Горят огни холодного Самайна

Тук-тук-тук. Тук-тук-тук.

Прошу простить за поздний час, но раньше я не смог. И даже здесь я, собственно, недолго – видит Бог. Проделав путь по пустырю, не поднимая ног, Твой дом нашёл я, стало быть, случайно.

Я улыбнулся, прислушиваясь, и в нетерпении переступил с ноги на ногу. Под ногами поскрипывали припорошенные снегом доски. Ну же, прелестница, открой. Я нашёл твой дом совершенно случайно, наши пути долго не хотели пересекаться. Ты хорошо спряталась, но встреча наша в эту ночь была неизбежна. Так заведено, прелестница, не обессудь. Не тебе и не мне нарушать давние порядки. Закрыв глаза, я услышал живое потрескивание огня и тихое-тихое, очень неуверенное поскрипывание половиц. Прелестница, меньше сомнений, просто подойти и открой дверь. Ведь в эту ночь мрачного торжества случаются чудеса. – И я – отнюдь не худшее из чудес, кто бы что ни думал, – тихо промурлыкал себе под нос.

***

Опавшая листва приятно хрустела под ногами. Пахло осенним лесом и холодной землёй. В воздухе витала магия и что-то тёмное, зыбкое, мистическое. Оно наполняло силой и пронизывало холодом, который напоминал живым о том, где сойдутся все пути. Оно стирало границы между мирами и ощущение времени. Густые осенние сумерки, в которых так легко потеряться, которые заставляли вглядываться и гадать, кто перед тобой: человек, дух, мертвец, фейри, сменились непроглядной ночью, которая обволакивала, пленила неопределённостью, порождённой мыслями о грядущем. Таком же тёмном и в эти дни будто даже беспросветном. Словно холод и ночь никогда не закончатся. Подобные мысли придавали этому времени особую пряность, у которой было явное дымное послевкусие. Самайн. Эпилог года. Сладкие тыквы и горькая полынь. Свет рыжих костров и чернота ночи. Шумные празднества и тихие раздумья. Живые, скорбящие о мёртвых, и мёртвые, соскучившиеся по живым. Столько противоположностей смешалось в этом празднике. Зима начала свой путь по этой земле. Люди засели по домам, боясь встретить того, кто оставлял следы на первом снегу. Меня. Так забавно, ведь они не встречались со мной, не знали, кто я. Некоторые же считали, что это Богиня-старуха, одиноко бродившая по полям и оплакивавшая вновь умершего супруга-Бога. Но ведь это такая очевидная выдумка! Видимо, людям просто нравилось бояться. Что ж, не в моём праве запрещать им это. Но так забавно видеть, как по утру бледнели от страха те из них, кто замечали одинокую цепь моих следов. И гадали, откуда я, куда шёл. За кем. Не за вами, дорогие мои. Скорее всего, мы даже никогда не встретимся. Посмотрим, как распорядится судьба. Не то чтобы я в судьбу верил – мне не положено, просто понравилось это слово. В него вкладывали столько всего, и часто эти значения вступали в противоречие друг с другом. Поэтому его можно было применить к очень многим сферам и сделать вид, что где-то тут спрятан глубокий смыл, великий посыл, тайное знание. Я не искал смыслов, не стремился наплодить новых, мне просто всегда нравились сочетания противоположностей. Сегодня судьба привела меня в эту деревню. К кому и зачем – это мне ещё предстояло выяснить. Ведь если бы всё было понятно, то и я бы не потребовался. Моя работа искать тех, кто потерялся, и забирать с собой. Где же ты, моя новая цель? Зачем прячешься? Поверь, я тебя не обижу. Я никого не обижаю. В каждом окне я видел свет от ритуального огня. Того самого чистого и живого, добытого жрецами самым древним способом и разнесённого по домам. Люди считали, что этот огонь способен отогнать тёмные силы, злых духов, враждебные чары и болезни. Как жаль, что я не отношусь ни к кому из них. И даже железные засовы не смогли бы остановить меня, пожелай я проникнуть в дом. Немного жаль, ведь этот металл так ценился в магии за свои защитные свойства. Не печальтесь, дорогие, оно вас правда защитит. Не от меня. Я просто мимо проходил. Мы все постоянно куда-то идём. Я приблизился к окну и заглянул в дом. В украшенной листьями, свечами и тыквами комнате мирно трапезничала семья. Я смог разглядеть хлеб, явно выпеченный на самайновских углях, и фаршированные тыквы. Я даже почувствовал через щели в раме горьковатый полынный запах, смешавшийся с запахом дров и кедра. Одно место за столом пустовало, но там всё равно стояла тарелка с горячим свежим хлебом. Я махнул перед глазами рукой, позволяя себе подглядеть то, что скрывалось за гранью. На пустом стуле сидела старуха. С умиротворённым видом она смотрела на остальных членов семьи, слушала их рассказы, но сама в разговоре не участвовала. Наверное, она и рада бы тоже побеседовать, но ведь никто её не видел, не слышал. Похоже, она умерла в этом году, и сегодня пришла навестить родных, чтобы после уйти навсегда, вернуться в круг перерождений. Что же, здесь всё хорошо и без меня. Я продолжил свой путь. Деревенские улицы были пусты и тихи. Шумная и весёлая часть Самайна уже прошла. Отгорели костры, унесли вместе с дымом то, что люди решили не забирать с собой в новый год. Все разошлись по домам, чтобы в одиночестве или в кругу семьи подвести итоги года, разобраться в себе и почтить мёртвых. Время долгих размышлений, приправленных долей страха из-за тех, кто мог прийти через открывшиеся в эту ночь проходы между мирами. Милые мои, вы так сильно постарались защититься, что они вас точно не потревожат. Подумайте лучше о себе, а не о тех, кто ненадолго пришёл в этот мир. Им просто любопытно и зачастую нет до вас дела. Не стоит себя переоценивать. Голоса. Кажется, они доносились со стороны амбара, который пах зерном и табачным дымом. Любопытно… Надо подойти поближе. Заинтересовавшись, я проскользнул внутрь и затаился в тёмном углу. Меня и без этого вряд ли бы увидели, но стоило перестраховаться, ведь поговаривали, что близкие к смерти могли меня заметить. Здесь же собралась очень подходящая для такого компания. На ящиках сидели старики. Трое. Курили и вспоминали тех своих товарищей, друзей и родственников, которые уже покинули этот мир. Всё как обычно, но вдруг один из них хлопнул себя по колену, словно вспомнил что-то – Ба! Чуть не забыл, что рассказать хотел! – воскликнул он, но тут же стал тише, настороженно оглянулся и наклонился к товарищам. – Вы знаете, я свет сегодня видел. – Немудрено, столько костров жгли, – снисходительно усмехнулся другой дед. – Да нет, дурень старый, не этот. В доме у отшиба. – Экось что... В том, что давно пустует что ли? – спросил третий и затянулся. – Именно. Вот думаю, не собралась ли нечисть там на праздник. Заглянуть хотел, но страшно ж, аж жуть! – Да показалось тебе, наверное. Не-ечисть, – насмешливо протянул второй. – Никуда она не пройдёт, когда столько огней вокруг. Да и замки на том доме надёжные, железные. Я сам проверял. – Тогда, может, и свет вместо меня проверить сходишь? Уж всяко своим глазам поверишь больше! – Никуда я в такое время не пойду. Ишь что удумал! – отмахнулся он. – По такой темени бродить. Никакие огни не спасут, коль далеко зайти. – Эй, вы слышали... – прервал беседу третий. Спорившие замолчали, прислушались, но я уже покинул амбар. Значит, пустующий дом на краю? Стоило это место наведать. Возможно, там есть кто-то, кто уже давно меня не ждёт. Ведь ждут меня только те, к кому я не приду. По улицам, не оставляя следов, бегали призрачные собаки. Одни играли друг с другом, другие искали хозяев. Кто-то попытался меня лизнуть, а кто-то хотел угрожающе зарычать, но жалобно заскулил, встретившись со мной взглядом. Да, я вам не враг. И не друг. Просто мимо проходил. Не удержавшись, я заглянул по пути в ещё один дом. На полу чистой, только сегодня убранной комнаты играли дети. Девочка и мальчик трех-четырёх лет. Весёлые, беззаботные. Приятно видеть, что они смирились со своей смертью. Рядом на диване сидели, вероятно, их родители и тихо переговаривались, перебирая детские вещи. Правильно, попрощайтесь сегодня с малютками, чтобы они могли спокойно уйти. Мою ногу боднула кошка, обтёрлась лоснящимся полосатым боком, жалобно мяукнула, смотря прямо в глаза. – Что такое, красавица? Я не тот хозяин, которого ты тут ищешь. Кошка ответила несогласным мрявком и снова потёрлась. – А, понятно… – покачал я головой. – Тогда пошли со мной. Чуть позже я отведу тебя к нему. Похоже, её хозяин умер, а она всё ждала и ждала его, хотя сама уже не была частью мира живых. Так сильно ждала и хотела встречи, что забыла уйти в другой мир. Что же, красавица, я с радостью помогу вспомнить, где твоё место. Но всё же здесь я оказался не из-за тебя. Надо было идти дальше. Я посмотрел на небо. Оно было затянуто облаками, всё ещё падал редкий снег. Такой неспешный, осторожный – пока только напоминание о том, как близко зима и настоящие морозы. Когда живые выдыхали, у них изо рта шёл пар. Это выглядело интересно, жаль, я так никогда не умел. С живыми занимательно, но они никогда не были моей регулярной компанией. Я брожу в поисках других. Нравится ли мне это? Наверное. Это просто работа, мне нет нужды как-то к ней относиться. Знаю только, что меня это совсем не тяготит. Так-так, наверное, об этом отшибе шла речь. Здесь было мало домов и многие из них – темны. Я чувствовал, что немного дальше располагалось кладбище. Удивительно спокойное для Самайна. Не бывает так, чтобы абсолютно все мертвецы решили в эту ночь вести себя прилежно. Интересно, что здесь произошло? Спрошу у кого-нибудь на досуге, а пока… Сложно было не заметить свет в окнах. Как маяк. Для меня ли? Пусть будет так. Я поднялся и постучал в дверь. Кошка осталась ждать у ступеней.

***

Наконец я услышал шаги. Медленные, насторожённые. Конечно, кто же будет ожидать гостей в такую ночь, в такой час? О, в это время обычные люди не приходят! Дверь приоткрылась медленно, со скрипом, но мне уже поднадоело ждать. – Прошу прощенья, что навестил так поздно, прийти пораньше как-то не получилось, – весело сказал я вместо приветствия, распахивая дверь и проходя в дом. Мне не нужно для этого разрешения. – Не беспокойся, я ненадолго, – заверил я девушку. – П-почему ты здесь? Откуда? – спросила она дрожащим голосом. Интересно, каким она меня увидела? Чей облик я принял? Явно того, кто не должен был здесь появиться. Что же, прелестница, тогда мы похожи. Тебя ведь тоже здесь быть не должно. Уже очень давно. Она испуганно отшатнулась от меня, словно ожившего мертвеца или убийцу увидела. Её взгляд заметался по комнате в поисках железа. Она схватила лежавший на столе нож. Я с улыбкой наблюдал за её реакцией. Ожидаемой, но всё равно забавно. Прелестница, не суетись, тебе это всё равно не поможет. Я не человек, чтобы меня мог испугать нож. Я не нежить, чтобы от меня спасло железо. Я просто пешеход. – Ты так не рада меня видеть, что вместо руки подаёшь нож? – я покачал головой. – Понимаю. Никто не рад, но так надо. – Я н-не знаю, зачем ты вернулся, но уходи! Не тревожь мой покой через столько лет! Я ведь т-только подумала, что уже забыла тебя, отпустила… В-вернись туда, откуда вышел! – С радостью, прелестница, – кивнул я согласно, – я обязательно вернусь. Только не один. Не для того тебя искал. Я сделал шаг в её сторону, она попятилась. Я продолжал приближаться до тех пор, пока она не упёрлась спиной в стену. Тогда ей пришлось, сжавшись от страха, выставить перед собой сжатый в трясущихся руках нож, но чем ближе я оказывался, тем сильнее он дымился, стекал на пол. Я тихо рассмеялся. Прости, я ведь говорил, что он не поможет. А, я сделал это не вслух? Извини, бывает. Часто забываю, как тут у людей принято. Ха-ха, да, конечно, я немного слукавил. Не просто пешеход. Это справедливо было для живых людей, но не для неё. Понимаешь, прелестница, я – один из многих помощников смерти. Тот, кто ищет потерянные души и помогает им вернуться. Прелестница, ты уже давно мертва, но забыла об этом, вот и мечешься по земле неприкаянным духом. Я просто хочу вернуть тебе покой. Это не больно и не страшно. Самое страшное ты уже пережила. – Прости, моя прелесть, мне правда жаль, но сегодня я должен забрать тебя с собой, – сказал я с немного печальной улыбкой и огладил холодную щёку. – Когда закончится ночь. А пока... Давай вместе посмотрим на небосвод и проводим огни Самайна. У тебя есть время в последний раз полюбоваться этой дивной ночью.

Мне жаль, что всё закончится печально. Мне правда жаль. Взгляни на небосвод – Пока ещё видны огни Самайна Видны огни холодного Самайна.