумент Хокаге, среди лиц которых так отчетливо выделялось одно, разделенное шрамами на две равные половины.