Самый вкусный

Карточка и слово: Виварий, Вкусный Размер: мини, 2045 слов (внелимит) Пейринг/Персонажи: Стивен Роджерс, Баки Барнс, Шерон Картер, Тони Старк, Кастиэль Категория: джен Рейтинг: G Жанр: мистика, кроссовер со Сверхъестественным Предупреждения: отклонения от канона, сверхъестественные существа, смена сущности *** После Озарения и падения хелликериеров Баки пропал. Стив не находил себе места: чувство вины терзало, крутило, тёрло изнутри наждачкой. Тогда в сороковых он не успел, не настоял на поисках, не спас — смирился, обрёк единственного родного человека на семьдесят лет плена и пыток. И сейчас снова не справился. Зачем нужна эта хвалёная суперсила, если её не хватило, чтобы удержать в руках единственную жизнь, которая была по-настоящему дорога? Даже дороже собственной. Днём Роджерс искал. Он лично проверял объекты Гидры в Вашингтоне и пригородах: явочные квартиры, лаборатории, склады. Вдова и Сокол расширили круг поисков, но Старк обнадёживал: Барнс границу штата не пересекал. Его новейший алгоритм распознавания лиц сбоев не давал, но и подсказать точное местонахождение Зимнего Солдата не мог: тот мелькал то там, то здесь, не задерживаясь на одном месте. По вечерам накатывало горькое отчаяние и бессилие, от которого хотелось лезть на стену, а ночью бессонница прижимала к кровати душным покрывалом. Помощь пришла, откуда Стив не ждал — Шерон Картер, Агент 13, из соседней квартиры. Сначала она зашла за солью, потом передала бумаги с работы, а потом принесла упаковку баночного пива Стиву, сама пристроилась на кожаном диване в гостиной и вытащила спицы: "Рассказывай". Роджерс долго молчал под мерный металлический перестук, а потом открыл рот и не смог остановиться. Он рассказывал, про Бруклин тридцатых и сороковых, про первую влюблённость Баки, про толпы поклонниц, которые окружили того после семнадцати и увивались вплоть до самой отправки на фронт. Шерон не посягала на его свободу и чувства, она просто слушала, иногда за весь вечер ни разу не подняв на него глаза. И к моменту её ухода Стива отпускало. Он снова мог спать, чтобы утром опять с головой окунуться в поиски и к вечеру быть в полном раздрае. Его так и мотало на этих качелях от тоски к надежде, и только спокойная соседка как-то умудрялась вытаскивать его своим молчаливым присутствием. Вернувшись во вторник домой раньше обычного, Роджерс нашёл на столе новенькую блестящую папку. Внутри оказалась копия личного дела Маргарет Картер. Большая часть листов была изъята, но остались характеристики, личные данные, информация о семье, послужной список, награды. Стив тщательно изучил документы. Потом вернулся ко второй странице и перечитал снова. Встал, навернул пару кругов по комнате и снова взял папку в руки: — Чертовщина какая-то… В тот вечер Шерон стучалась зря: Стив так и не открыл. А утром ни свет ни заря он отправился в архив ЩИТа, перед самым выходом сбросив Старку запрос. В следующий раз он встретил соседку через пару дней: они столкнулись утром на лестничной площадке, когда оба выходили из своих квартир. Картер выглядела осунувшейся и уставшей, под глазами залегли круги почище его собственных, казалось, даже волосы потускнели. Она грустно улыбнулась. Он посетовал, что сильно задерживается на работе и скучает по их совместным вечерам — надо обязательно повторить, только с делами разберётся... В ЩИТе Роджерса неожиданно перехватил Старк: — Привет, Капитан Сосулька. Оцени — я сам к тебе прилетел. На твой простой вопрос оказалось сложно найти ответ. Пойдём в переговорную. Едва они вошли, Тони выложил на стол какой-то гаджет: — Джарвис, изолируй помещение. — Готово, мистер Старк. — Открой файлы с моего личного облака. Папка "Чудо-женщина". Тони одним движением руки веером раскинул над столом голографические экраны, выбрал несколько файлов, подтянул и увеличил. С каждого из них смотрело одно и то же женское лицо — лицо Шерон Картер. — Я нашёл четверых. Одна — с документами, три — по газетным вырезкам и архивам. Все за период с 1921 по 2000. — Тони щелчком подтянул к себе файл Агента 13. — Мы с Джарвисом прошерстили все её документы, можно сказать, обнюхали и на зуб попробовали. Всё подлинное: водяные знаки, хлопковые волокна, магнитные включения, краски — всё! Только вот незадача — бланки с такими номерами никогда не печатали*. — Спасибо, Тони. Я подумал, у меня паранойя, когда в файле Пегги не нашёл упоминаний о племянниках. Её брат умер бездетным, муж был единственным ребенком в семье. Соседи, как под гипнозом, мямлят про племянницу, но не могут сказать, чья она дочь... — Ты слушай дальше, — перебил Старк. — Возьмём, например, вот эту — Марион Финли, медсестра в психиатрической лечебнице Рузвельт в Рокфорде, штат Иллинойс. Работала там с 1952 по 1964, когда пациенты устроили бунт и больницу для скорбных головой закрыли. О ней нет никаких сведений до, а после её не оказалось ни среди погибших, ни среди пропавших, ни среди выживших. Она просто исчезла — пшик! Теперь посмотри сюда. Тони развернул перед Стивом два оцифрованных чёрно-белых снимка. На обоих был запечатлён персонал лечебницы на фоне мрачного здания из тёмного кирпича — ежегодная фотография ко дню открытия: — Сейчас они расположены в хронологическом порядке. Первая — за пятьдесят четвёртый, вторая за шестьдесят третий. Посмотри на Марион. Вот она — третья справа. Роджерс внимательно пригляделся и у него брови полезли на лоб: — Но, Тони, она же… — Да, Кэп, она молодеет! Хотел бы я быть настолько прокаченным. Но я отвлёкся, — Старк щёлкнул пальцами, подтягивая ещё два файла. — Тоже самое в сороковых — Анна Милтон, медсестра в больнице Коннер-Беверли в Мемфисе, и в двадцатых — госпиталь в Чикаго. Снова медсестра, имя не сохранилось. Стив задумчиво перебирал оцифрованные фотографии и газетные статьи: — Есть ли данные об изменении смертности в этих больницах в период её работы? — Только в Рокфорде и только за шестьдесят второй и шестьдесят третий годы: участились самоубийства среди шизофреников. В остальных случаях глухо, — Старк опёрся бедром о стол и пытливо посмотрел на Роджерса. — Вы с ней встречаетесь? У вас любовь, секс? Скоро свадьба, планируете трёх карапузов? — Не части, Тони. Нет, она… она оказывает мне психологическую поддержку. Мы просто разговариваем, не более. На личные темы. — Вот и пригласи её сегодня, расскажешь что-нибудь трогательно-личное. Но сначала расставь по квартире вот эти игрушки, — Старк высыпал на стол горсть металлических шариков. — Джарвис будет наблюдать за встречей, а Железный человек позагорает на крыше. С крыши твоего дома открывается потрясающий вид на Бруклин! Ты знал? Отвечать на очередную подколку Стив не стал, но с планом согласился. Роджерс как раз успел переодеться, расставить приблуды Старка и налить себе кофе, когда в дверь постучали. Стив немного помедлил, посмотрел на себя в зеркало, пытаясь поймать подходящее настроение, несколько раз глубоко вздохнул и открыл. Соседка выглядела ещё хуже чем утром. Казалось, её заживо съедает изнутри болезнь, душевная ли, физическая, но неумолимо забирающая силы. Кожа была серой, волосы она собрала в тощий пучок на затылке и куталась в толстовку, пытаясь унять озноб. Шерон приняла из рук Стива горячую чашку и прижала её к груди, медленно обходя гостиную и устраиваясь на краю дивана. Роджерс присел рядом, едва касаясь женских колен своими. Так они и сидели в молчании, пока Картер не допила. — Шерон, что с тобой происходит? — Я голодна, Стив, а ты больше меня не кормишь… — её рука медленно потянулась к его. — Ты больше не тоскуешь по Баки. Твои мысли заняты другим. Твои мысли заняты мной. Это плохо… Для нас обоих. Она подняла на него глаза: красные, воспалённые, больные, как у бездомной собаки. И голодные. — Твои боль от потери Баки и слёзы по нему были такими вкусными, — до Стива дотронулись ледяные пальцы, влажные, покрытые мерзким холодным потом. — Ты мог бы кормить меня долгие годы. Кормить досыта. Только ты один. Достаточно было поддерживать в тебе тоску и отчаяние, гнев на самого себя, подбрасывать надежду и снова отнимать её. Ледяная рука медленно ползла выше, оставляя липкий след на предплечье, на футболке, на шее, оглаживая бьющуюся под кожей жилку. Лицо Шерон расплывалось, превращаясь в одутловатый шар из мертвенно-бледной плоти, без носа, с глазами-щёлками и огромным гротескным ртом с акульими зубами в несколько рядов. Волосы падали на пол пучками вонючей гнилой травы, оставляя абсолютно лысый череп в кожистых складках. Тело под одеждой иссыхалось, скрючивалось, изламывалось острыми углами, растягивая ткань спортивного костюма в локтях и коленях. Нечеловечески сильные пальцы сдавили горло, отвратительное лицо приближалось словно для поцелуя: — За полторы тысячи лет на земле ты был самой вкусной моей добычей. Ты как наркотик, Роджерс. Твоё горе беспредельно, твоя боль затапливает внутренности и булькает кровью в горле — тебе даже не нужно подсказывать, ты бы сам терзал себя, давая мне пищу. Стив зачарованно смотрел в глаза, наполненные бесконечным голодом, способным поглотить вселенную и одновременно пожирающим изнутри это странное существо. Тело сковал холод. Он шёл от пальцев на шее, разливаясь мёрзлой тяжестью по рукам и ногам. Роджерс чувствовал себя также, погружаясь в ледяной сон вместе с Валькирией. И также бессильно смирялся с грядущим ничто, теряя желание бороться. Застывшие синим льдом глаза равнодушно следили за тем, как посреди гостиной из ниоткуда возник Баки. Он пригибался к полу, опираясь на одно колено, замерший, как бегун на старте, но готовый рвануться вперёд по первому зову. За его спиной стоял незнакомый мужчина среднего роста в длинном светлом плаще, с взъерошенными чёрными волосами и в криво повязанном галстуке. Барнс смазанным пятном метнулся к дивану, хватая мерзкую тварь левой рукой за горло и отрывая её от Роджерса, приподнимая над собой. На серебристом металле вспыхнули огнём древние знаки, не позволяя добыче вывернуться из захвата, оплетая невидимыми ремнями, связывая по рукам и ногам. Незнакомец, не спеша, подошёл к Зимнему Солдату и его жертве. Чуть склонив голову к правому плечу, он положил ладонь адскому созданию на живот и начал медленно погружать её внутрь. Крови не было. От руки заструился золотой свет, обжигающий глаза, и она вошла в искорёженное тело, как нож в масло. Тварь задёргалась, забилась в захвате Барнса, засипела, выгнулась от боли и рассыпалась пеплом, оставляя после себя тошнотворный запах серы. Стив с шумом втянул воздух и вздрогнул, выходя из оцепенения. Он мгновенно подобрался, глядя на стоящих друг напротив друга мужчин и готовый вмешаться в любой момент. Они представляли собой странный контраст: высокий, плечистый Барнс, напряжённый, как затянутая до отказа пружина, и худощавый незнакомец, весь какой-то расслабленный, нелепый, всё также по-птичьи склоняющий голову на бок. Такие разные внешне, они смотрели друг на друга одинаково бесстрастно, без какого-либо выражения на лицах, как куклы без хозяина, марионетки. И Стиву вдруг стало по-настоящему жутко. — Спасибо, что воззвал ко мне, — голос незнакомца был таким же пресным, как его лицо. — Хочешь вернуть себе память? Вопрос прозвучал без перехода, оглушая своей обыденностью. — Да… — Роджерс не сразу осознал, что слышит собственный шёпот, но его прервало жёсткое "нет". — Я должен вспомнить сам. Мужчина кивнул: — Твой выбор — твой путь. Но я помогу сделать его легче, — он протянул руку и дотронулся до лба Баки двумя пальцами, словно благословляя. У Зимнего закружилась голова. Это давным-давно забытое ощущение потянуло из тумана небытия другие: лёгкость танцевального шага, приятную тяжесть женского тела, взлетающего в воздух с его рук, шуршание многослойных юбок, дружеское объятие, худощавую мужскую фигуру... Именно в этот момент, разбивая окно, в комнату ввалился Железный человек. Дальше завертелось. Стив рванулся к Баки; Зимний на автомате подался в сторону, беря Роджерса в захват; Старк переводил репульсоры с одной фигуры на другую, пытаясь определить источник угрозы. И посреди всей этой кутерьмы всё также невозмутимо стоял гость в помятом плаще с истрёпанным подолом. — Я убрал коды — моя благодарность, — спокойный голос прозвучал набатом. С последним словом мужчина исчез как не бывало, в воздухе повисла тишина. — Мистер Старк, я подтверждаю, что в комнате находятся трое: вы, мистер Роджерс и Джеймс Бьюкенен Барнс. Я более не фиксирую присутствие агента Шерон Картер и индивидуума мужского пола, предварительно опознанного как Джимми Новак, рекламный агент. — Господа, я извиняюсь, что прерываю вас в такой интимный момент, но не могли бы вы расцепиться и объяснить, что тут произошло. Камеры и сенсоры Джарвиса взбесились, данные ещё только предстоит проанализировать, так что будьте добры, удовлетворите моё любопытство, — Тони выступил из костюма и присел на корточки у горы жирного пепла, покрывающего диван и часть пола в гостиной. Он растёр щепотку между пальцами, поднёс руку к носу и скривился. — Воняет как в преисподней. Зимний выпустил Роджерса и встал по стойке смирно, вздёрнув подбородок: — Куратор Роджерс, разрешите? — и дождавшись ошеломлённого кивка, продолжил. — Агент вёл скрытое наблюдение. Объект Шерон Картер была опознана как демон утешения, опасность красного уровня — непосредственная угроза жизни куратора. Собственной подготовки для ликвидации недостаточно, было принято решение активировать протокол "Небесный защитник". Барнс опустился на колени, сжимая руки в замок за спиной: — Готов понести наказание. Старк смотрел, как Роджерс суетился вокруг Зимнего (поднимал на ноги, ощупывал, преданно заглядывал в глаза, то и дело срываясь на Баки-Баки-Баки), задумчиво ковырял носком чёрную грязь на полу и, ни к кому конкретно не обращаясь, произнёс: — Папку подкинул Барнс, это очевидно. Но кто, чёрт его подери, этот мужик в плаще? Рекламный агент? Не смешите меня! Солдат, увлекаемый Стивом к выходу, даже не обернулся, лишь сухо бросил: — Кастиэль, ангел божий. _____________________________________ * Автор понятия не имеет, какие степени защиты применяются в США для печати документов, да и печатаются ли они вообще (или существуют исключительно виртуально), поэтому проиллюстрирована ситуация в РФ. Все упоминаемые способы реально используются (специальные бумаги с хлопком и флуоресцентными волокнами, магнитные краски, нумерация и т.п.).