Мой друг Элиас и я

Меня зовут Сильв. Ну, точнее, арин меня так зовут. У моран нет имен, мы всегда знаем, кого хотим позвать, и тот, кого позвали внутренним голосом, всегда откликается. Но арин так не умеют, им нужно, чтобы у всех было имя. Моего арин, к примеру, зовут Элиас. Маленькую арин, которая родилась позже - Мариана, а взрослых - Грегориан и Элина. Они все, кроме Элиаса, умерли в тот день, когда в дом пришли другие. Чужаки пахли злобой, но рты их были растянуты тем, что арин зовут улыбкой - так они выражают симпатию. Конечно, если бы мои арин умели слышать внутренний голос, они бы не пустили чужих в дом. Я был в нашей с Элиасом комнате - он не взял меня на охоту, и я коротал время, растянувшись на его кровати и обсасывая куриную лапку - она намного вкуснее леденцов, которые так любит мой арин, и я всегда удивлялся, как можно променять такие чудные куриные косточки на какой-то сахар. Особенно если это куры Джены, которая кормит их только зерном, без всяких отходов с кухни... Так вот, о чем это я? Да, мой Элиас не взял меня на охоту, и я на него обиделся. Мы ведь были практически неразлучны с того дня, когда мама принесла меня в комнату Элиаса и положила в кроватку. Элиас был тогда очень смешной - размером с маленького моран, и совсем не умел говорить. Зато мы могли общаться внутренним голосом, а потом он перестал его слышать и научился болтать языком, как все арин, а вот я не научился, хотя моран всегда-всегда жили вместе с теми из арин, кто умел призывать их. Мне кажется, Элиас вообще считал меня кем-то вроде мырров, что шастали по всему дому, или белого плюшевого зверя “медведя”. Бесполезным существом. А вот Грегориан так не считал. Странно, но у него не было моран - мама говорила мне, что его моран заплатил свой долг, как однажды и я заплачу. Грегориан относился ко мне, как они говорят, с уважением - это когда не разрешают таскать за уши и приказывают, чтобы миска маленького моран всегда была полна вкусной еды. У Элины и Марианы моран не было - у них была магия. Я опять отвлекся. В тот день, когда пришли чужие, я сразу понял, что добром это не кончится. Чужие не долго притворялись добрыми - вскоре один из них начал кричать на Грегориана, а когда Элина ударила его по лицу, он разозлился. Очень сильно разозлился, я чувствовал это. Внутри меня что-то зудело, как ночной комар, я почувствовал, что должен предупредить моего арин, и слез из окна по ветвям винограда. - я умею! Я спросил маму, она сказала - я делаю все правильно. И я побежал. Было страшно. Позади что-то громко ухнуло и вспыхнуло. Я испугался, я ведь всего лишь маленький моран, и у меня лапки - что я могу? Я спрятался под большую мокрую деревяшку и позорно скулил. Грегориана не было слышно, и самочек-арин тоже. Только чужие, но и они отдалялись и вскоре пропали. Зато я услышал своего Элиаса, он был встревожен. Мне стыдно до сих пор - я повел себя как мырр или та пугливая пищалка, которых они ели, я сидел под доской, пока мой арин не нашел меня и не положил за пазуху - прямо так, мокрого и грязного. Сначала мой Элиас пошел туда, где по пепелищу бродили другие арин, но они прогнали его, они искали то, что можно обменять на еду и “деньги” - я не знаю, что это такое, но арин из других домов очень много говорили о них. Те арин, что искали “деньги” там, где был наш дом, были злые, один даже кинул в моего Элиаса чем-то. Элиас поднял эту штуку и дал мне - это была моя любимая куриная лапка! Я очень обрадовался. Потом мы жили в большом холодном доме, Элиас назвал его “конюшня”. Мне не нравилось там, и Элиасу тоже - он все время плакал и ничего не ел, и говорил, что он остался совсем один. Но почему один? Ведь у него есть я. Я даже поймал ему пищалку, но он не стал ее есть, и тогда я съел пищалку сам, а Элиасу притащил два яблока. Он уже не плакал, а выковыривал из своих ножей красивые блестящие камушки. Когда выковырял, взял меня за пазуху и мы пошли. В месте, где было много домов и арин - Элиас назвал его “город” - он отдал камушки другому арин, а тот дал ему “деньги”. Мне показалось, что мой Элиас зря так сделал - камушки были блестящие и разноцветные, а “деньги” были похожи на мятые страницы из книг - я видел книги в нашем доме. Но Элиас дал “денег” старому арин, который - я слышал, что он думает - хотел его обмануть и взять больше этих бумажек. Наверное, они обладают магической силой, раз за них дали целую лошадь. Которую у нас украли через неделю. У моего Элиаса осталось мало “денег”, поэтому мы не стали покупать другую лошадь, а пошли пешком в маленькую “деревню” - это как город, только меньше домов. Я все время слушал Элиаса - он плакал внутри и был как будто в тумане. Но у нас был дом, еда, и смешная арин, которая приносила нам еду, постоянно тормошила Элиаса - мне кажется, он ей нравился и она хотела с ним играть. Тогда он выходил из тумана и отвечал ей, это мне нравилось. И я принес им пищалку и того колючего, что по ночам пыхтел под крыльцом. Элиас сказал ей, что я мырр. Я обиделся, и тогда он взял меня на руки и сказал, что я очень дорогой и породистый мырр, за меня дают денег больше, чем за лошадь. Арин чесала мне брюшко, мне нравилось. Потом она принесла бумагу. Не книгу и не “деньги”, я подсмотрел - на бумаге было лицо моего арин. По-моему, было похоже и очень красиво, но Элиасу не понравилось. Он смял бумагу, кинул на пол и стал рассовывать по карманам то немногое, что у него было. Потом положил меня за пазуху и мы пошли. Я расстроился. Мне не нравилась такая жизнь - без Дома, то в дороге, то в придорожных домах, где жили разные чужие арин. Они думали разное, многие - злое. Мы нигде долго не задерживались и я слышал, что мой Элиас и сам не знает, куда идет. Тогда я позвал маму. Мама сказала - я должен быть с ним, пока не придет время исполнить долг. Сказала, что я все делаю правильно, я хороший храбрый моран. Я был доволен, мне нравится быть хорошим. Мы шли пешком - много дней. Иногда спали в поле, иногда - в старых разрушенных домах и конюшнях. Элиас покупал еду в деревнях, но никогда не оставался там на ночь. И я видел его нарисованное на бумаге лицо на столбах вдоль дороги. Зачем они везде прикрепили его портреты - я не знал. А потом нас чуть не поймали в сарае. Пришел старый арин и громко закричал про колдунское отродье, за которого дадут “деньги”. Мой Элиас оттолкнул его и побежал, а я подумал - странно, чего он испугался? Он же не лошадь, чтобы за него давали “деньги”. Но мой арин бежал, испуганный, - я слышал его, он хотел спрятаться в лесу. Это была хорошая идея - в каждом лесу живут моран, мы сможем жить в лесу. Много арин бежало за нами - у них были палки, и я тоже начал бояться, но мама сказала мне, что бояться не надо, а надо отдать долг. Я не знал, как, и мама не знала тоже, она сказала, что я сам все пойму, когда придет время. Но я подумал, что, наверное, это значит приносить моему Элиасу еду, когда мы будем жить в лесу, и успокоился. Элиас хорошо бегал - быстрее, чем те неуклюжие арин из деревни, но один из них кинул камень и попал моему Элиасу в голову. Элиас упал и придавил меня, я еле выбрался. Арин столпились вокруг нас и стали спрашивать друг друга, кто взял веревку. Мой Элиас уже не боялся. Он как будто умер внутри. Я не хотел, чтобы они связали его веревкой и унесли убивать. Я лизнул кровь на его голове, она была теплая и соленая. “Пришло время” - сказала мама у меня в голове. Я как будто стал горячим внутри, а потом вырос. Я стал больше лошади, и больше того зверя с двумя большими клыками на голове, который однажды прибежал на луг за Домом и громко кричал. У меня теперь тоже были большие зубы, и я зарычал. Один арин ударил меня палкой, я схватил его лапой и легко поднял над землей. Он смешно кричал и болтал ногами. Но я помнил, что они кидали камни в моего Элиаса, и потому отбросил визжащего подальше. Он упал и затих. Другие арин испугались - я хорошо слышал их - и побежали в деревню. Они кричали непонятное слово - “Маниту”. Я не знаю никакого маниту. “Молодец - сказала мама. - Ты отдал долг, малыш. Когда-то давно предок этого арин спас наших предков, и теперь один из нас всегда хранит их детенышей, даже когда они взрослые. Но каждый моран может уйти, если он спас арин жизнь. Иди домой, малыш”. Я посмотрел на моего Элиаса. Теперь он был таким маленьким, и немного боялся меня - я слышал его. Но он все-таки подошел ко мне и погладил мою лапу. Я был доволен. “Мой Элиас”, - сказал я ему внутренним голосом. У него сделались большие глаза, и он ответил мне - внутренним голосом: “Сильв! Ты умеешь читать мысли?” Я внутри засмеялся: “И всегда умел. Куда мы пойдем теперь? Если тебе некуда идти - пойдем со мной. Я покажу тебе, где я живу, и если тебе понравится, ты можешь жить с моран”. Мама разрешила. И никто из наших не был против. Элиас теперь живет с нами, он построил себе Дом, а лес дает ему пищу. Конечно, скоро он войдет в возраст размножения и уйдет искать самочку-арин, а когда у них родится малыш - я буду очень рад, если они с моим малышом станут друзьями. Долг отдан полностью, и больше ни один моран не обязан служить человеку. Так сказал мой друг Элиас.