Эти слухи

      Кенни Маккормик не из тех, кто верит слухам, но иногда… Бывает и так, что не получается перестать думать о тех шепотках, которые слышатся в школьных коридорах. Кенни лучше других знает, что самые бредовые слухи в школе — это правда, а самые, казалось бы, правдивые на первый взгляд — лишь жалкие выдумки.       Ходят слухи, будто бы Кайл не получит стипендию, что правда, приёмная комиссия оказалась жуткими антисемитами. Ходят слухи, что отец Кайла собирается судиться, что, вообще-то, ложь. А ещё ходят слухи, что Картман похитил жену председателя приёмной комиссии, чтобы о Кайле «изменилось мнение». Даже не удивительно, но правда.       Слухи ходят о Баттерсе. О том, что он тюфяк и так и не научился отвечать родителям. Кенни лично видел, как Лео послал отца к чёрту, разумеется, эти слухи ложь. А ещё, слухи о том, что Баттерс гей не утихали, наверное, с четвёртого класса. И плевать, что у того уже было несколько девчонок. Хотя, возможно, это наполовину правда? Баттерс как-то упоминал, что его не слишком волнует пол партнёра, главное, чтобы было «тёплое чувство внутри».       Слухи ходят о самом Кенни, над ними Маккормик смеётся отдельно, очень громко и драматично. В слухах он уже был и девочкой на самом деле, поэтому прятал лицо. Ложь, конечно же, наглая, после неё Кенни перестал так кутаться, хотелось насолить всем поверившим дуракам, но было непривычно очень долго. И плевать, что он мог надеть платье, если хотел, серьёзно, это не их дело. Ничьё, кроме Кенни и его платья, конечно же. Слухи ходят о том, что у него была связь с родной сестрой, отвратительная ложь, и спасибо Эрику за то, что Кенни об этом услышал очень постфактум, а кто распространял это дерьмо он даже не был уверен, но знал, что теперь это останется тайной для всех, кроме Картмана. Люди любят преувеличивать маргинальность бедных слоёв населения, спасибо.       А ещё был Стэн. Но слухов о нём не было. И вот это было самым удивительным. О Стэне можно было говорить… бесконечно много. Больше, чем о любом из них, серьёзно, но этого будто не замечали. Школьные безликие голоса, почему-то, его игнорировали. Когда Маршу было четырнадцать он неожиданно расстался с Вэнди сам. Впервые именно он её бросил, но об этом никто даже не упомянул, пока Стэн сам не рассказал друзьям. Отец Стэна был генератором неприятностей, но в какой-то момент все просто… забыли о нём. Неважно, какое дерьмо творил Рэнди, неважно, что Стэн приезжал за отцом с выражением глубочайшей усталости на лице, никто не шептался об этом. Совсем.       Не было гнилых шепотков, когда из сумки Стэна вывалилась фляжка, очевидно, с каким-то алкогольным напитком. Не было пересудов, когда Марш явился с бисексуальным пином на футболке. Кенни не может не замечать это и… он не из тех, кто распускает слухи или верит им. Но понять не получается, как же так?       Впервые Кенни говорит об этом с Кайлом, он ведь лучший друг Стэна, ну и всё такое прочее. Брофловски смотрит на него удивлённо, задумчиво хмурится, а затем кивает.       — Знаешь, наверное, ты прав, — Говорит Кайл и забывает об этом разговоре. Это не то, чего хотел Кенни, но и рассчитывать на большее не приходится. Кайлу плевать? Окей. На самом деле, хорошо, что про Стэна нет слухов, верно? Просто… Это слишком странно, когда в школе обсуждают всё, от нового парня Вэнди, очевидно, косящейся на Стэна на уроках математики, заканчивая цветом подводки, которую хотела купить Николь месяц назад.       Эрик выглядит заинтересованным чуть сильнее, он размышляет об этом долго и ничего не говорит. Лишь через неделю после разговора он сам подходит и говорит, что да. О Стэне нет слухов. Совсем, он тоже заметил, но ответ на «почему» они так и не находят. С Баттерсом бесполезно об этом говорить, после всего пережитого в младших классах он отчаянно дистанцировался от всего подобного, с него «хватит».       Кенни не говорит об этом со Стэном, вряд ли тому было бы приятно, если бы его обвинили в том, что о нём не распускают слухи. Даже если это не обвинение и вообще, какая-то бредовая претензия. Кенни просто… не понимает, не может понять, как это вообще возможно. Стэн вот, рядом, сидит, смеётся тихо над тем, как Кайл и Картман собачатся, его тёплая ладонь рядом, только коснись… но его будто нет. Его имя в списке учеников, но о нём никогда не говорят. Видео и шоу со Стэном можно найти записанные на дисках и касетах в доме его родителей, но все эти эпизоды или выпуски, которые даже были недавно, будто проходят мимо людей. Стэн есть, о нём есть упоминания, но о нём не говорят. И это пугает немного, потому что его будто не существует.       Кенни часто ощущал в детстве этим «несуществующим элементом» себя, казалось бы, проводя одну треть своего времени между жизнью и смертью или где-то в смерти, ты привыкаешь к тому, что тебя не замечают. Но это было каким-то новым уровнем. Кенни замечали, на него просто было плевать. Стэна, казалось, не замечали, но… пока он сам этого не хотел. И Маккормик думал об этом. А потом о Стэне пошёл странный слух.       Он был настолько неожиданным для их компании, что и Эрик, и Кайл удивлённо смотрели на Маккормика, будто он был виноват в появлении этого «чуда». Но Кенни и сам впервые услышал шепотки этим утром, а тем более, зачем ему распускать… нечто подобное. По школе прошёл слух, что если Стэн Марш укусит тебя, то можно умереть от удовольствия.       Первыми подозреваемыми были вампиры, вот только они не выносили Стэна, потому что он иногда общался с готами даже сейчас, а укус для них был чем-то… эротичным и сокровенным, а потому они тут же отпали. Вторыми подозреваемыми были готы, но они никогда не были заинтересованы в подобном «конформистском дерьме». Если честно, то винить было попросту некого, как не ищи, в школе, казалось бы, никто не умер, откуда это началось оставалось не ясным. Но этот странный слух не забылся ни спустя неделю, ни спустя месяц. Маккормик понял, что вляпался в какое-то дерьмо. Может быть, это была его вина, и он слишком много об этом думал.       Сам Стэн о слухах узнал только через неделю, когда обычная заинтересованность окружающих должна была сойти на нет, но вместо этого, к Маршу подбегает какая-то вампирша, оглядывает его губы почти что с благоговейным трепетом и хрипло просит укусить её.       — Что?.. — Многословность Стэна, однозначно, была воспринята девушкой как нужно. Она покраснела так, что даже через штукатурку это было очевидно, и убежала, резво, будто была в кедах, а не на каблуках. Марш оглянулся на друзей и, пожимая плечами, Эрик рассказал ему об этом слухе.       — Если Стэн Марш тебя укусит, ты умрёшь от того, насколько это хорошо. Как то так, чел. Признавайся, ты подался в вампиры?       — Что?.. Иди к чёрту, Эрик! Что это, вообще, за дерьмо?! — Стэн хмурится, устало касается переносицы и Кенни расслабляется, потому что вот это нормальный, правильный Стэн. И реакция у него нормальная, это просто с городом, как всегда, какой-то бред происходит. Разумеется, всё закончится, видимо, просто немного затянулось новое безумие Южного Парка, случается с любым мелким мистическим городом.       Дерьмо не проходит. Слух продолжает существовать спустя уже почти три месяца, а к Стэну начинают приставать какие-то ненормальные адреналиновые наркоманы, даже взрослые люди, с просьбой их укусить. Стэн адекватный парень, серьёзно, но даже его терпение достигает крайней точки. В школе официально выходит приказ, с запретом просить Марша укусить кого-бы то ни было на территории школы.       Наверное, последней точкой невольно становится Баттерс, а может быть, Кенни и сам безумец, потому что из-за всех этих шепотков за спиной о Стэне и его зубах в чьей-то шее, он постоянно пялится на губы Стэна и… думает. Баттерс говорит, что уже невозможно найти того, кто распустил этот слух, но, может быть, Стэн реально кусал кого-то?       — Ты серьёзно думаешь, что я не заметил бы, как подо мной кто-то умер от удовольствия из-за того, что я попытался откусить кусочек? — Стэн зол, Стэн устал и смотрит на друзей уже почти с отчаяньем. Баттерс пожимает плечами, теория была глупой, но вдруг. Страшнее всего то, что ходят слухи явно не о метафорической смерти, а о вполне реальной остановке сердца от того, насколько приятны могут быть зубы в мягкой плоти.       Стэн продолжает быть главным слухом школы, его караулят на въезде в город и устраивают рейды на автобус, пока он не успел попасть в школу. Слух выходит за какие-то границы нормальности и тогда Кайл, который не верит в это, конечно же, предлагает действительно кого-нибудь укусить.       — Все увидят, что это бред и отстанут от тебя. В конце концов, что приятного может быть в укусе? И ты даже не вампир, чтобы хоть как-то… оправдывать этот бред, — Стэн отклоняет идею сразу же, даже слишком быстро, на взгляд Кенни и… В эту секунду Маккормик замечает их. Зубы Стэна. Не то, чтобы он никогда совсем не замечал, но что-то точно… не так. Они острые. Вроде как, действительно острые. Белые, аккуратные и гипнотизирующие. И… чёрт, Кенни думает, что это действительно может быть приятно. Если бы Стэн укусил его. Конечно же, он молчит и отводит взгляд, но перед глазами всё равно вспыхивает образ чужих клыков. Может быть, ему просто показалось, слухи играют с его воображением, но что-то в зубах Стэна было не так… Бред ведь, так?       Спустя неделю после разговора Кенни не может перестать думать об этом. Ему снятся чёртовы зубы Стэна. Ну, и весь Стэн тоже, конечно же. Он улыбается не так, как всегда, кончиками губ, а действительно широко и зубасто и эти зубы… Кенни всегда во сне касается губ Марша, не может удержаться, Стэн усмехается, открывает рот и прихватывает его палец зубами и… И Кенни всегда тянет Стэна на себя, а просыпается за секунду до того, как клыки разорвут тонкую кожу где-то между плечом и шеей. Маккормик чувствует себя идиотом и даже разочек стреляет себе в висок из припрятанного глока, но идиотское наваждение не проходит. Чёрт-чёрт-чёрт подери…       Слухи доходят и до семьи Стэна, но они к этому удивительно пофигистичны. Иногда Кенни замечает, как к Шерон, приехавший в город в магазин, подходят какие-то люди и даже предлагают деньги, если её сын их укусит. Женщина спокойно отказывается, даже не глядя на этих ненормальных. Самое ужасное, что Кенни такой же ненормальный, но… если серьёзно, умереть от удовольствия было бы неплохо. К тому же, если ты всегда можешь вернуться и даже повторить этот незабываемый опыт. Думать о том, чтобы Стэн укусил его во второй раз, когда даже не было первого — абсолютно безумно. Кенни в курсе, но ничего не может поделать с собой.       Выход на каникулы ничем не помогает, Стэн ночует попеременно у всех друзей, потому что его дом окружил лагерь психопатов, ждущих его возвращения и надеющихся получить «смертельный укус». Эрик смеётся, шутит о том, что сдохнут они все от заражения крови, потому что Стэн вечно забывает зубную щётку у Кайла и не чистит зубы, пока ночует у остальных. Не то, чтобы из-за этого Кенни или кого-то ещё оставили эти ужасные мысли о смертельном укусе.       Ужасно то, что даже когда Стэн ночует у него и спит в мешке прямо в метре от Кенни, Маккормик не может перестать думать об этом. Серьёзно, как это будет? Они выглядят острыми, смогут ли они прокусить его кожу легко? Или Стэну будет нужно сильно сжать челюсть? Пробьют ли зубы кожу или нет? Как глубоко? Настоящее безумие.       Каникулы проходят, они переходят в новый класс и чёртов слух становится ещё более безумным. «Укус может не убить, но ты станешь зависим от этого, потому что это очень хорошо». Это уже больше похоже на вампирскую интерпретацию, но им всё равно нечего предъявить. Слухам поддаются даже их ненормальные преподаватели, на обеде Кайл рассказывает, что видел, как миссис Смит пялилась весь урок на губы Стэна. Эрик ставит сотку на то, что весь урок она «текла как сука». Стэн отбирает у обоих сок и велит им идти нахуй.       Время идёт и, кажется, все немного утихают в своей ненормальной активности. К Стэну перестают так активно лезть, видимо, осознав, наконец-то, насколько это было ненормально. Артиллерия стала более изощрённой и Стэна зовут на свидания. Или… поговорить. И да, всё ещё продолжают предлагать деньги ему и его семье, но цель у всех одна. Чёртов укус, пропади пропадом тот день, когда это началось.       Приближается Хэллоуин, и все обсуждают костюмы, ну, кроме Марша. Он действительно не планирует покидать в этот вечер дом семьи Брофловски, потому что всё ещё не может ходить по улицам без лишнего внимания. Конечно, без Стэна это не то, но как когда-то в детстве, они договариваются взять его с собой в формате планшета. Так Стэн точно избежит просьб укусить кого-то, у подобной техники зубов пока нет.       Эрик великодушно предлагает отдать Стэну часть конфет, шутит о том, что может быть хоть кариес убьёт в людях желание познакомить своё горло и клыки Стэна, но это кажется бредом. Полгода, почти полгода эти чёртовы слухи ходят по Южному Парку, добрались уже до Денвера и не планируют как-то стихать. Или, хотя бы, хоть немного стать понятнее и логичнее. В общем, никто на самом деле не верит, что это когда-нибудь закончится. Местные жители были хороши в том, чтобы помешаться на чём-то до психа, но никогда это не затягивалось так надолго. Утром Рэнди потребовал, чтобы Стэн укусил ЕГО.       Стэн собрал свои вещи в мгновение ока, перебравшись к лучшему другу на соседнюю подушку. Отбиться от Айка было бы проще, чем от поехавшего отца. Кенни жмурится, думая о том, что в этих слухах точно прячется какая-то чертовщина, нужно только понять откуда они пошли… Может быть невольно, но на этот Хэллоиун он решает нарядиться в ангела, Баттерс мастерит ему фальшивый нимб и крылья, а, чтобы их можно было проще снять, костюм был максимально свободным. Кенни думает о том, что если бы Стэн захотел его укусить, то проблем бы не возникло, и даже не борется с желанием дать самому себе по лицу. Баттерс дёргается, будто Кенни не себе пощёчину отвесил, а ему. Настоящие безумие, а ведь Маккормик считал, что умеет с ним бороться.       Каким-то чудом, Стэн вдруг соглашается на костюм и пойти с ними, может быть, он просто очень устал постоянно сидеть то в доме, то в школе, лишь бы не лезли, а может быть он любит Хэллоуин. Нет, серьёзно, Стэн всегда старался над собственным костюмом, и хотя они уже давно не ходят по домам собирать конфеты сами, но из-за Айка и Карен они всё равно проходятся по домам в начале вечера, получая свою долю… А ближе к полуночи, подростки собираются у пруда и творят какие-то безумства. Может быть, в этом году там будет алкоголь, может быть, это единственная причина, по которой Стэн пойдёт с ними. Кенни никогда не забывает о том, что могло бы стать слухами о Стэне, но так и не стало.       Времени у Марша остаётся не так много, буквально два дня, но в Хэллоуинский вечер он приходит к ним в… очень хорошем костюме. Как всегда, конечно, но чёрт! Стэну идут и эти небольшие чёрные рога, торчащие из взъерошенных волос, и то, что на нём нет шапки даже немного будоражит. На Стэне какая-то футболка, брякают цепи, браслеты с шипами, жутковатые ремни. Он явно просто одолжил это у готов, ну, или это их какие-нибудь подарки, они же тусуются иногда, так? Из-под ремня торчит длинный и тонкий чёрный хвост, кажется, покрытый каким-то мехом, но Кенни не спрашивает и не хватает его бесцеремонно, а потому лишь горит от любопытства. А ещё… Кажется, но зубы Стэна выглядят как-то… Острее? Никто ничего не говорит и Маккормик шепчет себе не думать об этом, хватит. Айк ухмыляется, маленький ублюдок и шутливо спрашивает, с каких пор у Кенни и Стэна парные костюмы. Стэн смеётся и фыркает, а Кенни думает о том, что он пиздец как влип. И… может быть, дело не только в том, что он хочет быть укушенным. Или совсем не в этом.       Ближе к вечеру они сплавляют мелких домой и движутся к пруду. Как-то незаметно их компания расходится и Кенни осознаёт, что не знает, куда делись Кайл и Картман, а Баттерс уходит танцевать, когда кто-то притаскивает музыкальную установку. На улице прохладно, но это не слишком волнует воодушевлённую и пьяную толпу подростков. Стэн не берёт пиво, сложенное под деревом, а нагло достаёт из кармана куртки, повязанной на бёдрах, флягу. Делает большой глоток, а затем протягивает фляжку Кенни. Маккормик давится от крепости на долю секунды, тут же узнаёт вкус виски, возвращая, он кашляет, это было слишком неожиданно, хотя он догадывался, конечно, всегда. Стэн плюхается на траву рядом с Кенни и зевает так широко, что Кенни уверен, зубы видно. И он не хочет смотреть. Но… пялится. Он нагло пялится на сильную челюсть друга, на жемчужный блеск клыков и на маленькую трещинку на левом верхнем резце.       — Ох… — Он не осознаёт, что издаёт вздох вслух, пока Стэн не начинает пялится в ответ. Удивлённо, но без отвращения, которое всегда было в его взгляде, если речь заходила о «фанатиках смертельного укуса».       — Тебя… так волнуют мои зубы? — Кенни знает, что вопрос о другом на самом деле и смущённо закусывает щёку изнутри, но кивает. Он не может перестать думать об этом все эти полгода, серьёзно! Они снятся ему, но… ладно, он может признаться хотя бы себе, что ему снится Стэн. Пусть и кусающий его, но зубы — это лишь катализатор реакции, не причина.       — Я думал о том, какого было бы, если бы ты меня укусил…       — Думаешь о том, насколько хорош «смертельный укус»? — Стэн звучит даже немного обиженно и Кенни хмурится. Он не хочет врать да, он думает об этом, но…       — Думаю о том, что это будет хорошо в любом случае. Твои мягкие губы рядом с моей шей и… Твои волосы бы задевали мою кожу. И дыхание касалось бы щеки или плеча, или… Не могу не думать об этом, — Кенни выдыхает нервно, смотрит на Стэна и видит в чужих глазах удивление и… Интерес. Облизывая губы, Маккормик чувствует себя немного смелее, когда замечает взгляд Марша на этот маленький жест. Может быть, у него есть шанс, — Укусишь меня, Стэнли?       Стэн хмурится и берёт Кенни за ладонь, смотрит блондину прямо в глаза и подносит её к своим губам… Кенни чувствует, что и правда может умереть, когда Стэн широким мазком лижет его запястье. Кенни чудится в голубых озёрах глаз Стэна какой-то золотой всполох и о боже, Стэн целует это влажное местечко, а затем прихватывает зубами, немного тянет и… Кенни думает, что кончился как личность в эту вот конкретную секунду. Он возбуждён настолько, что шум толпы и музыки сливается с шумом в его ушах и исчезает.       — Этого достаточно? — Кенни слышит голос Марша через пелену, еле понимает, что тот сказал и тут же отчаянно машет головой. Нет, этого слишком мало. Кенни нужно больше, намного, в десятки и сотни раз, за каждый день, когда ему снились эти губы на его шее и как клыки пробивали тонкую плоть. Может быть, Кенни испорченный и отвратительный, но, если бы он мог, он бы позволил Стэну съесть себя, переживать, проглотить целиком.       — Ещё. Ещё, Стэн… — Он знает, что звучит отчаянно, он почти плачет и в глазах Стэна появляется настоящее беспокойство, но он кивает и отпускает руку Маккормика. Касается ладонью щеки Кенни, немного гладит, а затем притягивает его голову к себе, легко прикусывая нижнюю губу, затем лижет и продолжает смотреть прямо в глаза. Кенни хмурится, сам прикусывает губы и качает головой. Всё ещё мало, очень мало. Стэн кивает, обнимает Кенни крепче и тяжело вздыхает.       — Знаешь, обычно я не кусаю людей на первом свидании…       — Давай сделаем вид, что это второе? Сам выбери, когда было первое… — Стэн смеётся и у Кенни внутри всё сжимается от наслаждения этим звуком. Марш притягивает его ближе, почти усаживает на свои колени и у Кенни сердце колотится как безумное, когда Стэн трётся носом о его шею… Почти, ну же…       — Думаешь, это так работает?       — Да… Да, думаю это работает так, как мы сами захотим. Ну же, Стэн, немного. Просто укуси, не сложно же, правда?       — Придурок… — Стэн бурчит, но кивает. Кенни чудится этот золотой всполох снова, и он сглатывает, думая о том, что, наверное, нужно сказать?.. Нужно же.       — Знаешь… Может быть мне показалось, но твои глазах… ОХ! — Кенни не договаривает. Губы Стэна на его шее — просто мечта, спасибо. Кенни не думает о том, кто они друг для друга, просто… живёт моментом. И этими губами, похожими на воплощение самой смелой его мечты.       — Глаза? Я думал, тебе нравятся мои зубы и… Знаешь… ты единственный, кого я бы хотел кусать. Понимаешь? — Кенни понимает. Он не дурак, спасибо, боже. Он очень-очень умный и возбуждённый подросток, который за секунду понимает, что да. Со Стэном точно что-то не так. Зубы у него совсем не человеческие и… И, кажется, что рога держатся без ободка? Может быть, Кенни выпил слишком много пива? Или виски помог догнаться, или?..       Когда зубы Стэна преодолевают сопротивление кожи, Маккормик вскрикивает и ощущает ту же эйфорию, которая накрывала его с головой на пике оргазма. Сейчас он, безусловно, возбуждён, но себя не касается и даже не думает об этом. Кенни ощущает, как зубы движутся под кожей, как клыки впиваются глубже и сглатывает, скулит, чувствуя всё ещё сильнее. Стэн сжимает челюсти крепче, мелко дрожит, Маккормик ёрзает, ощущая чужое возбуждение и тихо бормочет, что слава богу, что не он один такой ненормальный. Стэн перестаёт дрожать, расслабляется, отпускает его, разжимает челюсти. Кенни, вроде бы, жив. На губах Стэна его кровь, глаза, абсолютно точно, горят золотом. И рога абсолютно точно не накладные, Кенни уверен. Его, если честно, это не слишком волнует. Стэн смотрит на него с такими любовью и обожанием, с жаром и страстью, что плевать вообще на всё. Стэн облизывает губы, слизывает его кровь и стонет, и всё внутри Кенни будто идёт навстречу этому звуку. Стэн широко раскрывает челюсти и вновь кусает Кенни и в этот раз всё иначе. Жарче, острее и ни капельки не больно. Кенни охает, глаза закатываются сами против воли. Стэн сжимает челюсть так сильно, что у Маккормика перед глазами вспыхивает искры, а затем он будто слышит знакомые райские колокола… Укус Стэна Марша — лучшее, что случалось с Кенни Маккормиком. И это действительно настолько хорошо, что можно умереть от удовольствия…       Может быть, Сатане следовало рассказать Стэну о возможных побочных эффектах сделок, даже если шанс появления таковых был очень крохотным. Или о половом созревании демонов, ну просто так, в качестве дружеской беседы. Или хотя бы о том, что такое быть повелителем искушений. Но он ничего не рассказал, а затем умер, теперь отдыхая где-то в райских кущах.       — БОЖЕ! Я убил Кенни!       — Сволочь!