Моя подруга — вампирша (Страшилки)

События, случившиеся в Борисовке чуть не испоганили все каникулы. Как только я вернулся из вампирского плена, папа торопливо покинул дачный посёлок, решив там больше никогда не появляться. По приезду в город я продолжительно разговаривал со следователем, который вёл дело о похищении людей маньячкой-≪вампиршей≫. Положение спас длительный, в один месяц, отдых на море. Посещение курорта позволило отлично провести отдых и выкинуть из головы неприятные воспоминания. Только подобное к Кристиане не относилось. Я думал о ней каждую ночь, воображая красивое и грустное лицо вампирши. Мы возвратились домой 31-го августа. Я с нетерпением ждал первого сентября, чтобы поскорее отправиться в школу, в новый учебный год, потому что истосковался по своим школьным друзьям. Печалило лишь то, что по расписанию первым уроком поставили биологию, которая наводила страх и на двоечников, и на отличников. Первый учебный осенний день был тёплым, солнечным, но в воздухе уже сквозило лёгкой тоской в предверии длительной зимы. Однако, впадать в меланхолию не было времени: знакомые, встречавшиеся на улице, отвлекали от грустных мыслей. Мальчишки и девчонки сильно изменились за лето — стали выше, взрослее, загорели на славу. Смотря на радостную толпу около школьных дверей, было ясно, что практически все смогли толково распределить короткие месяцы лета. До первого звонка на урок оставалось пока минут 15, но класс уже заполнился учениками. В центре внимания одноклассников стал посетивший этим летом Италию Витя Барышев. Гордый Виктор сидел на столе и раздаривал друзьям мелкие сувениры и то и дело рассыпался непонятными фразочками. — Буон джёрно, Акуличев! — Он заметил меня и энергично помахал рукой. — Привет, синьор иностранец! — Осторожно, Сергуня идёт! — раздалось за спиной. В класс вошёл Сергей Ивойлов, за которым всегда шли мелкие происшествия. Вот и сейчас неуклюжий и рассеянный Ивойлов успел задеть на парте чьи-то тетрадки и они упали на пол, ко всему прочему он наступил кому-то на ногу. Увидев меня, он тут же сообщил: — Ты представления не имеешь, Стасик, в какие приключения мы попали! Помнишь двоюродного брата Полины Толкачёвой, Зига? — Помню, — кивнул я. Его невозможно забыть. Как только Зиг приезжает в Москву, всё вокруг переворачивается кверх ногами. — Так вот, я, Полинка и Зиг провели отдых на Чёрном море и попали в невероятную историю!.. Только я уже не слушал Ивойлова — пытаясь быть незамеченным, в класс тихо проскользнул Женя Ханов. Хотя, в таком виде он навряд ли мог стать невидимым — его волосы, немного отросшие за лето, были выкрашены, как у гомосека, честное слово, в насыщенный алый оттенок! Я не видел Ханова с июня и потому мигом заметил, как он сильно изменился. Женя побледнел, осунулся, его взгляд был рассеянным, а движения порывисты и резки. Нелепый гомофобный оттенок волос придавал ему вообще странный, ≪потусторонний≫ видок. Звонок прозвенел. Все мигом расположились за своими партами, напряжённо прислушиваясь, когда станут слышны шаги приближающегося к классу учителя биологии. Только вместо грозного Нурлана Александровича в класс влетел растрёпанный и, как всегда, опоздавший Панкратов. — Нурлан Александрович заболел! — Его слова перекрылся рёвом восторга. Тимофей громко хлопнул рукой по столу и, едва шум чуть сбавился, добавил: — Его заменит какая-то женщина. За дверью стали слышны уверенные шаги, и стоило Панкратову усесться за своей партой, как в класс биологии вошла та, о ком он говорил. — Здравствуйте! Я ваша новая преподавательница биологии, Александра Вла… — О! — послышалось в середине ряда и Ханов, лишившись чувств, стал медленно сползать со стула. Бесцветные глаза Кровавой Алексы отразились изумлением. Она зорко осмотрела класс и негромко произнесла: — О, старые знакомые… Какая приятная неожиданность! Только я и Панкратов обратили внимание на реплику новой учительницы. Больше никто. Все были заняты упавшим в обморок Хановым. Спустя минуты две он зашевелился, застонал и открыл глаза. Я поднял руку: — Александра Владимировна, можно мне проводить Ханова в медпункт? Она не возражала. Я подхватил Ханова и вывел его из класса. — Охотница пришла за мной, — прошептал он. — Нет, скорее всего, Женя. Алекса сама удивилась, когда увидела нас. — Нет! Она сожжёт меня вместе со школой! *** Ханов рыдал. Я успокаивал его и думал о том, зачем к нам в школу явилась охотница на вампирш. Она оказалась тут не случайно, но вряд ли стала бы изображать школьную учительницу лишь затем, чтобы разделаться с Хановым. Наверное, Кровавая Алекса преследовала другие цели, неизвестные нам. Женя умылся в мужском туалете, пригладил волосы рукой и отважился приблизиться к кабинету биологии. Он робко постучал в приоткрытую дверь: — Я могу войти? — Да. Алекса продолжала объяснения. Я сел за свою парту и открыл тетрадь… *** Никита Данилович не отличался оригинальностью и начал год с сочинения на тему ≪Как я провёл лето≫. Ивойлов, сидевший около меня на уроках литературы, тут же начал делиться впечатлениями о летних каникулах. Серёжка был известным фантазёром, ему не шибко верили, но с интересом слушали. На сей раз он решил поразить мою фантазию совсем фантастической историей о призраках, которые обитают в зеркалах. Я слушал его рассказ, думая о том, что событиям, произошедшим в Борисовке, не поверил бы даже Ивойлов. —…тогда Зиг вылез из окошка клуба и спустился по пожарной лестнице… — Ивойлов! — Окрикнул Никита Данилович. — Ещё слово — и пойдёшь болтать свои истории за дверь! Ханов! Женя побелел и испугано поднял глаза на учителя. — Ханов, поднимись! Ты на кого похож?! У нас школа, а не ночной клуб! Оказался бы на твоём месте какой-либо Барышев, я бы не удивился, но ты… Завтра чтоб привёл волосы в норму, либо я вызову твоих родителей! Ханов, сидевший передо мной, опустился за парту и обхватил руками голову. Время подходило к середине урока, и я, перестав обращать внимание на происходящее, вплотную занялся сочинением. Чтобы получить ≪5≫ у Никиты Даниловича, нужно нафантазировать незатейливый сюжет о конструктивно проведённых месяцах лета. Допустим, сообщить о том, как я помогал дедушке окучивать картошку, перекапывать землю, косить траву. Эта информация совсем не соответствовала действительности, но производила положительное впечатление на нашего учителя литературы. Слова ровно складывались в предложения, ложась на бумагу, работа шла, но тут что-то внезапно укусило меня в руку. Я отмахнулся и продолжил строчить, когда какое-то призрачное насекомое опять кинулось на моё запястье, что я не смог сдержать испуганный возглас. — Акуличев! — Я уколол палец, Никита Данилович. Перевернув страницу, я удивлённо посмотрел в тетрадь — страница вымазалась в чём-то красном. Пятна были схожи с кровью. Несколько мизерных ранок на руке припухли и кровили. Ещё пара была на указательном пальце. Вспомнив о кровососках, я внезапно решился на откровенность. Я пихнул Ивойлова локтём и прошептал: — Сергей, тебе известно, кто наша новая учительница биологии? Только никому не говори. Она охотница на вампирш. Упырихи зовут её Кровавой Алексой и боятся не меньше солнца. Она меня и Панкратова вызволила из вампирского плена и чуть не сожгла Ханова на костре. — Да ладно! — Ивойлов буквально вытаращил глаза. — Поведай подробнее! — Ивойлов! Акуличев! Я склонил голову над тетрадкой и задумался, переписать ли снова испорченную страницу либо попытаться стереть алые пятна ластиком. *** Около ворот школы меня окликнул запыхавшийся Панкратов. Мы не виделись со времени приключений в Борисовке, и ощущалось, что ему хочется поделиться со мной новостями, накопившимися за лето. Некоторое время мы шли в молчании, но затем Тимофей забежал вперёд и заискивающе произнёс: — Стасян, просьба есть к тебе. Могу сказать, вопрос жизни и смерти. — Что произошло? — Ты такой способный и талантливый! Умоляю тебя, нарисуй портрет Кристианы, ведь у меня нет ни одной её фотки. Не было необходимости объяснять мне значение его просьбы. Когда Панкратов увлекался очередной киноактрисой, он собирал все фильмы и сериалы с её участием, искал интервью в журналах и на вполне сносном английском писал письма в фан-клубы. При этом он говорил, что его жизнь разбита, вздыхал, переживал, но при этом чувствовал себя довольно счастливым. Теперь на месте актрисы оказалась такая же далёкая и недосягаемая вампирша, чья недоступность вполне устраивала Тимофея. Я хотел признаться, что сам постоянно накидываю на каждой бумажке профиль Кристианы, но зачем-то промолчал. — Ну так что, Стас? — прервал мои раздумья Тима. — Это не просто, знаешь ли. Мы виделись мельком, в полумраке, и я совсем не умею рисовать портреты! — Стасян, миленький, попытайся. Я должен её видеть, я не могу без неё жить! — Тим, вспомни, про скольких знаменитостей ты говорил то же самое. — Ой, не сравнивай! То были мимолётные увлечения, а это моя первая и настоящая любовь! Болтая, мы незаметно дошли до двора Тимофея. Я присел на скамью и рассматривал детишек, играющих в песочнице. — Пойми, Кристиана — вампирша, — убеждал я Панкратова. — Мне самому её жалко, знаешь ли. В нашу последнюю встречу я хотел помочь ей хоть как-то улучшить жизнь, но… Она — вампирша, и тут больше обсуждать нечего! — Стас, зайди ко мне на минуту, — внезапно попросил Тимофей. Я спешил домой, но оставлять Панкратова одного после такой беседы было жестоко. Мы пешком взобрались на 4-й этаж. Тима отпер дверь и проследовал к себе в комнату. Интерьер комнаты мог произвести неизгладимое впечатление на слабонервного. На столе, полках и диване валялись книги и DVD в ярких обложках, стены были обвешаны плакатами, с которых на меня глазели окровавленные и клыкастые лица… — Впечатлило? Теперь я собираю всё, связанное с вампиршами. Тут вот список фильмов и сериалов, пока не попавших в коллекцию. У тебя таких нет? Я помотал головой: — Папа не переносит американские фильмы и сериалы. — Возможно, ты всё-таки смотрел фильм ≪Вампирши≫? — Я не помню. — Такое кино нереально забыть, я полтора часа находился в шоке. Вообрази, охотницы устроили налёт на дом за городом, в котором прятались вампирши. Стас, я ни разу не видел настолько жестокого отношения к этим несчастным! В них стреляли специальным оружием, а затем с помощью лебёдки вытаскивали на солнце! Ужас! — Это выдумка. — Выдумка! Думаешь, Кровавая Алекса поступила бы по-другому? Если Кристиана погибнет, я умру от печали. Мы обязаны быть вместе! Ради любви я готов пожертвовать всем, стать таким, как она. — Синие глаза Панкратова засияли от подобной идеи. — Я хочу разделить её судьбу. Мы уйдём во тьму, станем вечно страдать и любить… — Скажи про это нашей новой учительнице биологии, она прикончит тебя заранее, для профилактики! — разозлился я. Упоминание об охотнице разрешило нам сменить тему беседы, и мы начали обсуждать причины того, зачем байкерша появилась в нашем тихом городе. Прощаясь, Панкратов пожал мне руку: — Ты нарисуешь портрет Кристианы? — Попытаюсь. Явившись домой, я отложил в сторону невыученные уроки и приколол к мольберту чистый бумажный листок. Сосредоточившись, воскрешал в памяти внешность Кристианы. Но в скором времени мне уже было не до темноглазой вампирши — в душе поселилась знакомая и беспричинная печаль, пальцы сильно стиснули карандаш. Чужая воля и до этого овладевала мной, но ни разу до этого я не испытывал во время рисования подобного страха, отчаяния и гнетущего ожидания, что скоро случится беда… Рисунок нарисовался за пару минут, а когда странное состояние прошло, я длительно не мог очухаться. Я сидел без движения с закрытыми глазами и опять переживал этот ужас. Когда-то дядя Лёня говорил, что мои видения предрекают то, что будет. Сейчас кошмары приобрели отчётливость, реальность, и это означало одно — зло приблизилось и пришло время для того, чтобы какое-то ужасное пророчество сбылось. — Мертвецы хоронят живых, смерть стала жизнью, а жизнь — смертью… — прошелестело в моих ушах. Подойдя к мольберту, я рассматривал начертанный моей рукой рисунок. С виду это был простой пейзаж — вид на город с холма реки. Но приглядевшись к рисунку внимательней, я заметил, что в нём ужасно искажены все улицы, словно вывернуты наизнанку. Моя работа была схожа с работой художника Морица Эшера, который умел на бумаге изображать четвёртое измерение пространства. Я длительно и удивлённо рассматривал рисунок, затем поклал его в сейф — маленькое пространство за ковром на стене. *** Первая четверть проходила незаметно и тихо. В начале осени не было никаких значительных событий, не считая того, что Женя Ханов перекрасил волосы в тёмный оттенок и меньше стал похож на гея, а в классе появился внезапный интерес к биологии. Кровавая Алекса была безжалостна лишь к вампиршам, на уроках же — снисходительна и великодушна. К тому же она сообщала много интересного, выходившего за пределы школьной программы. Много кто в классе записался на факультатив по биологии, удивлённо заметив, что это довольно интересная наука. Занятия в обычной и художественной школах вообще не предоставляли мне свободного времени и я всё реже вспоминал странные события этого лета, и даже непримиримая истребительница вампирш представлялась иногда обычной школьной учительницей. Я возвращался из художественной школы. С неба капал дождь, образовывая на тротуарах лужи, а ремень этюдника ощутимо оттягивал плечо. За мной уже несколько минут кто-то шёл. Так то в этом не было ничего удивительного — я шёл по Кутузовской улице, многолюдной, пересекавшей центр города. Настораживало только то, что идущий за мной человек не отставал, но и не обгонял меня. Я заторопился вперёд — преследователь тоже ускорился. Перед глазами замаячила дверь аптеки и я забежал внутрь. Я рассматривал лекарства, разложенные на прилавке и искоса наблюдал за входом. Женщина в бейсболке, надвинутой на глаза, зашла в аптеку и, сев на скамейку, стала листать буклеты рекламы. Я купил ненужные пастилки от кашля и опять вышел на улицу. Чтобы оказаться дома, мне нужно было завернуть в мрачный проулок и перейти пару пустых дворов. Подозрительная женщина замешкалась в аптеке. Я воспользовался представившейся возможностью и решил оторваться от преследовательницы и быстро дойти до дома. Кутузовская улица, залитая желтоватым фонарным светом, осталась позади, а пустой и заваленный опавшими листьями проулок был схож с западнёй. Я бегом миновал пару пятиэтажных домов и только намерился сигануть во двор, как из него внезапно вышла преследовавшая меня женщина. А дальше начался какой-то затянувшийся и дурной сон. Я помчался, куда глядят глаза, но за собой слышал стук каблуков преследовательницы, а как только я вырывался на оживлённую улицу, маньячка ловко преграждала мне путь к людям. Положение моё выглядело совсем пропащим. Я метался по мрачным и пустым дворам, больше утомляясь и начиная паниковать. Злодейке, видать, безумно нравилась эта игра в ≪догонялки≫, и она неутомимо продолжала преследовать меня. Идея притаиться в любом подъезде не оправдалась — все двери были надёжно закрыты. Беспонятия, как преодолевают эту проблему воры и мошенники, только для меня кодовый замок был непреодолимой преградой. — Куда спешишь, красавчик? — Ледяная рука проскользнула по лицу и опустилась на плечо. — Я нагуляла аппетит, и нас ожидает романтический ужин. — Отпустите! Я обернулся и увидел перед собой бледное лицо вампирши. Она смотрела пустыми равнодушными глазами и сильнее сжимала моё плечо. Её губы раздвинулись в ухмылке, показав мне концы её клыков. В освещённых окнах мелькали людские фигуры, слышалась музыка, и они не догадывались, что происходит около их домов. Я приготовился заорать, но сначала огляделся вокруг, выискивая случайных прохожих. Их не было, но улица, где мы стояли, выглядела знакомой… — Пустите. Кровавая Алекса не простит вам этого. — Кровавая Алекса? — Во взгляде вампирши проскочило удивление. — Да. Она моя тётя! Не дав упырихе прийти в себя, я сильно ударил её тяжёлым этюдником. Она ахнула и отпустила моё плечо. Для улепётывания был лишь миг, а до нужного подъезда около 50-ти метров. Я смог преодолеть это расстояние в рекордный срок. Перед взглядом промелькнула железная и исписанная разными матерками дверь дома… Кодовый замок… Кнопки… 8, 3… Большим прыжком упыриха пересекла улицу. Скрипнул тормоз некстати подъехавшего автомобиля. Я пальцем тыкнул в кнопку с циферкой ≪5≫… Мгновение, и в двери раздался щелчок. Я захлопнул тяжёлую металлическую дверь перед лицом вампирши и побежал по лестнице. За мной раздался грохот и стук каблуков — преследовательница ворвалась в подъезд. Я достиг третьего этажа, вот дверь квартиры Вити Барышева, кнопка звонка… — Впусти меня, — пробормотал я, едва дверь отворилась, и влетел в коридорчик прихожей. Спустя миг в дверь постучали. — Это социолог по опросу населения, — раздался за дверью приятный женский тембр, — будьте любезны и разрешите зайти. Барышев потянулся к замку, явно намерившись согласиться на просьбу незнакомки. Я потянул его обратно и зажал ладонью рот: — Не отвечай! Она не зайдёт без приглашения. Витя смотрел на меня недоумённо и испуганно. Снова постучали в дверь. Подойдя к двери, я крикнул: — Ты не получишь разрешения сюда зайти! — Передай Алексе: сначала сдохнешь ты, затем — она. Ещё увидимся! Стук каблуков замолк на лестнице. Барышев выслушал историю о произошедшем и сомнительно помотал головой: — Нон чи крэдо (Не могу поверить (итал.)), — воскликнул он на итальянском и на русском добавил: — Ивойлов рассказывал о твоих приключениях, но я лишь оборжал его. Инкредибиле! Невероятно!  — Эх, Витя, это действительно так и есть! Глянь в окно. Мы осторожно выглянули из-за шторки и увидели стоявшую около подъезда упыриху. Вероятно, она раздумывала, надо ли меня дожидаться либо пойти за новой добычей. Её сомнения разрешил случай — из дома напротив вышло несколько подростков. Попрощавшись друг с другом, ребята разошлись, кто куда. Вампирша помедлила, а затем последовала за двумя ребятами, которые ничего не подозревали, ведя себя беспечно. Я хотел их предупредить, но, когда открыл окно, жертвы и преследовательница скрылись в темноте подворотни. — Я, Витя, пожалуй, пойду домой. — А эта как? — Голодные вампирши ждать не умеют. Для них главное утолить голод. Я постараюсь добежать до дома до того, как она насытится и возвратится сюда. Если, конечно, вообще возвратится… — Проводить тебя? — Благодарю, не надо. — Стиа аттэнта! — улыбнулся Барышев. — Сказать проще, будь осторожен. Арривэдэрчи! — Чао! Я пожал руку Вите и спустился по лестнице. Меня, признаться, пугала возможная встреча с вампиршей, но я не хотел вплетать в наши проблемы Барышева. Я набрался смелости и вышел из подъезда. *** Кровавая Алекса сидела в лаборантской и перелистывала наваленные кучей тетради. За её спиной скалился с жуткой ухмылкой скелет, который Нурлан Александрович обычно использовал вместо вешалки. — Александра Владимировна! — Да, — она подняла свои продолговатые глаза богини. — Ты захотел записаться на факультатив? — Нет, Александра Владимировна, дело обстоит в другом… В городе объявились вампирши. И я поведал о событиях прошедшего вечера. — Да, набрело сюда много нежити, — задумчиво произнесла она и захлопнула тетрадь. — И ты поможешь мне их одолеть. Где твоя темноволосая приятельница? — Не знаю, о ком вы. — Не притворяйся удивлённым. С самого начала стало понятно, что вы с Панкратовым связаны с этой… — она помедлила, ища мягкое определение. — Скажу так, личностью. Поверь, мне устроиться сюда было трудно, несмотря на то, что мы везде имеем секретных помощников. Знаешь, почему я втюхиваю в ваши тупые головы эту дибильную биологию?! Только из-за вас, милые друзья. Та, которая при жизни звалась Кристианой Орсини, смогла уйти из-под слежения, и теперь я могу выйти на неё лишь через вас. — Но… — Успокойся, я пришла не за её башкой. Скажу между нами, Орсини некудышная вампирша. Не способна использовать выгоду своего положения, не хочет принимать действительность таковой, какова она есть, и поэтому всегда оказывается в дурах. Она вампирша, а старается жить как человек. Я отлично знаю подобный типаж этих упырих-неудачниц. Такие длительно не живут и по своей воле отравляют собственное короткое существование бесконечными совестливыми муками. Я убиваю таких в последнюю очередь, от них мало вреда. Я ступаю по её следу лишь потому, что Кристиана приведёт меня в логово настоящих и матёрых вампирш. Их главной больше 6-ти веков — подобные древние типажи встречаются очень редко и слишком опасны. Орса… — Орса? — Древние вампирши гордятся своим происхождением и придумывают себе всякие прозвища. Эта мёртвая кровососка выбрала в качестве клички имя древнеримской владычицы подземного мира. А не так давно я прикончила одну упыриху, которую звали Гекатой. Как-то мы отошли от темы. Итак, Орса в городе, и вчера ты пересёкся с одной её сподручной. Город у вас небольшой, но, чтобы облазить его со всех сторон, необходимо время. Старые упырихи неимоверно осторожны, их нужно отслеживать по несколько месяцев. Вампиршу легче отыщет вампирша, потому я и рассчитываю на Кристиану. Дело в том, что Орса убила её дружка, и наша героиня поклялась отомстить. Она рьяно взялась за дело, разыскала банду, уничтожила несколько упырих, но затем сама попала в их когти. Кристиана уцелела благодаря вашему с Панкратовым вмешательству. Хотя об этом тебе известно лучше меня. Чтобы выйти на Орсу, я позволила этой неудачнице спасти испорченного колдуном мальчишку и отпустила её живой… — Алекса перехватила мой удивлённый взор. — Да, так и было. Ни одна вампирша одна не справилась бы с тремя охотницами. Пойми, мне нужна Орса, а Кристиану ведёт месть. Она отличная проводница, и наша мстительница достанет своих врагов даже в аду. Я отправлюсь за ней. — Пускай тогда она их и прикончит. — Этой девушке не справиться с Орсой. С подобными матёрыми личностями проблемы могут появиться и у меня. Я могла бы найти Кристиану даже без помощи тебя, но каждый новый день приносит новые жертвы. Орсу нужно остановить любой ценой. Ответь, где твоя подруга, и я не причиню ей вреда. — Александра Владимировна, я действительно не имею понятия, где Кристиана. Мы разошлись ещё в начале июня, и она не сказала, куда направляется. — Кристиана Орсини в городе. Возможно, твой друг лучше осведомлён, где точнее? Прозвенел звонок на урок и испуганные голоса на лестнице соединились в один тревожный звук. Алекса ловко перемахнула через стол и бросилась в гущу событий. Я побежал за ней. Люди толпились около кабинета труда. Охотница вклинилась в толпу, пробиваясь к месту происшествия. В кабинете возле распахнутого окна лежал Ханов, а над ним хлопотала встревоженная медсестра. Рядом суетился Степан — наш учитель труда. — Витя, что тут случилось? Барышев, стоявший в первом ряду среди любопытствующих, не замедлил поделиться впечатлениями: — Только мы уселись за парты, как с Женей стало происходить что-то странное. Он вскочил, закричал как безумный и начал выдёргивать со своей головы волосы. Некоторое время Ханов метался по кабинету, а затем увидел на столе Степана огромные ножницы для раскроения материала и схватил их. Мы одеревенели от страха, решив, что сейчас начнётся самое ужасное… Только Ханов никого не тронул и стал гневно остригать свои волосы почти налысо, а затем упал, как мёртвый. — Где волосы? — перебила Витю охотница. — В том углу, около батареи. Алекса подошла к указанному месту, опустилась на колени и пошарила ладонью вдоль плинтуса: — Точно тут? — Да. Мы их туда смели. Ничего не найдя, она встала и пошла к двери. Идя мимо меня, негромко произнесла: — Берегись тёмных закутков, — и добавила: — Его нужно было сжечь ещё летом. *** За завтраком папа предупредил меня, что возвратится домой позднее обычного, и в первый раз за много дней у меня образовалась пара свободных часов. Я плотнее прикрыл дверь своей комнаты и прямо на ковре, расстеленном на полу, разложил свои рисунки, сделанные за пару минувших дней. Лицо Кристианы было очень привлекательным и запоминающимся, но стоило перенести её черты на лист, как они теряли своё обаяние. Несмотря на это, я продолжал работать над её портретом. Так было и сегодня. Время возле мольберта шло незаметно, и лишь когда часы в моей комнате показали 19:00, мне стало ясно, что пришло время завершать работу… Все рисунки, нарисованные мною до этого, я хранил в сейфе, и решил их дополнить рисунками, сделанными за последние дни. Рукой я залез в проём за ковром, но ничего не нащупал. Сейф оказался пуст! — Вот чем ты занят, Стас! — В комнату вошёл папа. Он не снял ботинки, что грозило страшной бедой. В руках он держал мою папку. — Когда такое стало происходить? — Что стало происходить? — Я обнаружил ужасные рисунки ещё вчерашним вечером и сегодня ходил к психиатру. Они говорят, что у тебя страшное психическое расстройство. Сначала я подумал, что это такая реакция на похищение, но затем я обратил внимание на числа — это начало происходить около года назад! — Пап, это рисунки не мои, — испугавшись, наврал я. — Глянь внимательней, разве твой сын способен нарисовать такой шик? Так лишь профи рисуют, слишком талантливые, с безупречным мастерством. Аргумент сильно впечатлил папу. Он задумался, снова внимательно рассмотрел рисунки: — Тогда откуда они у тебя? — Откуда они?.. — Вопрос застал меня врасплох. — Ну… Помнишь Зига Логинова, мальчика со светлыми волосами, который приезжал из Москвы к своей двоюродной сестре Полине Толкачёвой? Он дал мне их на хранение. — Этот будущий террорист… Ты не должен был ничего брать у него. Если даже эти апокалиптические наброски к тебе отношения не имеют, объясни, кто тут нарисован. — Папа подошёл к мольберту и указал на портрет Кристианы. — Мы с Тимой пытались вообразить, как должна выглядеть идеальная молодая девушка, и решили… — Не ври мне! В последние дни, идя с работы, я не единожды видел эту особу в сквере на углу Пионерской улицы. Стас, она явная психопатка и тёмная персона. Что может вас связывать? Беседа вышла очень неприятной. Лишь папа вышел из комнаты, я сразу схватил телефон, чтобы сказать Панкратову, где находится Кристиана и заодно сообщить о нашей беседе с Кровавой Алексой. Тима получил настолько важную информацию и, не став долго разговаривать, пообещал позднее перезвонить. Я сел делать уроки, но уравнения по алгебре проходили мимо моих мозгов, а мысли упорно возвращались к скверу, упомянутому папой. Сквер являлся очень необычным местом. Как-то там произошло событие, послужившее серьёзным скандалом с папой. В те годы вместо сквера на углу улицы Пионерской стоял огромный дом, поставленный на капитальную реставрацию. Витя Барышев где-то прочитал, что над этим зданием витает ужасное проклятие. Его история была такой убедительной, что в неё поверили все: я, Панкратов, Ивойлов и Полина Толкачёва, принципиально не верившая в чудеса. Когда в город приехал её двоюродный брат Зиг, славившийся диковатыми выходками да необузданным поведением, ситуация вообще стала неконтролируемой. Мы сами сражались со всякими чудищами, рискуя жизнью и совсем игноря распорядок дня. История закончилась грандиозным пожаром. Барышев уверял, что проклятый дом заполыхал от молнии, но так как события случились зимой, а Виктор поднялся на последний этаж с бензином, можно было предположить и его деятельное участие в этом происшествии. Я же довольно плачевно кончил эту решающую битву со злом: папу сильно возмутил мой побег среди ночи, что он не базарил со мной около двух месяцев. После пожара в скором времени городская мэрия взялась за переделывание этого городского района и решила на месте пепелища построить городской парк аттракционов. Взялись за это размашисто. Посносили соседние строения, пустошь обсадили деревьями, завезли основы карасулей… И на этом стройка закончилась — кончились средства у властей города. Витя Барышев, конечно же, не преминул отметить, что ≪для геопатогенной территории подобный поворот событий в норме вещей≫. Хотя жителей появление недоделанного сквера вполне устраивало. Теперь появилась возможность срезать угол и идти по прямой, значительно экономя время. И тут в сквере объявилась Кристиана. Что привело её в это странное место? Наверное, вампирша попросту охотилась на её территории, а возможно, догадки Вити Барышева были близки к правде и проклятая земля не случайно притянула к себе упыриху? Звонок прозвенел внезапно, что я уронил учебник по алгебре на пол. Это был Панкратов. — Сразу после беседы с тобой я помчался в сквер, — сообщил он. — Покрутился там около сорока минут, ходил по дорогам, вглядываясь в лица идущих мимо меня людей, и продрог. Затем меня осенило пораспрашивать владельцев собак, не обратил ли кто внимание на длинноволосую девушку с уверенной походкой. Оказывается, нет. Тут, Стас, ничего интересного нет, лишь… — Что? — Было чувство, словно за мной кто-то наблюдает. Возможно, показалось. Кто вообще станет меня выслеживать? — Что станешь делать дальше? — Буду наведываться в сквер до того времени, пока не пересекусь с Кристианой. Мне нужно много ей поведать! Папа позвал меня ужинать, и я, простившись с Панкратовым, повесил телефонную трубку. *** В мальчишеской раздевалке царил шум. Урок физкультуры завершался, и мы спешно переодевались, чтобы побыстрее оказаться в столовой. Вдоволь набегавшись, все испытывали голод. Я только поправлял свою школьную рубашку, когда из дальнего угла раздевалки стал слышен испуганный крик: — Ай, я укололся! Голос, если я не ошибся, принадлежал Юре Никитову. Его друг Ренат Савин задержался у выхода и вернулся к нерасторопному Юре. Я не придал значения пустяковому случаю и занялся собой. Вдруг ужасный крик огласил раздевалку, и мимо меня пробежали два мальчика. Руку словно обожгло крапивой, но, проигнорив болезненное покалывание, я вместе с остальными помчался в спортивный зал. Крича, словно за ними гонится рой ос, Ренат и Юра кинулись к девчонкам, играющим в волейбол. Зрелище предстало жуткое — орущие нечеловеческими голосами друзья катались по полу, стараясь сорвать с себя странную мерзость, зарывшуюся в их волосах. Волокнистая дрянь на глазах меняла собственный оттенок, краснея и становясь всё более ярче. Савина и Никитина окружили испуганные ребята и медлили, не зная, что делать. Громогласно заорав, отскочил стоявший ближе всех к несчастным Ивойлов, попятилась Диана Подбельская… Мальчишки, не обращая внимания на происходящее, начали срывать с себя неожиданно прилипшую к ним мерзость. Болевые ощущения в моей руке усилились так, что не замечать её стало больше невозможно. На руке извивался длинный и впившийся одним концом в кожу волос. Он преобретал красный цвет на глазах, словно набираясь крови. Я стиснул зубы и вырвал мерзкого паразита, непроизвольно откинув его подальше. — Я за Александрой Владимировной! — крикнул сообразительный Панкратов и ринулся прочь из зала. А мальчишкам стало плохо действительно. Перестав оказывать сопротивление, они недвижимо лежали на дощатом полу и тихо стонали. Любая попытка убрать с них страшную гадость завершалась провалом. Кто бы ни подошёл близко к паразитам, подвергался их атаке и отбегал обратно; отдирал от рук извивающиеся волоски. Кровавая Алекса, как обычно, появилась вовремя. Вместо оружия она принесла несколько газет и большое оцинкованное ведро, взятое из уборной каморки. Народ разошёлся. Алекса подошла к мальчикам и смело содрала кровососущих паразитов. Волосы стали обвивать её запястье, но, тяжёлые от выпитой крови, лишились проворства и, не успев навредить охотнице, очутились в ведре. Алекса швырнула сверху газеты и чиркнула спичкой. Бумаги запылали пламенем огня. Охотница наклонилась над недвижимыми лежавшими друзьями, разглядывая их распухшие и покрытые многими ранами лица. — Жить будут, — произнесла она, щупая пульс. — Маленькая кровопотеря и шок от испуга. Позовите, кто-нибудь, врача. — Александра Владимировна, что это было? — поинтересовалась подошедшая с новыми стопками газет Толкачёва. — Кровососущий паразит. Наверное, его завезли из Африки. В наших краях подобные твари, к счастью, не водятся. Возможно, это… — она произнесла длинное название на латинском и подвинула бумагу в пламя. Затем мы всем классом ползали по спортзалу и, собирая эти волоски, бросали эти ужасные шевелящиеся волоски в пламя. Ребята понемногу успокаивались и стали обсуждать проблемы, которые не связаны с атакой хищных паразитов. — Вы видели Ханова? — поинтересовался Костя Бартеньев — страстный нелюбитель физкультуры, который всегда, непонятно как, получал освобождение от занятий. — Женя дал мне на время урока конспект, хочу возвратить ему тетрадку. — Действительно, где Ханов? На построении он был, а затем словно растворился, — в удивлении заметил Барышев. — В раздевалке его шмоток тоже нет. — Хорошо, верну на уроке. — Бартеньев взял в руку школьный портфель и заспешил уйти из спортзала. Но Ханов не появился даже на начавшемся уроке литературы… Дело обстояло не в паразитах из Африки — это я знал наверняка. Тетрадь, замаранная кровью; необычная причёска Ханова; сожжение, несостоявшееся в Борисовке были скованы одной цепью, и лишь колдун, называвший себя дядей Лёней, мог сообщить, чем завершится эта ужасная история. Лишь настала перемена, я устремился искать Ханова. Раньше Женя любил наведываться в библиотеку школы — тихое и безлюдное место, куда не любил заходить ни один ученик. Библиотекарь не ответил, когда я поздоровался с ним, он мирно дремал над раскрытой книгой. Я прислушался, затем продвинулся вдоль стеллажей и увидел Ханова. Он стоял у окна с опущенной головой, закрытой руками. — Женя! Он поднял почти лысую голову и обернулся со страдательным выражением лица: — Уйди, Акуличев. — Я хочу помочь тебе. — Мне никто не поможет. — Это твои волосяки атаковали мальчишек? — Ага! Ага! Ага! И я вообще не стыжусь этого. Им нужен был уход и подкармливание. Знаешь, Стасян, сначала они стали чувствительными, затем подвижными, а позднее — захотели жрать. Когда они голодные, во мне всё холодеет. Это забавно — заходишь в переполненный автобус, и вскоре все начинают дёргаться да чесаться! Эти волосы ненасытные. Как-то я не выдержал и сбрил их. Однако стало хуже. Мои силы забирает служитель, а волосы восполняли эту потерю. Теперь Лёня будет недоволен… — Забудь о колдуне. Возможно, отыщутся люди, которые смогут избавить тебя от его чар. Нужно что-то предпринять и не сидеть, сложив руки! — Это страшновато, потому что непривычно, но по сути — прекрасно. Ради великого предназначения не жаль и отдать жизнь. — И превратиться в чудище? — Тебе не понять этого, мальчик, — сказал кто-то за мной. — Такой удел избранных. Я затрепетал от испуга, услышав знакомый голос, но всё же нашёл в себе силы развернуться. Между стеллажами в проходе стоял молодой и ослепительно красивый мужчина: — Я пришёл за тобой, Женя, — произнёс изменившийся до неузнаваемости дядя Лёня. — Вы врун, живущий за счёт обманутых! — крикнул я. — Стас, ты знал, что имеешь дело с колдуном, а умолчание некоторых фактов ещё не является враньём. Я дал Жене всё, о чём он мечтал, и даже немного больше. — Колдун улыбнулся. — Он сделал свой выбор по доброй воле. Пойдём, Женя, я провожу тебя к твоим братьям. Нам не место в городе. Лёня положил руку на плечо Ханова и повёл к выходу. Я остался один. Прозвенел звонок. Нужно было вернуться к обычной жизни, но произошедшее выбило меня из колеи и отняло покой. Мне казалось, что Ханов пока не совершил поступков, за которые полагалась подобная ужасная расплата, и рухнувшая на него кара неимоверно жестока и несправедлива. — Ты хотел этого? — спросила вошедшая бесшумно охотница. — Неужели ему никак не помочь? — Не помочь. Колдун прав, он сделал выбор. Женя отдал свою душу тёмным силам. Я это поняла, глянув ему в глаза. В тот миг, до сожжения… С виду Женя не отличается от других людей, но больше он не принадлежит роду человечества. — И что с ним станет? — Он станет ходить по лесу, понемногу покрываясь корой и теряя черты человека, а колдун получит пару 10-летий молодости. Женя уверен, что отдал жизнь во имя высоких целей, а не ради блага Лёни. Бессмертие нужно друиду для того, чтобы вечно защищать и оберегать божественные деревья. На молчаливых богов может посягнуть любой дурак с топором, и долг служителя оградить их от этого. Скажу между нами, твоего дружка погубило любопытство. Он не первый. Юных так и притягивает запретный плод. — Охотница чиркнула спичкой, намереваясь закурить, но вспомнила, что находится в школе и задула пламя. — Ладно, что смогли мигом поймать волосы. Они могли бы много кого искалечить. — Неужели любопытство так дорого стоит? Женя никому не вредил, не сотворил ничего ужасного, лишь пытался узнать, как наш мир устроен… Я считаю, — это очень жестоко. — Жизнь — горьковатый напиток из боли и жестокости. Я наугад выдернул со стеллажа книжку и стал её пролистывать, не смотря на страницы. — Почему вы позволили удрать им? — Лёня никогда не бросит священную рощицу. Пока колдун не опасен, а я всегда смогу явиться за ним. Другое дело Орса. Её надо остановить в ближайшее время. — Алекса посмотрела в окно, затем на часы. — Теперь, голубчик, топай на урок, дисциплину школы не отменят даже после конца света. — А конец света близко? — спросил я, в упор смотря на Алексу. Охотница лишь криво усмехнулась и вышла из библиотеки. *** — Тебя к телефону, — папа протянул трубку. — Тима Панкратов. У родителей Панкратова был свой взгляд на воспитание сына, и они могли уехать на пару дней и оставить дом на его попечении. Внезапный отъезд предков стал новостью номер 1, которую сообщил мне возбуждённый Тимофей. Новость номер 2 намного больше впечатлила меня, и я решил побыстрее пойти к Тиме в гости. — Пап, Панкратов обещал объяснить мне новую тему по физике. Мне бы зайти к нему, по телефону многое неясно. Папе нравился Панкратов, он поощрял нашу дружбу и потому охотно согласился отпустить меня в гости. Погода стояла дождливая и не располагала к прогулкам, налетал порыв ледяного ветра. Я так спешил, что чуть ли не сшиб группу людей, идущих по переулку. Одна подозрительная особа отделилась от других и преградила мне путь: — Ну, привет, племянник. Как поживает твоя тётушка? Я попятился — это была та самая едва не убившая меня пару дней назад вампирша. По переулку торопились редкие прохожие, но ни один из них не горел желанием связываться с молчащей и зловещего вида компанией. Упыриха поклала свою руку на моё плечо: — Теперь не удерёшь. — Простите…извините…вышло недоразумение, случайность… — А ящиком тоже случайно заехал? Я попытался заорать, но голоса не было. Всё происходило, как в ужасном сне. Клыки вампирши приблизились ко мне. — Персифона, ты выбрала неподходящий момент для перекуса. — Из компании вампирш вышла невысокая личность, лицо которой скрывали поля шляпы и поднятый ворот куртки. — На сытый желудок ход мысли замедляется, пропадает стремление к цели и страсть. Оставь его! — Послушай, Орса. — Упыриха, сжимавшая моё плечо, повернулась к говорившей. — Этот гад сопротивлялся! Его нужно прикончить за то, что он перечил воле вампирши! Мне его кровь не нужна — это вопрос послушания. — На нас пялятся. Отпусти мальчишку! Действительно, парни с собакой, стоявшие на тротуаре с противоположной стороны улицы, внимательно следили за нами и о чём-то перешёптывались. — Мы встретимся после часа перемен! Персифона толкнула меня в гору прелой листвы и пошла следом за остальными вампиршами. Не веря своему счастью, я вскочил на ноги и мигом помчался к дому Панкратова. — На тебе нет лица! — вместо приветствия воскликнул Тимофей, открывший дверь. — Встретил знакомую. Побазарили маленько. Она тут? — Едва уговорил зайти, — прошептал Тима. — Пришлось проявить волшебство красноречия. Пошли в зал. Кристиана сидела на диване около старого торшера, и золотистый отсвет скрадывал её неестественную бледность. — Здравствуй. Очень рад увидеть тебя опять. — Здравствуй, — Кристиана улыбнулась. — Могу сказать то же самое. Странная гостья так и не притронулась к еде — раскрытый Тимой пакет печенья остался нетронутым, чай остыл, а с мандаринами безжалостно расправился взволнованный и смущённый хозяин дома. — Кристиана, что происходит? Надвигается какое-то событие? Признайся, ты приехала в город не для встречи с нами? — Должна признаться, да. Появление в сквере Тимофея стало неожиданным для меня. — Приятно? — уточнил он. Вампирша вежливо улыбнулась. — Вам известно, что сегодня за день? — Каникулы ещё не скоро наступят, праздников впереди нет. — Рассуждал Панкратов. — Наверное, родилась какая-либо знаменитость? — Это Хэллоуин, по-другому День Всех Святых. Хотя он имеет поверхностное отношение к традициям христианства. Церковь католиков не сумела искоренить языческий древний обычай и превратила день празднования Нового года в день прославления мучеников и святых. — Стоп, стоп, мы про этот день отлично наслышаны и фильмы смотрели, — перебил Кристиану Панкратов, — и в курсе, что его выдумали американцы, а к нам он никакого отношения не имеет. — Американцы сделали из Хэллоуина превесёлый праздник и на нём зарабатывают неплохое бабло, но приверженцы языческой веры помнят его истинное значение. В ночь смены старого года на новый Самхэйн начинает свою жатву… — Самхэйн? — Бог смерти кельтов. Его урожай — души всех, умерших на протяжении года. В эту ночь почти стирается грань между мирами живых и мёртвых, и тени усопших приходят на землю. Они умеют вселяться в тела живых и поэтому от духов старались откупиться обильными подношениями… — Да ты осведомлена в мифологии кельтов не хуже дяди Лёни, — снова перебил её Тимофей. — Но какое отношение к этому волшебству имеет наш скромный и провинциальный город? — Непосредственно прямое. Когда грань между мирами будет хлипкой, не только дух, но и существо из плоти сумеет перейти эту границу, зайти и возвратиться из мёртвого царства. Прошедший через врата будет властителем двух миров и обретёт возможность переделывать реальность на своё усмотрение. Но такое путешествие может быть лишь при определённых условиях. Нужно знать, где расположены врата, и иметь ключ, отворяющий их. Помните старинный кристалл, принадлежавший мне? Если соединить кулон с шестью другими осколками камня, он обретёт свою силу и сумеет открыть проход между мирами. Касательно вашего города… — вампирша помедлила, раздумывая, как сказать то, о чём я и так догадывался. — Милые парни, вы не имеете представления, около какой бездны живёте. Некоторые называют это место пересечением особых поток энергии, которые опоясывают Землю, некоторые — перекрёстком миров, а кто-то считает, что тут чересчур истончилась реальность. В общем, проход в неизвестное располагается очень близко, на том месте, где сейчас разбит сквер… — Мы знаем. Как-то мы глянули в глаза бездны. — Да? — Точнее, проход нашёл один наш друг, — пояснил я, — а у нас из-за этого произошло много проблем. — Тогда вы воображаете, о чём ведётся разговор. Я тут, потому что хочу помешать той, кто попытается обрести абсолютную власть над миром. — А если она всё-таки своего добъётся? — в тоне Тима прозвучала тревога. — Как-то эта попытка почти вышла. Врата были открыты лишь на миг, но мироздание пошатнулось, и бездна породила нас, вампирш. Несостоявшаяся властелинша мира задумала подчинить себе мёртвых, наделила их тела подобием жизни и обрекла души на вечное проклятие. ≪Первые ласточки нового мира≫ — так нас называли в давние времена. Каждая попытка открыть врата оставляет неизгладимые шрамы, реальность искажает. — Кто бы не заимел все части кристалла, Кровавая Алекса не отдаст ей последний осколок, а значит, ключ не собрать. — Камнем завладела Орса. Она надеется, что даже разбитый кристалл позволит открыть врата. Я хотел задать Кристиане некий вопрос, но тут почувствовал слабость и погрузился в темноту. На дне сознания появилась яркая точка. Разрастаясь, она превращалась в искрящуюся и подвижную каплю. Сияние ослепляло и притягивало, завораживало, заставляя забыть про всё… *** — Я сумасшедший! Сумасшедший! — В нос ударил нашатырный спирт, а ледяные руки Кристианы держали мою башку. — Ты не безумен, — мягко проговорила она. — Ошибаешься. Я мучаюсь от кошмаров, руки рисуют против моей воли, а посреди дня преследуют видения. Это разве нормально? Папа сказал, что это переходный возраст и реакция на похищение, но я знаю, что попросту чокнулся. — Про что твои кошмары? — Про вампирш, которые не боятся солнца, про вылезающих из могил мёртвых, про город вверх-тормашками. Буквально сейчас мне привиделась капля, похожая на сгусток жидкого пламени. Ты думаешь, это нормально, Кристиана? — Да. Ты видишь будущее. То, что идёт за часом перемен. — Все лишь и болтают про загадочный час перемен и новом времени, а разъяснить, что это такое, не хотят. — Новое время настанет, когда врата между мирами раскроются. — Выходит, беды не миновать? — Нет. Такие видения не врут, но я сделаю всё, чтобы властелиншей мира не стала Орса. Пускай это выпадет другой. — Орса — самая плохая? — Просто я поклялась убить её. — Но почему?! — воскликнул заинтригованный Панкратов, ничего не знавший о трагедии, пережитой Кристианой. — Вампирши не должны убивать своих. Наша собеседница помрачнела и упёрлась взором в осеннюю серость мглы за окном: — Я не так молода, как выгляжу, но и не так стара, как вы можете предполагать. Останься я жива, сейчас мне бы было чуть за 40. Незадолго до смерти я встретила парня, преобразившего всю мою жизнь. Мы друг друга любили, как безумные наслаждались счастьем и не думали о предстоящей расплате. Обращение в вампиршу было для меня настоящей катастрофой. Привычный мир рухнул, я вынуждена была отречься от всего, что было дорого, отречься от любви. Россия представлялась мне краем Земли, от остального мира её отделяла железная преграда, и казалось, что, находясь тут, я никогда больше не увижу любимого, не нарушу его покой. Только времена меняются, и однажды, спустя около 20-ти лет, мы встретились в Ленинграде. Он приехал туда по делам, а я оказалась там случайно, бродяжничая в поисках еды. Ему показалось, что он встретил мою дочь… — Ты осталась такой же молодой, как и в годы его молодости. Наверное, вышла романтически-возвышенная сцена! — Можно и так сказать, Тима. Он узнал правду и принял меня такой, как я есть. Эти шесть месяцев стали слишком сложными, но по-своему счастливыми. Мы возвратились в Европу и, казалось, воскресили прошлое. — Кристиана смахнула слезу на ресницах. — Во всём виноват проклятый кристалл, который притягивает несчастья. Мой возлюбленный любил старинные изделия, и однажды, зайдя в лавку антиквариата, я увидела необычную и древнюю вещь, поразившую меня. Вампирши кожей ощущают реальный возраст вещей, и мне подсказала интуиция, что этот камень хранит тысячелетние тайны. Достойный подарок для любимого мужчины… Тем же вечером мы направились в театр. Старинный камень искрился на его руке… Взор незнакомки опалил пламенем, но я не поняла, что участь моего возлюбленного уже предрешена. Мы расстались с приходом утра, и он забыл кристалл у меня. Следующей ночью я узнала, что кто-то вторгся к нему домой и грохнул всех, кто там был… Орса искала осколок камня. В глазах вампирши искрились слёзы, растроганный Тимофей вытирал нос рукой, и мне захотелось шмыгнуть. Нужно срочно поменять тему. — Представляешь, Кристиана, Кровавая Алекса теперь работает учительницей у нас в школе. Правда, странно? Она спрашивала о тебе, но я промолчал, не поддался на провокацию. — Охотница тут? — Вампирша подняла взволнованное лицо. — Ты мог бы сказать об этом в начале беседы. — Подумал, что информация не так существенна, ведь Алекса тебя считает неплохой девушкой. — Для охотницы хорошая вампирша — мёртвая вампирша. Пожалуй, парни, мне не нужно так длительно злоупотреблять вашим вниманием. Она спешно встала и тут же замерла, встревоженная звоном дверного звонка. Она метнулась к окну и распахнула его. Панкратов вздрогнул и выронил из рук очередной мандарин: — Кристиана, мы живём на 4-м этаже! Проигнорив замечание Тимы, она вспрыгнула на подоконник. — Погодите! — Я стремглав ринулся в коридор и глянул в глазок. — Это свои. — Привет, Акуличев, — в квартиру вошла Полина Толкачёва. Она сняла куртку, не дожидаясь приглашения, и достала из кармана тетрадь. — Я к Тимофею… Вернуть конспект по химии. У меня к нему несколько вопросов по теме. А что так дует? Вы что, разбили окно? Толкачёва заглянула в зал и невольно попятилась — стоявшая на подоконнике Кристиана шибко напоминала собравшуюся покончить с собой. — Всё хорошо, — заулыбался Панкратов. — Полина, это Кристиана. Кристиана, это Полина. — Очень приятно. — Вампирша спрыгнула с подоконника и захлопнула окно. — Пожалуй, я уйду более традиционным способом. Она отстранила Толкачёву и направилась в коридор… Всё случилось настолько стремительно и внезапно, что, лишь очутившись в руках помощницы Кровавой Алексы, я сообразил, в какой скверной истории мы оказались. Побледневшего Панкратова и недоумевающую Толкачёву держала за плечи Стилета, около двери в зал стояла напряжённо следившая за охотницами Кристиана, а Кровавая Алекса беспечно рассматривала висевшие на стенах коридора фотографии. На сквозняке скрипела взломанная входная дверь… — Ты вольна уйти либо остаться, — соизволила прервать затянувшуюся паузу Алекса. — В одном случае пострадают ребята, во втором — ты будешь вынуждена действовать, как скажу я. — Александра Владимировна, миленькая, вы же обещали не причинять зла Кристиане! — попытался я вмешаться. — Голубчик, гибель для вампирши не зло, а избавление. И потом я говорила, что убиваю ей подобных напоследок. Следовательно, вашей приятельнице придётся пропустить Орсу и других вперёд, вот и всё. Какие же вы глупые, милые отличники! — Что ты хочешь, Алекса? — Увидеться с Орсой. Проведи меня к вратам. Мне известно, они близко, но нет времени их искать. — Вампирша никогда не станет помогать охотнице! — Не говори непродуманных фраз, Кристиана. Глянь на этих мальчишек… — Алекса, ты не навредишь детям. — Детям?! Шустрые детки оказали помощь колдуну избежать сожжения, спасли вампиршу и до сих пор встречаются с ней… Известно название такого поведения? Это пособничество тёмным силам! В таком положении возраст преступников значения не имеет. Итак, милостивая государыня, какое мнение у вас? — Я согласна. — Кристиана шагнула охотнице навстречу. — Оставь в покое ребят, они не понимают, что делают. — Можно было не сомневаться. Опустись на колени. Неторопливо. Руки за голову. Кристиана повиновалась. Ята отшвырнула меня и подошла к вампирше. Достала наручники, заломила руки назад, щёлкнула замком и, грубо пихнув в спину, повела на выход. — Ах и перегуляла ты на этом свете, голубушка! — усмехнулась Кровавая Алекса и посмотрела на Тимофея. — Этот ясноглазый красавец составит нам компанию, чтобы ты, дорогая Кристиана, осталась сговорчивой и покладистой. Весёлого Хэллоуина, детишки! Компания спустилась по лестнице и села в автомобиль, стоявший около подъезда. Толкачёва в удивлении смотрела им вслед. — Что-то я не поняла. Александра Владимировна бандитка или агентка спецслужб? — Ни первое, ни второе. Она — охотница за вампиршами, а твоя новая знакомая Кристиана — самая настоящая вампирша. — Но это противоречит здравому смыслу! Возможно, они всего то психически больные люди? — попыталась отыскать разумное объяснение происходящему отличавшаяся чрезмерным здравомыслием Толкачёва. — Думай что угодно, только поверь: Кристиане грозит смертельная опасность. — В этом у меня сомнений нет. — Она пострадала по нашей вине, нужно выручать её. — Может, звякнем в полицию? — Полиция не поможет… — я сел на стул, обхватил голову руками и попытался сконцентрироваться. — Полина, а ты как бы поступила в подобной ситуации? — Сначала предупредила бы родителей, что приду позже. Иначе нас самих пойдут искать с полицией. Идея была хорошей. Набрав номер, я, стараясь говорить более уверенно, попросил папу разрешить мне переночевать у Панкратова. Он не знал, конечно, что родители Тима уехали, и потому, подумав, разрешил. Я обрадовался и стал спешно надевать обувь. — Что дальше? — спросила Толкачёва. — Кристиана говорила, что все соберутся в сквере на углу Пионерской да Кутузовской. Я иду туда. — А затем? — Беспонятия. — Надел куртку и застегнул. — Решу там. — Пойду с тобой. Вы, мальчишки, наверняка что-то да учудите. Я подстрахую тебя. Погоди, лишь предупрежу бабушку, чтобы не искала меня. — Благодарю. Вместе у нас всё выйдет. Толкачёва с трудом закрыла пострадавшую от отмычки охотницы дверь, и мы спустились на улицу. Время было 18:30 вечера. Обычно в такое время сквер пересекали люди, идущие с работы, но сегодня он напоминал зловещий угол необитаемого острова. Мимо нас пробежали две здоровенные собаки. Сопровождал их на поводках мужчина. Собаки добежали до границы сквера и остановились, шерсть их вздыбилась. Они поджали хвосты и глухо рычали, пятясь назад. — Невероятно! — пробормотала Толкачёва. — Акуличев, ты когда-либо видел напуганных до полусмерти псин? Им же не ведом страх… — Ларса! Сената! Ко мне! Мужчина намотал поводки на руку и потащил их к скверу. Пройдя пару шагов, он остановился под фонарным столбом. Его лицо исказилось от страха. Затем вся троица развернулась и бегом кинулась прочь, причём мужчина нёсся впереди, обгоняя своих псов. Это впечатляло… — Вот почему в сквере не видать людей! — воскликнула Полина. — Некая сила не пускает их туда. Наверняка она и нас не пропустит. — Мы должны попытаться. Стало холодать. Заморосил мелкий дождь, похожий на туман. Холод пробирал до костей и растворял остатки тепла. Толкачёва вздохнула и двинулась к мокнущим под дождём деревьям. Остановившись, поманила меня рукой. Я сделал пару шагов. С каждым движением непонятная тревога всё сильнее завладевала сознанием и парализовала волю. За прозрачной границей нас ожидали безумие и паника. И всё-таки я, преодолевая страх, шагнул под тень облетевших крон. Наваждение ушло. Мокрый асфальт блестел и отражал свет фонарей, тихо опадали на землю последние листья, отяжелевшие от влаги. Было тихо, холодно, спокойно. Около меня стояла Толкачёва. Я чуть освоился и, стряхнув остатки пережитого страха, осмотрелся и прикинул, в какую сторону нам лучше пойти. — Поль, — ты хорошо помнишь расположение сгоревшего дома? — Она кивнула. — Тогда отведи меня туда, где раньше возвышалась башня. По словам Вити Барышева, именно там, под небольшой башней, украшавшей здание, и располагалась точка соприкосновения миров. Проход, который вёл в бездну. Если это утверждение соответствовало действительности, то Орса непременно пришла бы туда, чтобы провести обряд. Пока Толкачёва оглядывала округу, намечая дальнейший путь, заросли зашелестели, и на дорогу вышел худой, затянутый в блестевшую от дождя тёмную кожу мужчина. В его облике было что-то знакомое. — Эй, ребята, вы тоже собрались на вечеринку? — Мы знакомы? — удивился я. — На клеточном уровне. Мне хорошо известен твой анализ крови. — Иран? — Да. — Он протянул широкую ладонь с заострёнными ногтями тёмного цвета. — Ушёл с работы и ощущаю себя намного лучше. Я заулыбался, пожал его ледяную ладонь и лихорадочно соображал, что задумал этот неуравновешенный, вспыльчивый тип. Ощутив мою тревогу, он усмехнулся: — Расслабься. Сегодня у меня иная охота. Я ищу маленького гада, который пытался убить меня. В новогоднюю ночь для него отыщется хороший сюрприз! — Вы о Паше? — Там, на ферме, я едва не сгорел заживо. Но дело вовсе не в этом. Мальчик чересчур рьяно взялся за дело. Когда пацан вырастет, будет хуже Кровавой Алексы. Хочу заранее избавиться от головной боли. — Откуда вам знать, что Паша в сквере? — Сегодня тут будет крутая гулянка. Ставки высокие, но мне начихать на них. У меня игра своя. — Охотница взяла в заложники Тиму Панкратова и Кристиану. Это высокая, красивая вампирша с тёмными волосами. Возможно, вы знаете её? — Знаю ли я Кристиану?! — Иран поглядел на меня удивлённо, а затем рассмеялся. — Знаю ли я Кристиану Орсини? Да я её 10 лет опекал, учил уму да разуму, но, видать, впустую. — Так это вы её сделали такой? — Какой? — Глаза Ирана заискрились нечеловеческим и жёлтым огнём. — Вечно молодой, сильной, не знающей усталости с болезнями, обладающей немеркнущей красотой? — Мёртвой. — За всё нужно платить, милок. Теперь она бы потеряла большую часть своей привлекательности, а ещё годов через 20 превратилась бы в уродливую старушку, никому не нужную развалину. Сознайся, вы с дружочком мечтаете о ней? Влюблены? Я выбрал Кристиану среди многих, потому что знал, она достойна вечной молодости. Она сведёт с ума не одно поколение глупых мальчишек. — Боюсь, что этого может не случится. Кровавая Алекса собирается разделаться с ней в ближайшее время. — Блять! Почему ты раньше молчал? — Знаете что, я изначально говорил, что Кристиану захватила охотница. Иран не слушал меня. Известие так потрясло и возмутило его, что он совсем утратил равновесие души и готов был сокрушать что угодно у себя на пути. — Я прикончу их без всякого оружия! Всех! Алексу — первую! Она посмела обидеть мою Кристиану! — Иран смело пошёл по дороге, но остановился и обернулся: — Не стой у меня на пути и не ходи за мной. Это дело не смертных. — Кто он? — поинтересовалась удивлённая Толкачёва, когда мужчина с хищными движениями льва скрылся во тьме. — Ещё один вампирчик. Мы познакомились с ним на скотобазе. Иран там работал медбратом. Как ты думаешь, надо следовать за ним? — Думаю, особого смысла нет. Он идёт наугад, а нам известно место, куда придёт вся компания, даже и Александра Владимировна со своими заложниками. Толкачёва была права, и мы согласились с ней, только мне казалось, что чувства Ирана скорее привели бы нас к Кристиане… *** Видать, скромный сквер города действительно был заколдованным. Обычно он занимал территорию в один квартал, пересекался многими заасфальтированными и протоптанными дорогами, а в центре его располагалась огромная площадка с недостроенным городом аттракционов. Я сказал ≪обычно≫, потому что этой ночью сквер преобразился и стал совсем другим — бесконечным, неузнаваемым и загадочным. Любимые Полиной Толкачёвой логика со здравым смыслом лишились своих сил — по дорогам заколдованного сквера можно было ходить долго, всегда оказываясь не там, где хотелось. Заветная поляна нам попалась не спроста, когда мы уже отчаялись её найти. Под мелким и непрекращающимся дождём происходила активная деятельность — вампирши готовили к обряду небольшую площадь. Четыре нежити выкапывали из земли мелкие кустарники и разгребали листву, а ещё одна упыриха водилась с кольями и верёвками, видимо, намереваясь вычертить на земле магический круг. Земля, размытая дождями по центру поляны, чуть осела, и около этого места недвижимости стояла сама Орса. Наконец-то я получил возможность получше разглядеть страшную упыриху — невысокая, немного сутулая, с бледным и невыразительным лицом, она могла просто затеряться среди толпы, если бы не тяжёлый гипнотический взор. Хотя Орса не смотрела в нашем направлении, мне сделалось не по себе. Казалось, эта вампирша знает про всё и от неё невозможно скрыться. — Ты не считаешь, что для вечера тут неестественно светло? — шепнула Толкачёва. И правда, хоть поблизости не стоял ни один фонарный столб, лица вампирш освещал очень яркий свет. Я присмотрелся и заметил, как от земли поднимается лёгкий светящийся дым. — Как ты считаешь, чем это вызвано? — удивлялась привыкшая находить научное объяснение любому факту Поля. — Преломление света либо… — Ш-ш-ш-ш… Ты не на уроке. Она умолкла, и некоторое время мы молча следили за работой вампирш. Они расчистили площадь, очертили вокруг углубления магический круг и установили треногу над ямой. Орса вошла в круг и произнесла: — Я вас призываю, стихийные духи! С востока пусть прибудет дух Воздуха! — и начертила на земле странный символ. — С Юга пусть прибудет дух Огня… Наверное, на небольшой и залитой дождём поляне творилось важное событие в человеческой истории, но я значительно больше тревожился за судьбу темноглазой вампирши. — Поль, продолжай наблюдать за упырихами, а я всё-таки попробую найти Кристиану. Боюсь, охотница прикончит её без очереди. — Очереди? Теперь жертвы убийц выстраиваются в очередь? Один вопрос, Акуличев, мы, случайно, не в сериале ≪Зена-королева воинов≫? Чувствую себя персонажем этого сериала. Ты прям сродни Зене прорубаешь путь ударами меча и прорываешься в стан врага, чтобы освободить несчастных пленных! А я, как вечно болтливая подруга Габриэль, ничуть от тебя не отстаю. — Слышь, ≪Габриэль≫, я просто не могу стоять и ждать, когда всё завершится! И ты подобрала неверный сериал! Я не девушка, а парень! Может, ты и тянешь на Габриэль, но из меня то какая Зена? Меня Стасом зовут. — Ну, тогда это прям ≪Удивительные странствия Геракла≫! Тот тоже всех спасал! Толкачёва, похоже, не одобряла моего решения, но спорить не стала, продолжив следить за происходящим. Я незаметно проскользнул за кустарник. В заколдованном сквере не приходилось рассчитывать на здравомыслие — к цели могли привести лишь интуиция и желание. Я воспользовался уроками дяди Лёни, и призвал на помощь всю свою фантазию, собрал волю и решительно двинулся через мокрые кустарники да бурьяновые заросли… Поход в неизвестность прервали тихие голоса. Я напряг слух и крадучись пошёл в направлении призрачных во тьме собеседников. — Они ржут над тобой! — сказал тихий мальчишеский голос. — Нет, нуждаются! — ответил пацан. — Такие блатные девушки не могут нуждаться в неком малолетке! — Не нарывайся. Юность — мой главный козырь. Вампирши и люди понятия не имеют, с кем ведут дела. Я осторожно выглянул из-за ствола дерева. Под фонарным столбом стояла мокрая скамья, на которой увлечённо спорили между собой Пашка и Тима. Охотниц и Кристианы рядом не было. Лишь я собрался дать себя обнаружить, как почувствовал прикосновение ледяных рук, сжавших мой рот. Лёгкий запах адеколона подсказал имя напавшего. — Никогда не думал, что смертные могут передвигаться так быстро, — прошептал Иран и убрал руку. — Пяти минут не миновало с нашего расставания, а ты уже тут! Либо… Неужели началось? Я подумал, что у Ирана с башкой не всё нормально и попытался сказать, как около часа бродил по скверу, перед тем, как опять увидел его. — Не думай, что я чокнутый, малыш, — злобно оскалился вампир. — Просто тут время проходит по-другому. Так происходит, когда задействованы слишком серьёзные силы и наступают огромные перемены. — Это связано с тем, чем занимается Орса? Мы её видели. Она с другими вампиршами отыскали в земле какое-то углубление и очертили его магическим кругом. Когда я уходил, Орса призывала стихии Огня, Воды, Воздуха и Земли. — Простой ведьмовской обряд, который доступен новичкам на первых ступенях посвящения. Магический круг позволяет сосредоточить энергию, а касательно углубления в земле… В древние времена считали, что все трясины, провалы, колодца и любые другие провалы в земле образовывают собой проходы в духовой мир. Видимо, Орса знает, что делает, и час перемен может прийти быстрее, нежели мы ожидали. Кстати, как поживает наш молоденький охотник? Следом за Ираном я глянул на сидевших под фонарным столбом ребят. Пашка продолжал делиться впечатлениями о своей необычной работе с Панкратовым. — Считаешь, легко строить из себя наживку? Риск велик, но игра того стоит. Глупые вампирши видят во мне лёгкую добычу и получают по полной программе! Знаешь, Тимка, это ведь я выследила вашу со Стасиком подружку. Пришлось шпионить за вами целых 7 дней, а вы, глупые мальчишки, этого даже не заметили! — Не шевелись и не смей мешать мне, — приказал Иран и бесшумно выпрыгнул на дорогу. Через мгновение он уже сидел на скамье и обнимал плечи Паши. — Ты высоко ценишь свою юность, красавец мой? Это, наверное, чудесно ощущать себя пацаном-подростком! — Я прикончу тебя, гад, — произнёс Пашка без всякого энтузиазма. — Попробуй, — Иран усмехнулся и оголил клыки. — Ты убивал вампиров, малой? Или взрослые тётеньки не доверяют тебе грязную работу? — Алекса за меня отомстит. — Ошибаешься. Алекса — профессионалка, она не намечает, а просто убивает всех подряд. Её врагам не позавидуешь. Охотница не ведает жалости, она неутомима и бестрашна. Бедненькие вампирши, Кровавая Алекса уничтожает их, как комаров. Хотя, разве такой доблестный герой, типо тебя, может понять, что чувствует перед гибелью комар? Хорошо играть на стороне сильной… — вкрадчиво говорил Иран, сильнее сдавливая в объятиях напуганного Пашу. — Знаешь, малой, я много кого одарил вечной юностью, а вот касательно вечного детства… Нужно же когда-либо начинать! После сказанного упырь впился в шею Паши. Тот старался освободиться, но у Ирана была стальная хватка. В скором времени он отбросил на скамейку бездыханного пацана. По его подбородку стекала струя крови, а безумные глаза замерли на Панкратове. — Не бойся, малыш. Он вскоре восстанет к новой жизни. Отличная месть, да? Мальчик превратился в того, кого презирал. — Иран сильно провёл ногтём по своей руке и поднёс её к приоткрытому рту Паши. Затем опять обернулся к Тимофею: — Хочешь вкусить вечной юности? Иран вообще обезумел от выпитой крови, и стало ясно, что жизнь Тимы Панкратова повисла на сильно тонком волосе. Стремясь отвлечь вампира от навязчивой идеи, я вышел в свет фонаря: — Не хочется вас прерывать, Иран, но не исключено, что Кровавая Алекса именно сейчас убивает Кристиану. — Блять! Процесс так затягивает… — Он схватил плечи Панкратова и сильно тряхнул. — Говори, где охотницы? Давай, не тяни! — Пока мы ехали к скверу, Алекса упоминала про город аттракционов. Не исключено, что они пошли именно туда. И ещё, по пути я смог вынуть из кармана охотницы вот что… — Тима раскрыл руку и показал маленький ключ. — Возможно, он от наручников Кристианы. — Супер! Когда исполнится 18, я подарю тебе вечную юность. Ты заслужил это. — Благодарю, — скромно потупился Тима, — я недостоин этого. Иран забрал ключ и спешно пошёл по дороге. Мы за ним. В заколдованном сквере нелегко было найти правильный путь и оставалось надеяться лишь на обострённые ощущения вампира. *** Город аттракционов встретил нас слепящим светом прожекторов. Мы миновали недостроенный кафетерий и подкрались к площади, на которой ржавели основы всяких каруселей. Иран велел нам не высовываться и пригнулся, двигаясь вперёд. Однако бездействие и неопределённость вынудили меня, а затем и Панкратова пойти за ним. Я укрылся за тонной блоков из бетона и осмотрелся. Кровавая Алекса стояла, прислонившись к одной из каруселей, и сосредоточено затачивала острый кол. Кристиана была прикована к основе соседнего аттракциона, около неё, посвистывая, прогуливалась Стилета. На освещённую площадь вышла Ята. — Хозяйка, она не врала. Я видела это место. Упырихи готовятся по всем правилам и даже раздобыли жертву. Их шесть вампирш и все матёрые, каждой около 150-200 лет, не говоря об Орсе. — Стас, — прошептал сидевший рядом Панкратов, — ты уверен, что Иран явится помочь? — Да, он любит Кристиану. — Хорошо водить дела с честными людьми! — Алекса подбросила кол в руке. — Теперь, когда между нами нет тайн, пока избавлю тебя от тяжкого существования. Панкратов затрепетал, а меня посетила тревога — что, если сумасбродный Иран увлёкся очередной жертвой и забыл о своих планах? Кровавая Алекса подошла к вампирше, попробовала пальцем острый кол и заговорила снова: — Вы называете меня убийцей, только это не так — я судья и палач. Властью, данной мне, я приговариваю к смерти нежить, которая при жизни звалась Кристианой Орсини. — Если это суд, мне необходим адвокат, — усмехнулась вампирша. — Зачем тратить время на пустые формальности? Вина доказана, потому что ты — вампирша, а все вампиры — безжалостные убийцы, которым нет места среди людей. Если ты готова поклясться, что не пила ни разу кровь человека, не забирала жизни невинных, я дарую тебе свободу. Давай, клянись, Кристиана. Молчишь? Правильно. Я бы всё равно не поверила. Можешь сказать последнее слово, только будь краткой, у меня куча дел. — Нам нечего обсуждать. — Так лучше. — Охотница перебросила кол стоявшей поблизости Стилете. — Исполни приговор, приятельница. Бледное лицо вампирши было непроницаемо. Казалось, она равнодушно принимала выпавший ей жребий. Стилета замахнулась, приготовившись нанести решающий удар, но над её башкой мелькнула чья-то быстрая тень. Иран спрыгнул с карусели прямо на спину палачу и вцепился в неё разъярённым львом. Стилета попыталась скинуть упыря, но неожиданно пошатнулась и, как подкошенная, рухнула на землю. Всё случилось настолько быстро, что отошедшие поодаль Алекса и Ята ничем не сумели помочь своей товарке. Иран тем временем освободил Кристиану, и они помчались прочь. Ята опомнилась и бросилась наперерез им, обвила Ирана железным кольцом. — Убегай, любимая, мы ещё встретимся! Вместо того, чтобы скрыться в спасительной тьме сквера, вампирша бросилась на помощь своему другу, на ходу нанеся пару сокрушающих ударов Яте. Иран выскользнул из ослабевших рук охотницы и устремился к подоспевшей на помощь товарке Алексы. Та даже не шелохнулась и лишь скривила рот в зловещей ухмылке. Иран прыгнул прямо на неё. Стал слышен негромкий хлопок, и подбитый вампир упал в кучу опавших листьев. Алекса спрятала пистолет, наклонилась над лежащим телом и, немного помедлив, размашисто вонзила в грудь осиновый кол. Иран слабо вскрикнул. Кристиана заметила неладное и с нечеловеческой силой отбросила вцепившуюся в неё охотницу и подбежала к мужчине, лежавшему на земле. Ята попыталась напасть на неё сзади, но была остановлена Кровавой Алексой. — Довольно, — негромко произнесла она и отошла в сторону, следя. Кристиана опустилась на колени над телом, лежавшим на земле. — Не верь Алексе, убегай, — прошептал Иран из последних сил. — Спасай себя. Живи вечно. Я всегда тебя любил. — Иран… — По лицу Кристианы потекли или слёзы, или усиливающиеся дождевые потоки. — Иран… Умирающий вампир попытался привстать на руке: — Прости меня, изредка я думал, что ошибся и неверно распорядился твоей судьбой… — В сердце моём зла нет, Иран. — Кристиана откинула растрепавшуюся мокрую чёлку со лба. — Прощай, любимый. Лежащее тело загорелось жарким огнём и через пару секунд от него ничего не осталось, лишь тлеющая листва. Дождевые потоки загасили их. — Сентиментальный эпизод. Тебе нравятся любовные романы, Кристиана? — Кровавая Алекса предостерегающе вскинула руку. — Только не показывай свою неприязнь. Поверь, она взаимна. Как бы там ни было, счёт 1:1, и пришла пора побеседовать как леди. — И это после того, что ты сделала?! — Вампирша вплотную подошла к охотнице, её глаза метали молнии. — А ты обиделась? Я всего-то выполняю свою работу. Предлагаю вместе завершить одно дело. Твой дружок убил мою помощницу, это скверно само собой, только главное — нас осталось двое против шестерых матёрых упырих. Я не так самоуверена, чтобы утверждать, словно вместе с Ятой сумею одолеть этих тварей. Ты сама жаждешь убить Орсу, только одна не имеешь ни одного шанса на успех. Логика войны даёт подсказку, что нам необходимо заключить временный союз и действовать вместе. — Мне противно водить с тобой дела. — Вероятность того, что есть возможность открыть врата без недостающих частей камня, слишком высока. Если такое произойдёт, никто не помешает Орсе править этим убогим миром. А возможно, ты, как и любая вампирша, готова на всё, чтобы приблизить час перемен? Для чего тебе бороться со злом, если ты сама — зло? — Хватит. Трое против шестерых — это судьба. Приятно взять в напарницы приговорённую к смерти вампиршу? — Изредка нужно к закону подходить творчески, — усмехнулась Кровавая Алекса. Они ушли во тьму, оставив позади ярко освещённый город аттракционов. Мы с Панкратовым выждали минуту и пошли за ними, желая самим увидеть развязку ужасных и трагических событий этой ночи. — Куда спешите, красавцы? Я узнал в вышедшей на дорогу вампиршу Персифону и попятился, отступив за спину Панкратова. Упыриха заулыбалась и распростёрла руки словно хотела обнять: — Удачная ночь! Рада видеть тебя снова, маленький говнюк! Третья встреча станет последней встречей. — Мы не успели сделать и шага, как очутились в цепкой хватке вампирши. — Я чувствовала, что вблизи таятся непорочные ягнята. Поверьте, красавцы, у вас будет очень главная роль. Дождь кончился. Наверное, он просто не смел касаться поляны, залитой загадочным и выходившим из земли светом. Стоявшая в магическом круге Орса подняла к нам свои холодные глаза, в которых прорвалась тень удовлетворения. — Ты хорошо поработала, Персифона. Трёх жертв хватит сполна. Сзади подошли вампирши и набросили на меня тяжёлую сеть, так что за остальными событиями я был вынужден следить, болтаясь на ветке раскидистого дерева. По соседству со мной висели Панкратов и Толкачёва. Полину поймали после того, как я отправился искать Кристиану. — Чтобы успешно провести обряд, им необходимы человеческие жертвы, — сообщила подслушавшая болтовню вампирш Толкачёва. Планы упырих не вдохновляли, и нам осталось полагаться лишь на то, что Кристиана и Кровавая Алекса появятся вовремя. Опустив глаза, я разглядывал происходящее на поляне. Орса извлекла из кармана часть камня и положила его на треногу: — Время близится. Приступим. Вампиры поочерёдно приближались к треноге и укладывали на неё свои осколки волшебного кристалла. — Пусть осколки воссоединятся и отопрут врата и ступит на землю Самхэйн! Орса призвала бога смерти кельтов и заговорила на неясном языке, проговаривая заклинание. Вампирши распели неясные слова и, войдя в круг, стали кружиться в странном и медленном танце. Жутковатая и заунывная песня навеяла печаль, и я почувствовал, что настала пора прощаться с жизнью. Ритм танца прибавился, а над магическим кругом, очерчённым на земле, стала сиять прозрачная, сотканная из света полусфера. Орса умолкла и сконцентрировано возилась с камнями, лежащими на треноге. Оказывается, соединить мозаику было не так уж просто — части не только не хотели соединяться воедино, но, наоборот, отскакивали друг от друга. — Я пришла за тобой, Орса, — разнёсся знакомый голос. — Ты готова? Через границу магического круга перешагнула Кристиана. Светящаяся полусфера разрушилась, а стоявшая около треноги упыриха вздрогнула, будто от удара. — Ты?! — лицо Орсы стало презрительно-удивлённым. — А я думала, солнце давно спалило кости самоуверенной психички. — Месть дала мне силы жить. Сразись со мной, если не боишься. — В других обстоятельствах — с удовольствием. А сейчас, прости, занята. — Орса развела руками, а затем внезапно скомандовала: — Взять её! Персифона с ещё одной стоявшей вблизи упырихой вытолкнули Кристиану из магического круга и поволокли к краю поляны. Оставшиеся вампирши снова стали кружиться и распевать древние заклинания, восстанавливая светящуюся полусферу. Меня, признаться, обрядные действия вампирш занимали значительно меньше, нежели положение Кристианы. А её положение было намного тяжёлым. Подручные Орсы отлично знали своё дело, и вряд ли Кристиана могла продержаться против них хотя бы пару минут. Тем не менее она отчаянно сопротивлялась, доставляя своим противникам очень некомфортные моменты. Я следил за битвой разъярённых вампирш и упустил из виду магический круг. Внимание к событиям, происходящим там, привлекла Толкачёва. — Глядите, мальчишки, — прошептала она. Колдовавшая над осколками Орса резко пригнулась, а находившаяся около вампирша охнула и медленно завалилась на бок. Из груди её торчал конец толстой стрелы из дерева. Пока упырихи оценивали ситуацию, Алекса двумя прыжками пересекла поляну и почти вплотную приблизилась к Орсе. — Какая досада, прожить на свете столетия и не научиться собирать простые мозайки! Ты забыла про седьмой кристалл, который соединит оставшиеся. — И разбитый ключ способен распахнуть врата. Ещё чуточек, и сила без границ проникнет в меня… — Ты думаешь, я стану ждать? После этой фразы охотница резко ударила Орсу по ноге и занесла кол над потерявшей равновесие вампиршей. Матёрая упыриха обладала поразительной реакцией и, перекатившись кубарем под рукой Алексы, за долю секунд очутилась за её спиной и нанесла ей сильный удар. Две вампирши атаковали Яту, а Кристиана гневно отбивалась от своих противниц… Битва между охотницами и вампиршами развивалась так быстро, что трудно стало уследить за происходящим. Мы с Панкратовым и Толкачёвой раскачивались на ветке, как спелые плоды, стараясь угадать, кто же победит в гневной битве. Вскоре это стало ясно. Несмотря на то, что Ята заколола ещё одну вампиршу, преимущество было на стороне Орсы. Люди устали, а вампирши становились лишь сильнее. Я опять приготовился подводить итоги своей бестолковой жизни, но от печальных мыслей меня отвлекало ритмичное покачивание ветвей дерева. Я осмотрелся и заметил, что висевшая ближе к стволу Толкачёва пытается развернуться в своей сетке и поменять положение тела. — Что ты делаешь? — В моём заднем кармане лежат маникюрные ножницы, хочу достать их. Маникюрные ножницы являлись предметом особой гордости Толкачёвой. Полинка всегда носила их при себе и никогда не расставалась с подарком своей бабушки, и сейчас маникюрные ножницы могли помочь спасти нас. Спасти, если Толкачёва, конечно, сможет просунуть руку во внутренний карман застёгнутой куртки до того, как Орса приступит к ритуалу жертвоприношения. — Кристиана! — разнёсся напуганный голос Панкратова. — Осторожно! Кристиану откинули мощным ударом и она чуть не напоролась на обломленный сук дерева и ударилась башкой о ствол. Она медленно встала, вытерла кровь, сочившуюся из носа, и опять устремилась в самый огонь. А затем я увидел Кровавую Алексу. Она выбралась из клубка дерущихся и крадучись направилась к треноге, стоявшей в центре магического круга. В руке её блеснула знакомая подвеска на тонкой цепочке из серебра. Охотница вынула камень из оправы и поклала его к остальным осколкам. Части стали вибрировать и тянуться друг к другу, а затем расплавились и превратились в огромную и сияющую изнутри капельку — жидковатый световой сгусток, являвшийся мне в последнем видении. Потом капелька застыла и превратилась в небольшой шар, размером с яблоко. Всех на поляне охватило странное оцепенение. Люди и вампирши забыли о драке и как замороженные, глядели на искрящуюся звезду. Всё изменилось — ароматы, звуки, сам воздух стал восприниматься иначе. И душу стал заполнять омерзительный липкий ужас. Охотница положила окровавленную руку на камень: — Свершилось. Я шла к этому долгие года. Она взяла кристалл на руки. Сияние усилилось и из камня вырвался розоватый луч, срезавший макушку соседнего дерева. Орса опёрлась на одно колено и попыталась встать, но луч смерти коснулся её груди, и вампирша, без крика, обратилась в горсть пепла. Алекса мигом уничтожила своих противниц, а когда на поляне не осталось ни одной вампирши, исключая Кристиану, опустила сияющий шар. Видимо, Кровавая Алекса нуждалась в слушателях. — Вот и завершилась отсрочка приговора. Готова ли ты отправиться за Орсой? Признайся, Кристиана, ты не ожидала подобного поворота событий? — Догадывалась, только верить не хотела. Ты была врагом вампирш, тебя боялись, презирали, но все знали — Кровавая Алекса никогда не осквернит себя магией, не свяжется с силами тьмы… — Кристиана попыталась встать, но казалось, что-то невидимое придавливало её к земле. — Для чего тебе власть над мрачным миром? Ты ведь всю жизнь с ним боролась! — Зло можно обратить во благо. Камень даёт власть, и я употреблю её, как необходимо. Я очищу мир от зла! — Каковы бы ни были мотивы, обряд нельзя закончить без жертвоприношения людей. Их кровь и души должны укрепить проход между мирами. Неужели ты пойдёшь на такое? — Да. Жалко, невозможно принести в жертву вампиршу, придётся воспользоваться заготовками Орсы. — Но… — Кристиана беспомощно развела руками. — Это ведь дети… — Хватит, не строй из себя святую. При другом стечении обстоятельств мальчишки и девчонка вполне могли бы стать твоим ужином. Касательно же меня… Цель оправдывает средства, вот и всё, голубушка. Алекса опять подняла искрящийся шар, намереваясь покончить с вампиршей, но Кристиана сумела уклониться от луча смерти и отпрыгнуть в сторону. Ещё один розовый луч также не обнаружил свою цель и только искалечил верхушки пары деревьев. — Теряешь хватку, Алекса. Охотница ослабела от драки и утратила свою ловкость и быстроту движений. Она поняла, что не сумеет убить вампиршу при помощи камня и прибегла к своему привычному, испытанному оружию. Алекса осторожно поклала сияющий шар на треногу, взяла пистолет и пара выстрелов пронзила тишину осенней ночи. На сей раз охотница не промахнулась, пули настигли вампиршу, и она, как подкошенная, упала неподалёку от Яты, лежавшей без сознания. Испуганный Панкратов вскрикнул, и стало тихо. Алекса отложила оружие и приступила к магическому обряду. Она опустила ладони на камень и стала читать заклинание, которое до неё произносила Орса. Свечение, которое озаряло магический круг, начало усиливаться и потом поглотило стоявшую возле треноги охотницу. Резко подул ветер, освежая лица, свет потух, и на нас упали дождевые капли. ≪Неужели обряд не вышел? ≫ — подумал я и попытался шелохнуться. Омерзительная сетка больно впивалась в меня, лишая возможности двигаться, что мне осталось лишь ждать помощи со стороны. — Гляди на небо, — шепнул Тима. Я посмотрел. Из ниоткуда, из влажного воздуха осени выходили привидения без лиц, которые преследовали меня в ночных кошмарных снах. Мир начал меняться. Из него уходили жизнь, солнце, доброта, любовь. Кровь становилась пылью, а души рассыпались горстью сероватого пепла… Алекса запрокинула голову к тёмной бездне без звёзд, очистившейся от облаков. Её лицо светилось странным светом: — Открыты врата, мою жертву прими, Самхэйн! Она заговорила на неясном языке, крича во тьму заклинательные слова. Я понял, что настала наша пора, но страшно не было — перевёрнутая вверх-тормашками реальность стала ужаснее гибели. Тут ветка дерева дрогнула и Толкачёва, разрезавшая сетку, тяжело плюхнулась в кучу опавших листьев. Полина неуклюже и припадая на одну ногу, заковыляла по мокрой земле. Она двигалась к магическому кругу, а уверенная в полной безопасности Алекса продолжала говорить заклинание, которое скрепит связь между мирами. Полина подкралась к спине переставшей держать под контролем ситуацию охотнице и толкнула треногу. Искрящийся розоватым светом кристалл упал на землю и откатился в сторону. Чуть не ставшая властительницей тьмы Кровавая Алекса в миг утратила величие и метнулась за бесценным камнем. Однако не успела. Кристиана собрала последние остатки сил и, подхватив ключ от мёртвого мира, сильно ударила его об кирпичный осколок, валявшийся под ногами. Вздрогнул воздух, и реальность возвратила ушедшие черты… Я еле размял затёкшие ноги и вдыхал холодный влажный воздух полной грудью, наслаждаясь свободой. Кристиана освободила меня и Тимофея из воздушной темницы, подошла к лежавшей в магическом круге Алексе, не подававшей признаков жизни. Вампирша наклонилась к охотнице и дотронулась до запястья, прощупывая пульс. — Она умерла? — спросила Толкачёва. — Нет, — грустно ответила Кристиана. — Подобные Алексе хватаются за жизнь двумя руками. Её напарница позаботится о ней. Я обернулся и увидел, как Ята, пошатываясь, неуверенным шагом идёт к своей хозяйке. Мы оставили обеих охотниц на поляне и пошли к центральной аллее сквера. Была почти полночь. Сквер перестал казаться бесконечным лабиринтом дорог, ведущих в никуда, снова приобретя прежние черты. Мягкий туман пеленой укрыл землю… — Я так испугался, когда она выстрелила в тебя, — сетовал шедший около Кристианы Панкратов. — Я думал, что ты умерла. — Вампиршу не грохнуть пулей и ножом. Можно лишь лишиться чувств от шока и… — Так, выходит, вампирши ощущают боль? — вмешалась в беседу бесцеремонная Толкачёва. — Как же это объяснимо с точки зрения науки? С одной стороны, вампирша — обрётшая подвижность мертвечиха, а с другой — она испытывает ощущение голода, боли и холода?.. — Замолчи! — прошептал я, возмутившись её бестактности, и сильно дёрнул Полину за косу. Тем временем мы дошли до выхода из сквера. Кристиана остановилась. — Тут мы расстанемся, — она печально улыбнулась. — Расстанемся навсегда. — Но, Кристиана… — всхлипнул Панкратов. — Мне известны твои чувства, Тимофей. Мужчины, любившие меня, — мертвы. Около меня бродит смерть и губит всех, оказывающихся чересчур близко. И я сама далеко не идеальная героиня, поверьте. Сознание вампирши наполнено ужасными видениями, которые в любой момент могут ею овладеть. Сторона тьмы приносит лишь боль и смерть. Обходите это. Вы имеете возможность видеть солнце. Добровольно не меняйте свет на тьму. Живите, как должны жить люди. Кристиана собралась уйти, но, не глядя на драматичный момент, я всё-таки задал вопрос, давно мучивший меня: — Если всё завершено и врата заперты, тогда как объяснить мои видения, которые предрекали скорый конец света? Они теперь не сбудутся? — Не совсем, Стас. Мы можем лишь отсрочить приговор, но не поменять его. Ты видел конец, потому что он приблизился. Сейчас финал отодвинут. Зло умеет ждать, и на его территории времени нет. Я раскину осколки камня по свету, но их так и так соединят воедино. Это может произойти через 1000 лет, а может случиться и в этом веке. Пока человечество существует, всегда отыщутся люди, которые желают получить дарованную вечным злом власть без границ. Когда-нибудь их попытка пройдёт успешно… И вот что ещё. Стас, врата между мирами были открыты пару минут, и никто не знает, что за чудища прошли в наш мир этой ночью?.. Будьте готовы к встрече с новым злом, оно ещё даст о себе знать. Но пока что вы — победители, и пускай это наполняет ваши сердца радостью. Вампирша шагнула в клубившуюся розоватую туманную стену. Я чувствовал, что должен сообщить ей что-то важное, только не мог найти необходимые слова. — Кристиана… Она не обернулась, неспешно заходя в розовый туман. Некоторое время пока можно было распознать её чёрную фигуру, а затем всё растворилось… Нужно было спешить домой.