Daddy kink is never superfluous Pitty

      Было настолько тихо, что в темноте было слышно чужое сбитое дыхание и шорох грубой одежды, что с шумом упала прямо на пол, туда же, куда за несколько секунд до этого улетели остальные, к другим таким же, по их мнению, ненужным вещам. В комнате было достаточно темно, и единственный источник света, который хоть как-то освещал комнату, был маленьким ночником, подаренным Питеру от Локи на день рождения. В помещении было жарко, а с учётом того, как сильно они прижимались друг к другу, становилось невыносимо душно, но их это не останавливало.       Промычав что-то невнятное и очень тихое, паучок запрокинул голову назад, ощущая чужое дыхание на своей шее, а после мягкие губы, что начали покрывать каждый свободный участок кожи поцелуем. Питеру было очень хорошо и он не хотел никуда уходить, напротив, он буквально прижимался к родному телу рядом с собой, умоляя и прося о большем. Намного большем, чем он получал сейчас.       — Что? Неужто уже сдаёшься, паучок? — шепнули в аккуратное и маленькое ушко, посылая по коже приятные импульсы, вызывавшие судороги; коленки то и дело дрожали и подгибались. Питеру пришлось с силой сжать руки на чужих плечах, чтобы только не упасть позорно, из-за нескольких минутных ласк, которые и ласками-то назвать было сложно. Он смотрел своими затуманенными глазами в изумрудные глаза напротив и буквально таял от этого ласкового, но в тоже время хищного взгляда. Взгляда, который обещал большее и намного более приятное, чем он мог сейчас ощутить.       — Ну же, почему ты молчишь, мой пирожочек? Неужели тебе нравится вот так вот стоять и сгорать от желания прикоснуться ко мне, — ещё больше нашёптывал он ему на ухо, тут же продолжив соблазнять, — к себе. М? Питти, Питти, ты зря говорил, что я не могу удовлетворить твоё либидо. Ведь никто не знает что происходит в нашей спальне, вдали ото всех, да?       — Д-да, — простонал парень, ощущая чужие руки на своих бёдрах. Те, к сожалению, на зло ему, пробегались лёгкими движениями везде, кроме того самого, желанного места. Паучок от разочарования только огорчённо застонал, кидая на него жалостливые взгляды. — Ну Локс, ну пожалуйста.       — Что пожалуйста, малыш? — хмыкнул маг, обводя языком уже вставший от возбуждения сосок. Парень, что был прижат его телом к стене, блаженно застонал, прогибаясь настолько, насколько мог в такой ситуации.       — П-пожалуйста... Папочка. — Питер зажмурился и довольно расширил свой и без того сладкий ротик в довольном стоне, ощущая желанные холодные пальцы на своем полностью вставшем члене.       — Ну раз папочка... То я позабочусь о своём малыше. Ведь ты будешь хорошим мальчиком? — чужие руки прошлись по бедрам мальчика, оставляя на них не сильные, но видные следы от своих пальцев. Миг, и растерянный паучок оказывается прижат к холодной кровати, а сверху на него смотрят глаза, в которых сейчас отражается только одно — похоть.       — Будешь? — вновь пропел ласковым голосом Локи, невинным движением оглаживая чужие руки. Руки, от которых он без ума. Руки, на которые сам Локи готов молиться всю жизнь. А ведь маг мог часами играть с его пальцами и руками, не обращая внимания ни на что вокруг.       — Что? — растерянно спросил паучок, прослушав чужой вопрос и полностью поглощая все прикосновения, что доставались ему от бога. Этого было мало и он хотел ещё, но ослушаться папочку он не мог. Его накажут, и он не совсем мог с уверенностью сказать, что наказание было таким уж нежелательным.       — Питти-Питти, — цокнул трикстер, оставляя на чужих губах лёгкий, но долгий поцелуй, заставляя хотеть больше, тянуться вслед за чужими губами. Наконец оторвавшись от таких манящих, любимых губ, он провел языком по их уголку, с усмешкой замечая, как в ответ на его действия чужие губы немного приоткрылись, прося, умоляя их поцеловать. Локи ухмыльнулся, отстранившись от них, и услышал чужой недовольный стон, — Ты меня не слушал, да? Плохой, плохой Питти. — он еле заметно, но недвусмысленно качнул бёдрами, ощущая как чужой стояк под его движениями только увеличивается в размерах, а на кончике виднеется белая субстанция. Тело под ним отчаянно застонало, понимая, что это только провокация. Но чёрт, как же хотелось. Питер готов был буквально сейчас раздвинуть ноги и без подготовки впустить в себя этого нахального, но безумно горячего бога.       — Папочка, прошу... Прошу.       — О чём ты меня просишь, малыш? Чем папочка, — движение бедром и очередной стон, — может тебе помочь?       — Разреши... Разреши мне кончить. Прошу. Я так хочу...       — Чего же хочет мой Питти? — бог провёл руками по его груди, опуская их вниз, к животу, а оттуда прямо к тому месту, которое требовало этих прикосновений. Но, как на зло, его руки замерли на уровне, не трогая, но и не исчезая. Локи ждал. А как всем известно, ждать он может очень долго, важнее всего была цель.       — Тебя. Хочу тебя.       — Нет, не так. Ты же знаешь, как нужно просить. Давай, малыш, я верю в тебя.       — Папочка, — движение бёдрами, на этот раз сам парень двинул ими, пытаясь хоть так облегчить тяжесть внизу живота, за что был наказан укусом в шею. — Я хочу... Чтобы ты взял меня, грубо, без подготовки. Хочу ощутить твой твердый член внутри себя и сходить с ума, умирая от оргазма. Прошу... Прошу...       Больше Локи ждать не стал, он усмехнулся, схватил измученного парня за руки и заставил сесть на кровати, где Питер тут же все понял без слов и потянулся руками к чужому стояку, помогая себе брать немаленький размер в рот. До его ушей донёсся едва заметный скрежет зубов. Значит, он всё делает правильно, и зарывшиеся в его волосы руки, что были сильно сжаты, подтверждают его мысли.       Паркер правда пытался брать больше, чем он мог, но против себя не попрёшь, и ему осталось только стараться удовлетворить бога глубокой глоткой и руками, что быстро двигались на чужом стояке, хоть таким образом делая любимому приятно, за что был награждён тихими стонами и болезненной хваткой на своих волосах. Чужие бедра толкались в такт его движениям, заставляя брать больше, глубже. И как только Питер смог сдержать рвотные позывы было для него самого загадкой.       Член изнывал от жажды прикосновения, а с его кончика то и дело капала белая субстанция, от чего парню становилось только хуже. Он уже был согласен на всё что угодно, только бы его член больше не ныл и не так сильно болело, от того, что он сам не мог к себе прикоснуться.       Локи его не щадил, а делал то, что считал нужным. Тихие стоны перешли в громкие судорожные рыки, а хватка на волосах стала просто железной. Питер больше не мог сам двигать головой или ещё как-то шевелиться, ведь Локи сам с силой насаживал на себя, слушая тяжёлые хриплые звуки.       Последний толчок, а за ним и громкий стон — и его наконец-то отпустили, избавили от болезненной хватки. Питеру оставалось только давиться чужой спермой и пытаться втянуть хоть немного воздуха в лёгкие, что ныли и требовали порцию кислорода.       К удивлению, на этот раз Локи не завалил и не подмял его под себя, нет, бог поднял рукой чужой подбородок и поцеловал в лоб, улыбнувшись уголками губ.       — Малыш, хочешь кончить? — быстрый кивок головой в ответ, — тогда малыш должен принести мне веревки, те самые, что ты купил, и лечь на кровать, не прикасаясь к себе. — ещё один быстрый кивок и парень буквально взлетел с кровати, не обращая внимания ни на что, доставая из под кровати ящик, а из него толстые веревки, что были куплены им же месяц назад. И, стоит признаться, он буквально всё это время умолял бога быть с ним грубее, ведь сам Локи любил долго и размеренно любить своего любимого на кровати в любых позах. А сейчас ему наконец-то удалось этого добиться! Сам Локи говорит ему принести эти верёвки. Что это, если не судьба? Парень про себя хмыкнул, отмечая, что его план наконец-то удался. Самый нежный и любящий бог наконец-то решил наказать его и связать! Как сдержаться и не запищать от радости остаётся загадкой.       Когда нужные веревки оказались в надёжных руках, а самого Паркера привязали к кровати, их игра началась. Локи издевался над ним, он гладил паука везде и где-то в определенном месте отдельно, заставляя чуткое тело выгибаться и жаждать прикосновений. Питер стонал, срывал голос, его буквально трясло от возбуждения, но Локи то и дело не давал ему нормально насладиться ни ласками, ни прикосновениями. И это было пыткой для паука, ведь он сам, из-за регенерации, был очень чувствительным, и сейчас не получить разрядку для него было выше его же сил.       — Папочка... Папочка...       Локи целовал его живот, гладил рукой по члену, размазывая влагу по всему стволу, иногда поглаживая его яички, и Паркер мог признаться самому себе, что ему это больше чем нравится. Видеть, как Локи ухмыляется, закусывает губу или же пожирает взглядом, было намного лучше его ожиданий. Бог был на грани, но все равно мучал его. Гладил, проталкивал в него свой безумно охеренный и божественный палец, растягивая его, доводя не то что до стонов, а до подвываний и криков. Было хорошо, безумно хорошо. А когда эти самые пальцы прибавились и в нем было уже три, он забыл, как дышать снова. Тело мелко тряслось, со лба стекали крупные капли пота, а изо рта то и дело вырывались пошлые словечки и маты. Но когда пальцы всё же дошли до той самой чувствительной точки — простаты — стало в разы лучше. Тело затряслось с удвоенной силой.       — Прошу, Папочка! Да! Глубже, ещё! Прошу, возьми меня, я больше не могу! Ах, да, там. Папочка, ещё, ещё глубже... Глу... Ах! Ммм...       На глазах появились слёзы, но он всё упорно мотал головой и двигал тазом, пытаясь насадиться на чужие пальцы ещё глубже, срывая своё горло громкими стонами, которые то и дело прерывались завываниями и криками. Питера трясло и он с мольбой в глазах смотрел на Локи, который наконец-то избавил его от этих божественных, мать его, пальцев, и, приставив к нему свой член, резко толкнулся на всю длину, слушая в ответ довольный и радостный крик.       — Наконец-то! Боже, наконец-то! Ну давай же, прошу, двигайся. Возьми меня, возьми меня грубо, возьми. Папочка, да, папочка, прошу... Ах~       Кровать ритмично скрипела под их весом, то и дело ударяясь изголовьем об стену, но, если честно, им было вообще всё равно и на стену, и на кровать. И даже на то, что за этой самой стеной, вообще-то, комната самого Тони и мистера Стренджа. Но всё же где-то на границах разума, между мыслями о божественном члене внутри и о самом боге, в голову Питера пришел такой вот большой вопрос: в мастерской ли Старк? И слышит ли он их? Но как только руки Локи сжали его бедра и раздвинули ноги шире, чтобы войти с новой силой, стало уже не до вопросов. К черту их всех, главное то, что чужой член то и дело входил в то самое место, попадая прямо по простате, даря наслаждение и, как ни странно... Покой. Так было только с Локи.       Толчков стало больше, а мыслей, наоборот, меньше. Питер до боли кусал свою губу, пытаясь хоть как-то взять себя в руки, но не мог. Он был полностью во власти Локи, который целовал его всего, не переставая таранить его своим членом, срывая с него не стоны, а скулеж. Голос он успел потерять, когда Локи дрочил ему одной рукой, и, придерживая второй, ритмично трахал, ускоряясь до такой степени, что в ушах звенело хуже, чем после удара хлопушек в Новый Год.       Наконец сделав последний, но самый глубокий толчок, бог замер и, ловя чужой восторженный вскрик губами, кончил глубоко в него, ощущая, как из горла вырывается крик вперемешку с довольным, удовлетворенным рыком.       Придя в себя после долгожданный разрядки, Питер попытался обнять бога, но с сожалением вспомнил, что его руки связаны, и пришлось уже ногами намекнуть богу о свободе. Руки ужасно затекли и болели, а о пояснице и бедрах не стоило и упоминать, это если не брать в расчет тот глубокий минет, после которого ноют губы. Пробурчав что-то непонятное, больше похожее на согласие, Локи освободил его руки с помощью магии и грохнулся рядом с ним на кровать, тяжело дыша и с лёгкой ухмылкой поглядывая на парня, из-за которого в душе так радостно и приятно. Он наконец-то любим, он любит, и ему не нужен ни трон, ни признание родного брата, которого он, сам себе даже признаваться не хотел, любил. Любил, и даже когда-то пытался быть на него похожим, но сейчас... Сейчас, сегодня у него есть его Питер Паркер, его Питти, а остальное ему уже и не нужно. Главное — не проморгать это счастье, что сейчас смотрит на него с такой любовью во взгляде, что невольно и его губы принимают такую же форму, изображая ответную улыбку.       Чуть прищурив свои восхитительные глаза, Питер положил голову на чужую грудь, выравнивая сбитое дыхание. Меж бёдер было влажно, оттуда вытекала чужая сперма, заставляя легко морщится от неприятных ощущений, но встать, тем более умыться, не было ни сил, ни желания.       — Локс, хочу искупаться. Нет, всё же хочу полежать на тебе, или ещё лучше, поспать. — прозвучал сонный голос возле уха бога, заставляя сердце бешено биться в груди, а глупую улыбку появиться на губах.       — Так что тебе больше хочется, моя ведьмочка-паучок?       — Хм... Спать. Да, я хочу спать. Но ванна тоже нужна, — заныл он, но тут же обиженно надул губу, слушая тихий смех немного выше. Локи обнял такого крохотного парня, прижимая к себе.       — Спи, милый. Только вот я не советую тебе утром ходить на кухню.       — Почему? — уже еле слышно спросил Питер, проваливаясь в сон, доверчиво прижимаясь к чужому телу.       — Старк сегодня ночевал в своей комнате. И я уверен, что под утро нас ждёт выговор.       — Угу, — выдохнуло это чудо, проваливаясь в сон и не осознавая, какой же пиздец ждёт его под утро.