Сцены не на сцене

"моя любовь осталась в двадцатом веке" – Павел Сергеевич, – зовет меня женщина, которую сам я вижу впервые. я снимаю шарф и вместе с ним снег, и говорю: – здрасьте. – видите ли, – продолжает она, робея, и эта робость лучше слов расписывает мне конец предложения, – никто не пришел. прекрасно, – думаю я, и еще: какого хрена ты сам-то приперся? – думаю, это из-за пандемии. – пф, – отвечаю я, встряхивая шарф и намереваясь отправить его туда, где ему и место. рано мы расстались. – там только один человек. во мне зажигается лампочка и тут же гаснет. ты моих книг не читаешь, так что да. что там за человек? – ладно, пойду поздороваюсь. я вхожу в зал, а там, действительно, один человек – парень, лет двадцати: ноги вытянуты, руки скрещены, рубаха в клеточку, джинсы в дырочку, коленки торчат, а на улице мороз. все, как полагается. – здрасьте, – говорю я. – здрасьте, – парирует он. сажусь на стул, отведенный мне. сажусь, как есть, в пальто. руки в карманах. смотрю по сторонам. тяжелые занавески, книжные полки, плохие картины, плохие окна. дует. – может начнете? интересуется парень лет двадцати, у которого все, как полагается. – а, может, по пиву? – я пива не пью. – а что пьешь? – таблетки. нет, мне не становится интересно. хочется зевнуть очень широко. – я прочитал твою книгу. – и как? – не понял посыла. – это бывает. – не разъяснишь? и тут я понимаю, чего мне по-настоящему не хватает в жизни – разъяснять свой посыл какому-то малолетнему наглому хмырю. – вы где работаете? спрашивает он, продолжая наш явно не клеящийся разговор. – а что? – не похоже, что книги приносят вам хоть какой-то доход. – книги как-то больше уносят, чем наоборот. – так где работаете? – на работе. – пф. разочарованно фыркает он, и в помещение входит девочка, лет четырнадцати, прижимая мою книгу к своему сердцу. – здрасьте. говорит она, я киваю. она садится на противоположный конец длинного ряда и отворачивается к окну. ей, наверное, тоже дует. парень смотрит на нее. я не выдерживаю и зеваю, утыкаясь раскрытым ртом в ворот свитера. мы сидим втроем и молчим. по-хорошему, надо бы расходиться. вместо того, чтобы предложить это разумное действие, я чешу висок. посередине между парнем и девчонкой, как мой родной город между Питером и Москвой, присаживается полноватая крайне интеллигентная женщина. ее совершенно белые волосы уложены в идеальную блестящую прическу. она совсем не похожа на мой родной город. – лапчик, вот ты где! восклицает Эльза и врывается в помещение, как порыв ледяного ветра. блядь, – думаю я. – дорогие друзья, – начинает Эльза без извините, – позвольте вам представить нашего любимого автора, Пашу Самсонова. не так давно у него вышел новый роман "14 кегль". потрясающая по своей магнетичности книга, которая уносит нас в новые миры, особенные. Эльза спотыкается. – книга особенная, но вам это и так известно. на лице у Эльзы белая хлопковая маска, похожая на трусы. парень с девчонкой смотрят на нее враждебно. – Паша, твоя книга, тебе и слово. хуй вам. думаю я и еще. зачем же ты приперся? – здрасьте. снова говорю я. Эльза: – Паша, ну же. я улыбаюсь и нужаю: – если кому надо подписать книжку, я подпишу. спасибо, что пришли. это очень мило. Эльза смотрит на меня, как на врага. в коридоре, когда она накидывается на меня, я объясняю ей, что знакомство с книгой всегда лучше, чем знакомство с ее автором. на улице я достаю сигарету, но у меня нет спичек – коробок пустой. – спички есть? спрашиваю я у парня, у которого все, как полагается, даже спички. охотничьи. огонь горит почти вечность. – вы меня не убедили. говорит он. – в чем это? хоть мне похуй, честно говоря. – в том самом. пиздец загадочно. – ну окей. на нет и суда нет. заканчиваю я эту светскую беседу и собираюсь удалиться. – спички у тебя лютые. – и не только спички. – многообещающе. – ты даже не представляешь. где мои семнадцать лет, чтобы это все меня хоть сколько-нибудь впечатлило? – пока. говорю я. – Кай. прощается он. я знаю эту шутку. – где? он смеется. а я нет.