каток.

давление. этим словом можно описать всё, что ты в последнее время испытывала. ты была выпускницей, и поэтому каждый твой день был наполнен чувством, будто ты упускаешь что-то важное и ничего не успеваешь. ты бралась за всё, но это всё успешно валилось из рук несколько мгновений спустя. ты была уже порядком опустошена, твоё тело пронзала слабость, и твоих сил хватало лишь на то, чтобы, уставившись в потолок, лежать на кровати, сложив руки на животе. внезапно ты услышала звук уведомления. наитие подсказывало тебе — неспроста оно. дрожащие пальцы набирали пароль, не веря в произошедшее. сообщение было от него. «привет. ты пойдёшь на каток сегодня? если да, то в пять на месте» — гласило послание. и ничто не имело для тебя значения больше. ты, наспех собравшись, выскочила из дома и всю дорогу провела в светлом ожидании чуда. он встретил тебя, сам простоял в очереди за арендой коньков для тебя, и даже завязал их тебе, пускай и криво. его действия были решительно непонятны тебе, поэтому, чтобы хоть как-то прояснить ситуацию ты решилась задать вопрос — кхм… слушай, а кто-то ещё придёт? — э… даже не знаю… нет? — сказал он, замявшись. ты определённо не была к такому готова. — и ты мне даже не сказал? — если бы сказал, ты бы не пришла, верно же? — и когда он вообще успел стать таким проницательным? слишком много вопросов роилось в твоей голове, но ты решила не подавать виду. лишь только выйдя на лёд, вы оба чувствовали неловкость, однако впоследствии новые темы для разговоров всё-таки нашлись. но ему было мало одних разговоров, ему нужна была скорость. а ехала ты медленно, во-первых, потому что давно не вставала на лёд и, во-вторых, потому что очень боялась кого-нибудь переехать или упасть. — давай руку — нет… — давай, а то надоела уже так медленно ехать — и после этих слов, несмотря на твои попытки сопротивления, твоя рука окунулась в его, такую, на удивление, тёплую. для тебя вообще постоянная теплота его рук была загадкой. со временем неловкость несколько развеялась, и ты уже не испытывала дискомфорта своего положения, как тут его рука отпустила твою, и уже обе руки начали легонько подталкивать тебя вперёд. — тихо, просто расслабься, хорошо? — но ты настолько предалась панике, что не смогла сделать ничего лучше, чем сказать: — нет… я боюсь, я не хочу так. — а как ты хочешь? — а ты хотела только одного — провалиться под лёд, потому что понимала, его резкий разворот на тебя хорошим закончиться не мог — может так? — и в следующий миг ты, не успев произнести ни слова, почувствовала, что твои губы оказались в сладком плену его. это было бы наглейшей ложью, если бы ты утверждала, что подобные картины не возникали у тебя в голове. однако в действительности его губы оказались во много раз слаще и это доставляло тебе куда больше приятных (мягко сказано) ощущений, чем ты вообще могла себе представить. но внезапно тебе стало так не по себе по какой-то непонятной причине, и, отстранившись, ты ответила: — я хочу уйти отсюда. уйти, уйти и только — давай пойдём… о чёрт, ты что плачешь? дурочка что ли? а если у тебя глаза заледенеют? — сам дурак. слёзы солёные, как они при такой температуре замёрзнут? — он бы возразил, да боялся ещё больше тебя расстроить. ты пребывала в полнейшем шоке и могла лишь ронять одинокие слезинки, уткнувшись в его грудь и придерживая его за плечи. а он в это время снимал твои коньки и отдавал их обратно. — прости… что мне сделать, чтобы ты не плакала? хочешь какао купим? — ты кивнула. — давай в кофиксе? — как скажешь… в кофейне под действием какао ты словно оттаяла. твои глаза приобрели живой огонёк и ты совершенно успокоилась. тепло растекалось по телу не только от горячего напитка, но и от его любящего взгляда и застенчивой улыбки. он согревал тебя как ничто иное. уходить не хотелось, но вас обоих ждали дома, и вы пошли в сторону метро. ты уже собралась прощаться, как вдруг: — я провожу тебя, можно? — я живу в другом конце города, ты… — да, знаю. но я не хочу, чтобы ты ходила одна. я скажу маме. — ладно… спасибо. в поездах было совсем мало народу, ведь уже постепенно сгущалась ночь, и вы сидели в пустом вагоне, и ты наконец могла без зазрения совести положить голову ему на плечо и взять его руку в свою, и не отпускать её до самого дома. — хорошо, что я тебя всё же проводил. м-да, ну и глушь… и раз уж я пожертвовал собой, проводив тебя сюда, могу ли я попросить поцелуй на прощание? только давай не плакать, ладно? — да иди ты… ко мне в смысле —и ваши губы снова слились в таком желанном для обоих поцелуе. — я люблю тебя — уверен? — абсолютно. и не обманул. никогда бы не позволил себе это сделать. с тех пор годовщины вы праздновали только на том самом катке, попивая после дешёвое какао, и завершали свой день, целуясь у подъезда уже вашего собственного дома. многое поменялось с того дня, а любили вы друг друга так же, как тогда, в далёких детстве и юности. никто не понимал секрета ваших отношений, но секрет состоял в том, что секрета как раз и не было. лишь чистая и невинная детская любовь.