vogue

Альфа сидит за своим рабочим столом, читает одно и то же сообщение, которое отправил его менеджер, несколько раз и не может поверить в то, что там написано. Хван уже как больше двух часов находится дома, но так и не переоделся после дороги с самолёта, не поужинал, не обзвонил родных, чтобы сообщить, что он в безопасности. Весь день мужчина был на нервах и никак не мог ни на чём сосредоточиться. Голова была забита сегодняшней новостью. И вот Хёнджин в сотый раз перечитывает сообщение. от: Минхо-хён. "Они заключили договор. У тебя будет фотосессия с мелким." Хван снимает с себя пиджак, кладёт его на стол, откидывается назад в кресле и протирает свои глаза, пытаясь сосредоточиться. Давит на них слишком сильно, от нервов, из-за чего перед глазами играют разные огни, но голова отчётливо выводит изображение будущего коллеги, чем только сильнее раздражает мужчину. Краем уха он слышит, как его собака царапает дверь, но впускать не собирается, так как его комната слишком холодная, открытый балкон быстро проветрил её, а Кками может замёрзнуть, она совсем недавно выздоровела. Альфа обожает холод и плохо переносит жару. Он спит в ледяной кровати, в его комнате прохладнее, чем во всём замке Эльзы из холодного сердца. Его сердце намного холоднее. Сейчас конец осени, а у Хвана все окна в комнате на распашку, но сейчас он переборщил с этим, потому что до сих пор шокирован последней новостью.  Чтобы не мучить себя голодом, мыслями, а Кками одиночеством, Хёнджин, наконец-то, переодевается в домашнюю одежду и выходит из комнаты. Нет, Хван не дурак, он иногда спит в тёплой кровати, но только если с ним Кками или если он сам уже замёрз. Происходит данное крайне редко.  Хёнджин часто остаётся дома у своих друзей или родителей, потому что одному ему слишком одиноко. Да, у него есть его верная девочка рядом, но иногда не хватает тепла. Альфа вырос в полноценной семье, где не было стыдно проявлять свои чувства на людях, когда как менталитет некоторых запрещал подобное. В его семье всегда было принято обниматься перед учёбой, после, много проводить времени вместе, часто гулять, признаваться в любви по несколько раз в день. Но времена меняются, он вырос, его работа не позволяет ему сейчас столько быть дома, потому что в других странах и на съёмках он бывает чаще, чем в своём собственном доме, что удобно расположен для передвижения, в большом городе родной Кореи. Сейчас альфа  страдает от тоски. И чтобы себя хоть как-то утешить, в последнее время он бывает дома, у своей стаи, сразу после каждого перелёта, как бы много времени у него это не занимало, а совместное времяпрепровождение становится слишком коротким. Там всегда его ждут отец с папой и младшие братья, всегда тепло поприветствуют, радуются его подаркам, а время проводят дома, под разные настольные игры. Спокойно прогуляться не выходит, альфа быстро набирает популярность, но на своих заслуженных отпусках Хван хватает всю семью в охапку и водит их на рыбалку, в поход, к бабушке с дедушкой за город, чтобы собраться всем вместе. Также приедут ещё тёти с дядями и двоюродные братья с сёстрами. Хван всегда туда рвётся, потому что только там его настоящая семья, которая ценит и любит его таким, какой он есть. «Тебе уже двадцать девять! Найди себе кого-то.»  Самое забавное в этой фразе то, что ему такое говорят не семья Хёнджина или близкие друзья, которые и так понимают как тоскливо их другу, а чужие альфе люди. Интернет-пользователи, журналисты, новые знакомые, коллеги, подписчики и остальные по списку. Многие распространяли слухи о том, какой он ужасный альфа, который оскорбляет омег, замахивается на персонал слабого пола, домогается и чего только ещё не было придумано его хейтерами. Компания пытались опровергнуть, защитить, у них и вышло предоставить все нужные доказательства, но интернет помнит всё, а слушает он только «жертв», благодаря чему у Хёнджина и нет никого. Полагаться на истинность не получается,  когда от этого ничего и не осталось, а на других смотреть и быть с ними он не может. Хван не раз чувствовал от омег свой любимый запах, из-за чего сердце трепетало, не верилось, что вот, возможно, его, тот самый, которому он достанет звезду с неба, но ничего бóльше никогда не ощущал. Даже волк никак не проявлял интерес, было абсолютно всё равно. Хёнджин многое вытерпел за уже двенадцать лет работы в этой сфере, кого только не встречал, с кем только не виделся и что только о себе не читал или не слышал, но мальчишка из «kim entertainment», с которым у него фотосессия, переходил все границы. «Старость настолько сильно испортила вам зрение, что вы не знаете, где сидите?». «Да что с вами такое, господин Хван? Кроме очевидных внешних недостатков.» «Может, вам сделать лицо попроще? А то слишком жуткий взгляд.» И многое тому подобное. Но Хван не оставался в сторонке и отвечал малому тем же, будто ребёнок, ведясь на провокации. Хоть и потом жалел об этом, ведь шёл на поводу у паренька. Виделись они всего два раза. Первое «знакомство» прошло на показе новой осенне-зимней коллекции, но они просто бросили друг другу колкости, потому что парень уже тогда говорил об альфе на своих прямых эфирах. «Хёнджин-сонбэним? Ему бы пора на пенсию.» Второе было на совместной фотосессии для журнала, когда позвали несколько моделей с разных агентств, и всё закончилось не очень хорошо. Очередная перепалка, за что он получил оплеуху от Минхо.  Хёнджин сыплет корм в миску для Кками, а сам наливает себе холодный дюшес, есть совсем не хотелось, хоть он и после самолёта не перекусывал. Мужчина только вернулся домой с месячной поездки, а тут такие новости. Парня от мыслей отвлекает звонок на телефон, альфа даже не проверяет кто звонил, тут же берёт, ведь его номер есть всего у нескольких людей: семьи и друзей, а всё остальное только через Минхо. Вот и он. ― Пришёл в себя? ― Хёнджин так и думал, Минхо ждал, пока Хван всё проанализирует, чтобы не беспокоить его раньше времени, слишком хорошо менеджер его знает.  ― Можно и так сказать, ― Хван садится на корточки перед телевизором и поглаживает своего друга, что прибежал к нему, ― как они так подружились, что простили все обиды друг другу? ― паренёк не единственный, кто приставал к Хвану, их компании просто ненавидели друг друга, ещё до знакомства альфы и омеги. ― У них новый директор. Ты что, новости не смотрел? ― Хван слышит, как его друг-менеджер садится в машину и заводит её.  ― Я целый месяц был в Америке, мы три недели репетировали одно и то же, фотографировались без конца, сидели на диете, постоянно ходил на замеры, я так уставал, что как только приходил домой – вырубался. Я даже родителям с тобой не звонил, конечно я не знал, что здесь происходило, ― Хван включает телевизор и смотрит новости, в которых как раз рассказывают о показе мод, в котором он, собственно, и участвовал.  ― Да, понял я, понял, но всё равно не могу в это поверить, — вздыхает Мин в трубку, слышно, как тот заводит машину и, кажись, включает громкую связь. ― И когда у меня фотосессия со страшилой? ― Хван переключает канал и натыкается на симпсонов, альфа решает смотреть их.  ― Хватит вести себя как ребёнок и называть его страшилой. Ты прекрасно знаешь, что он не такой, ― Хёнджин соглашается с ним, ему просто захотелось пошутить, но в слух он этого не скажет, ― Кстати, она на следующей неделе, так как ребёнок ещё не приехал.  — Ясно, — печально вздыхает альфа, прикрывая глаза, чтобы сконцентрироваться, — Знаешь, я готов спрыгнуть из окна, чтобы проверить, сон это или нет. Настолько всё нереально.  — Ага, конечно, чтобы завтра везде в газетах было написано: «Хван Хёнджин - модель, плейбой, амбассадор «versace» и лицо компании «lee brothers» найден у себя во дворе мёртвым из-за фотосессии с омегой...»  — Не просто с омегой, а с самим Феликсом, Ли Ёнбоком.  ― Не драматизируй, всё пройдёт хорошо, ― Хёнджин надеется на это.   

***

Хван встаёт раньше будильника и идёт приводить себя в порядок. Сегодня он замёрз знатно, вечером резко похолодало и он мёрз всю ночь, но никак не просыпался. Поэтому его сейчас дёргает от каждого дуновения ветра. Позавтракав и погуляв с Кками на заднем дворе дома, мужчина подходит к своим воротам, держа в руках сумку со своими вещами, потому что за ним приедет Минхо.  Хёнджин видит джип Ли издалека, улыбка сама растягивается на его устах, поэтому резко запрыгивает на переднее сиденье. От запаха близкого человека на него накатывает тоска и он тянется к альфе, утыкается ему в грудь, тот без слов обнимает в ответ и говорит о том, что тоже скучал по нему. Хван старается побольше посидеть именно в такой атмосфере, но им надо спешить, поэтому он отпускает Минхо, но старший берёт его ладонь, сжимает её в своей, пытаясь так подбодрить альфу и заодно согреть его руку. Они быстро доезжают до фотостудии и им говорят, что Феликс в своей гримёрной готовится, поэтому Хван направляется в свою, чтобы быстрее начать и закончить это.  Прогнав мысли из головы, которые его посещали последние два дня, альфа полностью отдаёт себя гримёрам и просто обдумывает позы, и только сейчас до него доходит, что ему придётся быть к мелкому очень близко и контактировать с ним, потому что будут делать акцент именно на лицах. Об этом он вообще не думал, когда отдыхал. Ладно, посмотрим, что будет.  Альфу очень быстро красят и показывают, что он должен рекламировать, переодевшись в костюм, Хван выходит из гримёрной и направляется к омеге, что уже во всю красуется и улыбается перед камерой.  ― Доброе утро, господин Хван, ― господин Чу, фотограф, с которым Хёнджин не раз сотрудничал, встречает его, альфа кланяется в ответ бете и приветствует омегу коротким кивком.  ― Ли, вы сегодня просто неотразимы, ― Хван затылком чувствует, как все за ними наблюдают и ждут колкости в сторону друг друга, но у Хёнджина другие планы, сегодня он быстро фотографируется и сваливает к своим родителям. Ему обещали двухнедельный отдых.  ― Благодарю вас, господин Хван, вам очень идёт белая водолазка, ― и это всё что пришло в его голову?  ― Спасибо, надеюсь сработаемся, удачи, ― Хван протягивает руку, и парень её пожимает.  ― Я тоже, ― больше поговорить не получается, так как предстоит много работы.  Хван, всё время, пока они фотографируются, ловит взглядом краснеющее лицо парня, которому не привычно контактировать так с альфой, особенно с ним. Насколько Хёнджин знает, омега ни разу не фотографировался отдельно с альфой. Были съёмки только с омегами, бетами, гаммами и общие, но никогда не было личных с альфой. Особенно непривычно – так это прижиматься к альфе. Пока Феликс держит биби крем и показывает его у лица Хвана, тот обнимает парня за талию и тянет к себе, ведь так удобнее фотографироваться. Его грудь вплотную прижимается к спине омеги, чтобы быть на одном уровне, из-за чего через одежду альфа чувствует сердцебиение и сбитое дыхание. Дышит он глубоко и встаёт на носочки, чтобы лица были на одном уровне с альфой, Хван считает это забавным, потому что тот тяжело пыхтит. Иногда он подыгрывает ему, опускает голову ниже, на плечо, поворачивается к камере корпусом, из-за чего носом утыкается в шею, за ухо и в висок омеги. Парнишку бьёт мелкая дрожь от всех действий, а Хвану такая реакция на себя нравится. Очень. Из-за чего он решает ещё поиздеваться над Феликсом. Хёнджин кладёт свою руку через талию парня, тем самым обнимая сзади, и уже прижимает его к себе, а парень издаёт тихий писк… Слишком мило. И только сейчас Хёнджин чувствует запах парня, что стоит перед ним. Лесные ягоды. Его любимый аромат. От запаха голову немного кружит, а волк внутри вот-вот забушует. Хван не раз встречал омег с этим запахом, но судьба точно не их ему предписывала, потому что рядом с ними он ничего не чувствовал, а сейчас у альфы разливается тепло по всему телу. Так и хочется продолжать, прижимать к себе парня, вдыхать его запах, утешать и охранять… и Хван вспоминает, что перед отъездом парню только-только исполнилось двадцать, поэтому Хван до этого и не чувствовал его аромата. Альфа решил сжалиться над парнем (на самом деле над собой), поэтому резко предлагает перерыв.  ― Господин Чу, давайте передохнём немного? ― Хёнджин слышит, как парень облегчённо выдыхает.  ― Да, думаю с этим закончили, можете идти переодеваться и отдыхать. Я переговорю и возьмёмся за вторые образы. Омега, как только получает разрешение, трогается с места и убегает в гримёрную. Хван уходит в свою. Хёнджина быстро приводят в порядок, снова красят, альфа переодевается и выходит из гримёрной, слишком душно в ней. Весь стафф бегает, туда-сюда, меняя локацию, в предыдущей снимают сами средства вблизи, а он ищет Феликса, и не знает зачем. Ему слишком скучно, стафф не отвлекается, Минхо его высадил и уехал обратно, поэтому остаётся только бедный омега. Хёнджин слышит, как работники говорят о том, что тот не выходил из гримёрной, и не впускал никого, говорил, что сам справится с этим и даже не перекусил, а Хвана, почему-то, так тянет в чужую комнату. По дороге к ней альфа берёт два круассана и чашечку капучино, чтобы угостить паренька, который, конечно, как и все они, сидит на диете, но не морить же себя голодом. Хёнджин не знает, почему это делает, но так хочется позаботиться о пареньке, успокоить, сказать что он его не тронет и всё хорошо, а так же хочется накормить. Странные чувства, но такие родные. Подобные таким Хван проявлял только на свою семью. Альфе говорят, что дверь не заперта, но он всё равно вежливо стучится, в ответ тишина, поэтому он решает уже самостоятельно открыть. Но, стоя у двери, только дотронувшись до ручки, ему сильнее кружит голову, и почему-то она тяжелеет. Альфа открывает дверь, в нос бьёт сильный запах лесных ягод, будто оседает на языке, как жвачка с таким вкусом, из-за чего рот наполняется слюной. Мужчина заходит в гримёрную и закрывает за собой дверь. Хван замечает Феликса, что стоит у туалетного столика, и тот сжимается от боли, хватая живот. Альфа тут же подбегает к парню и то, что держал в руках, ставит на стол. — Эй, Феликс, всё хорошо? — у Хвана голова идёт кругом, но он пытается себя сдержать, ведь не может он на ребёнка накинуться, хоть и уже понимает, что с младшим происходит.  — Помоги, пожалуйста, — Ли хватает альфу за руку и утыкается ему в шею, вдыхая аромат альфы, — чёрный чай, мой любимый, — у Хвана уходит земля из-под ног. «Тебя так штормит к пареньку только из-за запаха! Это пройдёт.» – об этом кричит мозг.  «До этого такого не бывало. Забирай его!» – воет волк, ведь Хван никогда не реагировал на чужие течки.  Хёнджин доверяет второму больше, просто из-за ощущений. У Хвана дрожат руки из-за прикосновений паренька, маленькие пальчики которого мнут его плечи, забравшись под пиджак, согревая его. Из-за его запаха, из-за его теплоты – мужчина сгорает. И это единственный жар, от которого Хвану не становится плохо. Он считает, что это ещё одна важная деталь. Альфа приподнимает омегу за талию, сажает на столик и шепчет, что вернётся, а Феликс хнычет, от того, что он ушёл. Хёнджин подбегает к двери, запирает её, проверяет, всё ли в порядке, и обратно возвращается к омеге. Хван думает, правильно ли поступает, что пользуется таким податливым омегой, но ему так хочется сделать пареньку приятно, ведь он чувствует его боль, из-за чего убеждается в том, что они… истинные. Отец рассказывал, что истинные чувствуют боль, счастье, горечь, одиночество и всё остальное, что испытывают альфы и омеги, но он сам никогда не чувствовал этого, ни с кем, поэтому не понимал чужие слова, а сейчас всё встаёт на свои места. Омега чувствует, как альфа борется с самим собой, больше сдерживается, чем даёт себе расслабиться, ведь лучше дать подавители, как несколько минут назад стафф , чтобы можно было поговорить и обсудить всё, но Феликс слишком долго терпел, он хочет Хёнджина, поэтому берёт первый шаг на себя. Ли хватает Хёнджина за рубашку, тянет на себя и впивается в чужие пухлые губы своими, не менее большими, порозовевшими от укусов.  Хёнджин сдаётся. Тормоза ему отказывают, а волк внутри ликует от касания нежного омеги. Он теперь полностью принадлежит этому двадцатилетнему ребёнку. Из-за поцелуя истинного ему уже на всё наплевать.  Хван вжимает омегу в себя за талию и жадно впивается в податливые губы. Феликс обвивает руками чужую шею, омега разводит ноги, и альфа оказывается между ними слишком быстро, тесно прижимается. Истинные целуются второпях, роняют на пол палетки, косметику, круассаны, что любезно принёс альфа, не отвлекаются на это вообще. Хвану кажется, что это вот-вот закончится, что что-то произойдет не так и их прервут, поэтому он жадно цепляется за омегу, но тот его успокаивает. Ли целует его по всему лицу: по щекам, вискам, лбу, носу и без конца шепчет: «Лучший альфа... мой альфа.», Хёнджин готов заплакать от этих слов. Альфа решает ответить омеге тем же, Хёнджин поцелуями задевает ухо омеги, на котором только недавно сделали прокол, тот пищит от боли, а альфа тут же извиняется, целуя шею, омега полностью растворяется и просит больше, тихонько поскуливая имя своего предмета воздыхания, чьи фото были развешаны по комнате, а все интервью просмотрены по десятку раз. Хёнджин выполняет желание своего омеги.  Хван подхватывает Ли, тот неумело, но старательно обвивает талию ногами, за шею цепляется только сильнее, альфа несёт его на диван, так как на столе парню будет неудобно и больно. Хёнджин умиляется и умирает от прикосновений Феликса, что своими маленькими, но ловкими пальчиками, пробрался под его рубашку и массировал грудь, заставляя возбуждению пробиться не только из-за запаха истинного, но и ласками давно нетронутого тела. Хёнджин снова тянется за поцелуем, и ему отвечают с более сильной жадностью, резким рвением получить своё. Альфа расстёгивает рубашку омеги, усыпает шею, плечи и ключицы быстрыми, только на этот раз, поцелуями, впитывает аромат глубже и зверски облизывает нежную, карамельную кожу перед собой. Губы быстро спускаются к груди паренька, где уделяется время каждому тёмному соску и ореолу вокруг них. Хван слышит, как парень начал тяжело дышать и мычать от нетерпения, но он не торопится. Хёнджин, как скотина, потеет, от духоты и жары в комнате, он и так не особо это любит, но рядом со своим омегой, альфа на всё забивает. Все проблемы в жизни, в самом мире просто затихают, когда он рядом с омегой сейчас. Из-за накапливающегося пота его волосы липнут ко лбу, омега замечает это и протирает своей рукой чужой лоб, виски, убирая отросшие локоны, в которые влюблена точно часть планеты. Только вот весь Хван Хёнджин теперь принадлежит только ему. Альфа облизывает свои пальцы правой руки и берёт правый сосок омеги, чтобы поиграться, отвлечь немного. Феликс издаёт высокий, но тихий стон, грудь от незапланированной течки становится слишком чувствительной, а Хёнджин готов кончить только от одного этого звука. Альфа не сдерживается и губами снова обхватывает левый сосок омеги, покусывает и тянет. У альфы кругом голова от стонов, что издаёт парень, уши Хвана слишком чувствительные, а удовлетворённые звуки младшего он теперь хочет слушать на повторе. Затем мужчина берёт правый в рот, а левую руку спускает на бугорок, что торчит из брюк омеги, и сжимает весь пах сразу, что позволяет сделать большая ладонь. Ёнбок низко стонет и молит о большем, Хван подчиняется, как самый верный слуга. Расстегнув брюки, Хван снимает с омеги их вместе с боксёрами и сразу видит среднего размера член, который от потери давления шлёпает о живот, выставляет себя на показ: весь покрасневший, истекающий естественной смазкой, вязкой и солоноватой, как и анус паренька, откуда выделяется точно сладкая природная смесь. Феликс стыдливо отворачивается, но Хван хочет, чтобы тот смотрел и запоминал всё, что видит. — Милый, — альфа не знает, как это произошло, обращение просто вырвалось из уст, будто что-то привычное и правильное, — смотри на меня, — Хёнджин нежно целует щеку Феликса и успокаивающе поглаживает по голове, пальцами массируя кожу головы. Феликс через силу, поборов себя, поворачивается к Хёнджину и тихо просит поцелуй, тот с удовольствием дарит его, стараясь сделать его более ласковым, мягким, аккуратным. Хван чувствует, как расслабляется парень, поэтому возвращается в прежнее положение. Щеки омеги горят, как самая спелая клубника, и Хван думает, что это лучшее сравнение этого паренька. Мужчина склоняется,  начинает целовать колени Феликса, аккуратно, нежно, переходит на бёдра, где, уже без совести, оставляет красные следы, не слишком грубо, но чтобы заметно, только для них двоих, тем самым помечая мальчишку, а тому слишком сильно это нравится. Собственнические повадки играют у всех них.  Правая рука омеги находится в чёрных, как смоль, волосах альфы и иногда стирает чужой пот со лба, а левая схватила диван. Феликс от поцелуев выгибается, откидывает голову назад, но снова возвращает на своего альфу. Омега думает, что сломал себе шею из-за того, как резко он её откинул, а всё из-за альфы, что взял истекающую естественной смазкой плоть в рот. Феликсу хочется кончить, но он держится, потому что хочет ощутить Хёнджина в себе, а на два раза его точно не хватит, ведь это его первая течка. Хёнджин сосёт очень нежно, обводит каждую венку языком, медленно насаживается и так же медленно выпускает его изо рта, но удерживает в хорошем вакууме, плотно втягивает и кончик лижет, как мороженку, всё больше горошин смазки забирая в рот. Ли не раз представлял себя в постели с Хёнджином, но то, что происходит сейчас, в сотню раз лучше всех его фантазий для дрочки и вообще пошлых снов. Феликс настолько сильно расслабился, что не сразу почувствовал палец Хвана в себе. Омега громко стонет, больше от неожиданности и сам насаживается, потому что слишком мало, Хёнджин выпускает его член изо рта, а омега даже благодарен, ведь ещё немного и всё закончилось бы намного раньше нужного.  Хёнджин вводит в омегу второй палец сразу, так как не видит никаких преград, ведь тело паренька давно поняло, кто перед ним и готовилось к тому, что будет, который весь намок от смазки парня, настолько сильно был возбуждён Ликс. Ни с одним омегой у альфы не было тех ощущений и желания, как и звериного состояния продолжить род, как в данную минуту. Сосредоточившись на пальцах, он разводит их как ножницы, давит подушечками на мягкие стенки, раздвигая больше, целует шею и лицо красивой модели перед ним, ведь знал, что этот веснушчатый  парень далеко пойдёт. Альфа растягивает старательно, но мучительно для них двоих чувствует, что омега на пределе, поэтому снимает с себя штаны и боксёры сразу. Хван накрывает свой пах рукой и тихо урчит от долгожданного внимания, потихоньку начинает надрачивать себе, под темп внутри Ёнбока, распределяет свою смазку по всему достоинству, ведь здесь нет нужного тюбика, а внутри парня и так мокро, им хватит для одного раза, второй будет уже не тут. Альфа смотрит на омегу, извиняется глазами, заранее, а Ли просто кивает, обнимает альфу за шею, зарывается носом в плечо и чувствует жжение внизу, когда член, у которого совсем немного набух узел, под давлением заполняет его, но пытается расслабиться. Для последнего подключается альфа, что втягивает парня в долгий, мокрый поцелуй. Хван двигается медленно, не торопясь, останавливаясь, чтобы дать парню привыкнуть, а Феликс чувствует, как Хёнджин сдерживается, ведь не хочет причинять боль, но Ли чувствует, что уже на пределе, надолго его не хватит.  — Давай, сделай как любишь, — Хёнджин сопротивляется, — альфа, прошу, сделай грубее. Молю, альфа, — Феликс хнычет в губы старшего и коротко кусает их, тем самым иногда отрывая кожу с них, ему не будет больно, это и в темпе самого омеги, который как только не пихал в себя игрушки, в подушку постанывая чужое имя альфы напротив.  А Хёнджин снова идёт на чужом поводу и берёт совершенно другой темп. Двигается не нежно, а трахает глубоко и резко, альфа терзает тело омеги, кусает, оставляет следы своих ладоней, зубов, но Ли этого мало, он хочет сильнее, до самого конца, до искр перед глазами, чтобы выключили весь мир вокруг и остались только он и его альфа. Некоторым желаниям свойственно сбываться, и Феликс это получает – в момент оргазма он до крови зарывается ногтями в крепкие плечи альфы и кончает с громким именем истинного на устах. Ли пытается сфокусироваться, Хван выходит из него морщась, ведь узел неприятно пульсирует и желает совершенно другого, и, спустя несколько манипуляций руками, кончает на торс Феликса. Спустя три минуты Хван встаёт с дивана и направляется к столику, а Феликс всё также лежит с закрытыми глазами и пытается прийти в себя. Когда течка спала с глаз вместе со всеми розовыми очками, его начинают терзать сомнения, ведь он первым начал портить их общение. Открывает он их, когда чувствует, как его живот вытирают от своей и чужой спермы салфетками, тем самым резко отключая макаронную фабрику в голове.  Хван боится заговорить, потому что ему страшно, что всё закончится или что его отошьют, Ли это прекрасно чувствует, поэтому наклоняется к альфе и целует в искусанные по большей части им, губы, ему приходится рискнуть и просто довериться своим ощущением. Нежно, мягко, пытаясь донести свою симпатию, что у него и так была адресована альфе, ещё до их знакомства. Парень вздрагивает от холода, ведь он весь голый, а возбуждение и жар ушли, поэтому он прекрасно чувствует, как градус в комнате понизился. Хёнджин разрывает поцелуй и идёт за халатами, что висят здесь всегда.  — Не переносишь холод? — Хёнджин первый подаёт голос, слегка хрипловатый от своих приглушённых, но точно услышанных на всю площадку, стонов, накидывает на парня халат, застёгивает его и берётся за себя. — Терпеть не могу. Я больше по жаре, — Хван садится рядом, а Феликс долго с чем-то борется, но всё же сдаётся и берёт Хвана за руку, переплетая пальцы, — теперь я понимаю, почему истинности в мире почти не осталось, — облизывает и так влажные губы омега, — после такого не выживают.  И теперь Хёнджин уверен, что его кровать и комната больше никогда не будут холодными.