Цветочная болезнь

Ваня резко села в кровати отчаянно пытаясь отдышаться, но на шею будто накинули петлю и туго ее затянули. Кашель, который уже успел перейти в хрипы никак не помогал справиться с удушьем. Но вот последний хрип, и изо рта девочки, словно заточенная в клетку птица на волю, вырывается цветок. Чёртовы маки. Эти хрупкие алые цветы с каждым днём всё больше и быстрее разрастаются в ее легких и сердце, а теми цветами, которые уже успели выйти из Ваниного организма, наверное можно было покрыть весь пол в главной гостиной ее дома, и не в один слой. Только стоило девочке потянуться рукой к прикроватной тумбочке на которой стоял стакан воды, принесённый как раз для таких ночных приступов, как она вновь зашлась хриплым кашлем, и через пару минут у нее в руках было уже с десяток алых маков испачканных в ее собственной крови. Эти приступы продолжались уже порядком четырех месяцев, но в семье Вани никто о них не знал. Да и сама Ваня не спешила оглашать эту не очень приятную новость. Ханахаки - болезнь неизлечимая, и если вовремя не ответить на чувства заболевшего взаимностью, тот может умереть от удушья. Ведь рано или поздно цветов в лёгких станет так много, что они просто забьют дыхательные пути, и человек задохнётся. Нет конечно можно сделать операцию и лишиться всех чувств, только вот как потом жить без них? Ей всего 15, и она не готова прожить оставшуюся жизнь безэмоциональной куклой. И она терпела. Терпела нескончаемые приступы кашля, за которыми постоянно следовала цветочная рвота. Терпела то, что с каждым днём на ее рёбрах и шее все сильнее проступали очертания маков, а по рукам и ногам вились их стебли. Как то раз, сидя за столом на завтраке, девочка почувствовала резкую боль в груди, словно кто то вонзил в нее кинжал, а потом на жилетке начало проступать кровавое пятно. В один глоток допив чай, горячая волна которого обожгла горло, но Ваня, не обратив на это внимание, быстро поднялась из за стола и побежала в ванную комнату на втором этаже. Заперев дверь, она стянула с себя испачканную в крови жилетку, и расстегнула рубашку на которой тоже красовалось красное пятно. На коже, чуть ниже ключиц распустился мак. Не рисунок, нет, именно живой цветок, который буквально пророс из ее сердца. Недолго думая, Ваня взяла маникюрные ножницы и отрезала этот алый цветок. Боли на удивление не было, но из ранки продолжала ручьем стекать кровь. Этот случай стал отправной точкой для новой стадии ее болезни. Нет, кашель не прошел, и ее продолжало рвать цветами даже чаще чем раньше. Только теперь и на ее теле начали распускаться живые маки. Видимо внутри нее места для них не хватало, вот они и начали прорастать наружу. Чаще всего проростал только один цветок, но иногда случалось так, что на ее животе, груди, бедрах и запястьях появлялись целые соцветия, и у Вани уходило по несколько минут, что бы все это аккуратно срезать. С каждым днём это все сильнее превращалось в ее личный ад.

***

Вообще, с цветочной болезнью долго не живут, может быть год-два, но Ване повезло, если это можно было назвать везением, она живёт с ханахаки уже почти пять лет и пока что жива. Если конечно не считать что она буквально служит клумбой для этих чертовых маков. И возможно она бы призналась в своих чувствах, только вот человек, к которому она неровно дышит, пропал. Буквально исчез, растворился. Пятому надоело жить в четырех стенах, и он убежал после очередной ссоры с отцом. Около трёх лет назад. Это была та ситуация, из которой не было выхода...

***

Ваня злилась. Нет. Она была в бешенстве! Её любимая сестрёнка Эллисон посчитала нужным рассказать всей ее семье о цветочной болезни сестры. Как она посмела?! И как она вообще об этом узнала?! Неужели она видела как Ваню рвало этими дурацкими маками? Или может она увидела как Ваня отрезает проросшие на запястьях цветы? Она не знала. Зато теперь ее любимые братья относятся к ней с ещё большим отвращением. Диего откровенно смеялся над ней, Лютер поддакивал, и только Клаус иногда кидал в ее сторону сочувствующие взгляды, но все равно ничего не предпринимал. Это был такой удар по эмоциональному состоянию Вани, что она сорвалась. Она не принимала таблетки уже больше трёх дней, и вдруг начала замечать, что под кожей постепенно разливается невиданная доселе энергия. Она поглащала разум, подминая под себя все мысли и выстраиваемые на протяжении всей жизни эмоциональные барьеры. Эта энергия растекалась по внутреннему полю красных маков, безжалостно топча их, а вьющиеся под кожей зелёные стебли приобрели желтоватый оттенок. Завяли. Все маки завяли и начали гнить, вместе с ее сердцем, лёгкими и душой.

***

Концертный зал театра. Множество людей пришедшие посмотреть на новую солистку симфонического оркестра. Они пришли посмотреть на Ваню, ещё не догадываясь, что через короткое время все живое на планете разрушется к чертям. По ее вине. По вине Вани. По вине Белой Скрипки. Приступы кашля и маковой рвоты не доставали ее уже несколько дней. Да и чему там было доставать? Все засохло. Но сейчас, когда здание театра начало трясти от переизбытка энергии, а сама Ваня уже доигрывала сольную партию, в лёгких будто встал ком. Доиграв последний отрывок, Ваня зашлась в жутком кашле, выплевывая гребаные красные маки. Цветы в лёгких начали расти с такой быстротой, что уже пробили кожу на рёбрах, запястьях, плечах, бедрах. Белый костюм окрасился в алый кровавый цвет, ведь это и была кровь. Ванина кровь. И тут, в том самом месте, прям по середине и чуть ниже ключиц, где пророс первый цветок, пробились на волю одновременно с десяток маков, разрывая кожу, рубашку и пиджак. А вслед за маками последовала мощнейшая по силе энергетическая волна, сносящая в один миг здание театра, дома, города, превращая все живое в пепел. Только Ваня уже не увидела принесённый собою ущерб. Сквозь нее продолжали проростать маки. Но ей было уже все равно. Она не дышала.

***

Переместившись в апокалипсис Пятый среди обломков нашел своих братьев и сестру. Всех кроме Вани. Ее поиски заняли у Пятого около суток. Создавалось такое ощущение, что в поисках сестры он обошел весь этот разрушенный, мертвый город. Но все же он нашел её. Конечно изначально он даже не понял, что делает маковая поляна, поляна его любимых цветов, посреди всей этой разрухи, но только подойдя ближе мальчик увидел как здесь появились эти маки. Под горой этих алых цветов лежала его сестра. Она была очень бледной, словно из нее выкачали всю кровь, особенно в сравнении с ярко красными цветами, которые росли буквально из нее. От уголка губ к уху протекла кровавая дорожка, а остекляневшие карие глаза были распахнуты. Она без сомнений была мертва. При виде безжизненного тела сестры на шею пятого будто накинули петлю и потуже затянули, а сам он зашелся в приступе кашля. Мальчик упал на колени не переставая кашлять, и пытаясь сделать вдох, раздирая ногтями кожу на шее. Но вдруг удавку словно ослабили, не убрали полностью, нет, просто чуть ослабили, позволяя сделать рваный и такой нужный вдох. А в руках появились окровавленные соцветия белой сирени...