и ангелы бывают сверху

— Ангел, — протяжный скулеж утопает где-то в недрах подушки, а Антон широко улыбается. Заносит над напряжённой спиной фиолетовую свечу и наблюдает за играющимся огоньком, который вот-вот расплавит воск. Мгновение и очередная капля падает на рельефные мышцы, разлетается и превращается в застывшую фиолетовую лужицу. Арс шипит и пытается дёрнуться, но связанные руки не дают ему это сделать и приходиться послушно выгибать спину под длинными пальцами, которые сейчас оглаживают тазовые кости, потом ведут вверх по боковой части тела, где-то царапает коготками и тело бросает в дрожь. В зеленых глазах пляшут огоньки, в прямом смысле. Красноватое пламя отражается в них и разгорается сильнее, когда рука чуть наклоняет свечу и очередная порция горячего воска падает уже на лопаточную часть. Самое чувствительно место на спине — именно отсюда растут крылья. Попов дёргается и стонет, потому что до побелевших пятен перед глазами приятно и хочется сорвать голос. Антон сидит на его бёдрах, потирается пахом и мычит, наклоняясь к покрасневшей спине. Обдает холодным воздухом, а у Арса своего воздуха не хватает, и он ловит его в немом стоне, сжимая руки в кулак. Красная ткань натирает запястья, брюнету нет проблем её сжечь, но он пообещал, что не будет применять свою силу. Шастун ставит свечу в специальную подставку на тумбочку и берет рядом небольшую золотистую ложечку с витиеватыми узорами. В ней уже лежат небольшие кусочки красного воска, берет другую свечу и нагревает. Немного ждёт и, как только воск принимает жидкое состояние, льёт дорожку вдоль позвонков. Попов протяжно стонет и вжимается сильнее в постель. Чувствует, как чужая рука вплетается в его волосы и гладит, пока кожа на спине горит, чувствует, как возбужден Антон. Собственный член трётся о шёлковые простыни вместе с тканью боксеров, и он воет, когда Шастун начинает растирать лопатки, задевая застывший воск. До дрожи приятно и демон поворачивает голову, чтобы посмотреть на лицо его мучителя. В зеленых глазах отражаются огни от свечей, которые стоят на тумбочке, на руках нет ничего лишнего, чтобы не доставлять дискомфорт. Оголенный торс, а дальше все скрыто джинсами, в которых видно возбуждение и Попов сглатывает вязкую слюну. Руки Шаста тянутся вверх, проходятся по плечу, предплечью, а потом касаются красной верёвки. Ведет вдоль нее, и она расслабляется, спадает с напряжённых рук и Попов шумно выдыхает. Переворачивает на спину и шипит, когда вспоминает про воск, трётся спиной и стонет от болезненных ощущений. — Мазохист, — усмехается ангел, ведя пальцами за ушами и массируя виски Арсений выдыхает и тоже улыбается, чуть приподнимается, выпуская два чёрных крыла. Становится однозначно легче дышать, смотрит в зелёные глаза и видит там такую любовь и нежность. Становится неудобно, он не заслужил этого всего и отворачивается от Антона. Тот меняется в выражении лица и кладёт обе ладони на щеки, небольшая щетина колется, когда губы смыкаются на чужих губах и дарят самый нежный поцелуй. От него ведёт в голове, и электрический ток пролетает с большой скоростью по мышцам. Слышится шелест перьев и два белых крыла теперь виднеются за спиной ангела, Арс тянется к ним и ведёт от второстепенных кроющих вниз. Шастун прикрывает глаза и стонет, целует ещё раз. Возбуждение давит и разливается приятной волной дрожи по телу. Арс в голове представляет одну занимательную вещь. — Давай соберём целую коллекцию на Хэллоуин, — шепчет он, тянется своими руками к голове, ведёт вверх. Два красно-черных рога появляются из-под рук. Антон заворожённо смотрит, а потом чувствует, как что-то острое колет ему спину. Поворачивается и видит красный длинный хвост. Он был покрыт небольшой чешуей с острым концом в виде стрелы, но все равно приятный на ощупь, когда ангел решается его потрогать. Арс прикрывает глаза и глубоко выдыхает, толкаясь бёдрами. Шаст принимает его игру и ведёт указательным пальцем у себя над головой в форме окружности. Не яркий желто-белый нимб появляется вслед за пальцем, чуть ослепляя Попова, он тоже тянется к нему рукой и начинает немного массировать. Антон закусывает губу и у него сдают все тормоза. Припадает губами к рогам, опаляет горячим дыханием и Арс стонет, пытается отодвинуть ангела за талию, но тот прижался к нему, не давая пошевелиться. В глазах немного мутнеет, и рука тянется к белым перьям. Шастун рычит и щёлкает пальцами, рядом оказывается баночка лубриканта и пальцы медленно откручивают крышку, погружаются внутрь и зачерпывают немного. Попов готов кончить от одного вида ангела между его ног, с нимбом над его головой и крыльями за спиной. Скажет кому-то, и не поверят ведь. Избавляет Арсения от боксеров и сразу подставляет пальцы к входу. Массирует, давит и немного издевается. Красный хвост оплетает его запястье и тянет, чтобы наконец-то вошёл и не мучил. Антон улыбается и вставляет, одновременно беря в рот головку члена. Посасывает и втягивает щеки, пока Арс сжимает простыни, боится прикоснуться и контролировать Шастуна. Шатен медленно двигает пальцами, с особой нежностью проходится внутри, раздвигая и прокручивая. Пока рот принимает не на полную член, проходит языком вокруг, берет за щеку и пошло смотрит из-подо лба на Попова. — Ангел, не церемонься, — скулит демон, пытаясь оттянуть руку Антона хвостом, но её уперто держат внутри. Выпускает изо рта член, смотрит своим зелёным строгим взглядом и Арсения ведёт от этого. — Хочу и церемонюсь, — крылья в предупреждающем жесте вытягиваются, будто готовятся к чему-то, но тут же складываются обратно за спину, подрагивая. Арс стонет, выгибается, насаживаясь уже на три пальца, а Шастуну все мало. Стягивает с себя нарочито медленно джинсы, хотя мог сделать это с помощью магии. Он просто дразнится, совсем немного. Проходится головкой возле ануса Попова, но не входит. Тот рычит, и скрещивает ноги за спиной Антона, парень сдаётся, входя одним движением. С губ у обоих срывается сладкий стон. Ангел не спешит двигаться, ждёт, когда Арсений придёт в себя. Чувствует, как прохладный хвост обхватывает за собственную ляжку и расшифровывает это, как согласие. Двигается плавно, входит почти на всю и ловит губами стоны демона. Наклоняется к его шее и кусает, нежно, так, как может только он. У Попова ноги сводит, и он не знает, куда деть свои руки, просто комкает простынь, сжимая её. Убирает хвост от Шастуна и тянется к члену, обхватывает его, начинает надрачивать в такт движениям Антона. Захлёбывается стоном, когда губы смыкаются на левом роге и ведут к самому основанию, пока другая рука залезла под спину, и теперь массирует основание крыла. Слишком много, слишком хорошо, слишком-слишком. Голубые глаза закатываются, когда Шаст начинает двигаться быстрее, но недостаточно, хочется, чтобы вбивались жёстко и больно. — Жестче, — хрипит на очередном толчке брюнет. — Нет, — твёрдый голос режет слух и по коже бегут мурашки. Антон не двигается жёстко, он двигается быстро, но в тоже время плавно, входит и выходит на полную. Пальцы ног поджимаются, а хвост ускоряется, потому что уже нельзя терпеть эту всю нежность, которая обволакивает каждую клеточку тела, даря какое-то странное ощущение защищённости. Для Попова эти ощущения впервые и он захлёбывается в них. Шаст стонет и целует Арсения в его губы, которые уже припухли от постоянных терзаний. Демон выгибается в спине, хватаясь руками за худые плечи, и жидкое семя выплескивается на живот, пачкая не только хвост, который мёртвым грузом падает на кровать. Антон рычит и выходит из Арса, кончая ему на живот. Утыкается лбом в арсов лоб и учащённо дышит. Открывает глаза и смотрит, как Попов блаженно улыбается, а потом хмурится. — Ты вызвал у меня странные ощущения, когда кончил не в меня. — Может, стыдишься, что ты кончал в меня, а я нет, — предполагает Антон и отодвигается назад. Арс открывает рот, чтобы возразить, но его по лицу бьёт нимб, который застрял в одном из рогов. Антон улыбается, а потом конкретно ржёт над ситуацией. Ложится рядом и щелчком пальцев убирает весь беспорядок, тянется пальцами к своему сокровищу, поднимает вверх, задевая грубую кожу рогов, и возвращает обратно на голову. Попов протирает ладонью лицо и немного рог, чтобы убрать какое-то ангельское присутствие на этих частях кожи. Поворачивает голову и встречается со светящимися глазами, которые снова смотрят на него с такой любовью и вселенской нежностью, что не выдерживает и просто отворачивается. — Эй, ну ты чего, — тянет Антон, укрывая их своим крылом и обнимая. — Просто ты снова на меня так смотришь. — Как? — Своим этим ангельским взглядом, — бубнит Арсений, утыкаясь носом в подушку. — А как же мне ещё смотреть. Антон хихикает и притягивает Арсения ближе, шепча, какой же тот дурак. Им не нужен сон, но Попов его слишком любит, а Шастун ещё не отвык от земных привычек. Оба медленно проваливаются в царство морфея под размеренное шелестение перьев их крыльев, которые снова перемешались друг с другом.