Монстры тоже любят порядок

      Блондинка лениво потягивается в теплой мягкой кровати, не желая выползать из неё, однако время на часах, показывающее 15:49, говорит, что если не встать сейчас, то Нацу она встретит в рваных трусах и такой же майкой. И косметику она со вчерашнего дня не смоет. И синяки под глазами не замажет. И накормит, видимо, чипсами с пивом, которые сама вчера недоела. А еще не мешало бы хоть немного прибраться, неделями немытая посуда, вещи, лежащие горой на креслах, явно не украсят её, как хозяйку. Да какая она хозяйка? Убираться она никогда не любила, да и готовить не особо. Но перед Драгнилом надо бы себя показать с хорошей стороны, зачем его пугать так рано?       Это ведь первое их свидание! Люси давно об этом мечтает: она получает приглашение на свидание от него, того, кто ей так давно нравится. Мускулистый красавчик ждёт её в ресторане, он в костюме и с розами в руках. Она немного опаздывает, как положено делать в романтичных фильмах, но когда она заходит, то сражает наповал своим видом мужчину. А что на деле? Этот придурок не обращает на неё никакого внимания! Какой ресторан? Он же гол, как сокол! И туп на столько, что даже её приглашения не понял. Спросил деву, зачем ему куда-то идти, тем более к ней домой, а она с дуру ляпнула что жратва дома пропадает. Конечно, он согласился, а кто откажется бесплатно пожрать? И она не лучше. Её жилище совсем не похоже на тот ресторан из мечт или хотя б на дом в стандартном понимании, скорее на хлев, но и в том чаще убирают. Единственное, с чем её мечты действительно сошлись, так это тем, что она свалит его наповал, только вряд ли платьем или макияжем, скорее вонью.       Времени не так много, Нацу должен прийти к восьми, пора вставать. Недовольно ворча себе под нос, девушка плетётся на кухню, надо хоть посуду помыть, чистых тарелок в доме не осталось. Девушка включает воду, но та отказывается проходить, постепенно наполняя раковину. Блондинка лениво убирает тарелки из раковины, заставляя ими все свободные столешницы — надо убрать причину засора, так ведь мыть невозможно! Правда, теперь работёнки прибавилось, столы так и не блистали чистотой, а теперь все в слизи и воняют тухлой едой, как и, собственно, тарелки. — Фу, ну и гадость! — недовольно ругается Хартфилия, нащупывая рукой слив раковины, забитый остатками еды. — И ты не лучше, — что-то шипит под водой. — Что? — девушка загляддывает под раковину, пытаясь понять показалось ли это, либо действительно кто-то нахамил ей только что. — Что слышала. У тебя от вони не только обоняние отбило, но еще и слух стал подводить? Так вскоре и ноги откажут того гляди. — Да кто ты такой мать твою? Мне некогда, я спешу, не смей мне мешать!       И правда. Кто он такой? Он не знает точного ответа. Знает только одно: его бесит эта треклятая девчонка! Сколько он себя помнит, он был никому не нужен, забыт и смыт, как лишний мусор в слив. В то время он был слаб, его жизнь висела на волоске. Остатки макаронного тела гнили, постепенно теряя последние жизненные силы. Всё, что он мог делать, находясь в темной мокрой трубе — это жалеть себя, безмолвно кричать о помощи, плакать и ненавидеть. Ненавидеть себя за беспомощность. Ненавидеть чертову блондинку, которая заставила его гнить заживо. Он ведь когда-то был счастливой макаронинкой, рождённым на короткий миг. Он мечтал о том, как заползёт кому-то в рот и умрет в экстазе. Но жизнь обернулась совсем не так. Его заставили страдать, в страхе дожидаясь конец своих дней сперва в тарелке, а после и в сливе. За что она так с ним поступила? Да и с другими так же. Он слышал, как они воют. Месяцами воют и воют. Он пережил всех своих братьев. Он не знает, как ему это удалось. Просто в какой-то момент вся его боль превратилась в нескончаемую злобу. Он должен выжить! Должен, чтобы прекратить мучения остальных! Стать сильным на столько, чтобы его сил хватило наконец вымыть посуду. Или нет. Лучше стать сильным, чтобы научить нерадивую хозяйку убираться вовремя! Он обязательно научит, так научит, что она никогда больше ни с кем так не поступит. Будет мыть посуду после каждого приема пищи!       Видимо, Бог его услышал. В один день он понял, что с ним что-то не так. «Наверное, это моя смерть» — подумал он, но судьба распорядилась иначе. Гнилые конечности начали расти, поглощая других. Он рос, тело крепло, он даже поглотил капусту! Стал зрячим и смог двигаться! Это ли не счастье. Теперь он сможет сдержать обещание и четко дать понять блондинке, что так нельзя поступать. — Я твой худший кошмар, — из приоткрытой тумбочки на ее ногу прилетают скользкие макароны, — и я не дам тебе заснуть. — Фу! Ты блять нарываешься? — не видя никого перед собой, девушка просто с силой бьет ногой в темноту.       Люси зла, какой-то глупый ребенок думает, что это очень смешно, забраться в ее квартиру и пугать, притворяясь зловещим духом или еще кем-то там, что ж, пусть отведает удар ее ног. Ха! Она продолжает бить ногой пространство под шкафом, пока ее босая нога не застревает в чем-то слизком и тягучем. Блондинка с омерзением вытягивает ногу и видит, как за ней тянется зеленая слизь. — Это было так приятно, что я даже кончил, — говорит ей кто-то. — Вылезай оттуда! Парень, о котором я мечтала придет совсем скоро, мне не до тебя!       Хартфилия приходит в ярость и лезет вниз, чтобы разобраться в чем дело и вытащить за шкирку глупого шутника, она включает фонарик на мобильном и замирает. Из темноты на нее смотрят два желтых глаза, они явно не человеческие, да и все вокруг мало того, что воняет, так еще и покрыто макаронами и тухлой капустой. Девушка морщится и пытается вылезти, чтобы залить эту дрянь туалетным утенком, но что-то перехватывает ее за талию и затягивает вовнутрь. — Кто тебе сказал, что ты можешь уходить? — Мы с туалетным утенком и пемолюксом. — Не смеши мою капусту, у тебя таких средств и в помине не было, и, между прочим, я планирую научить тебя прибираться. — Себя научи, воняешь как помойка. — И научу тебя вежливости, надеюсь ты любишь вкус прокисшей капусты. — Сам жри свою капусту, мудак! — Хартфилия дергается, пытаясь выбраться из объятий вонючих макарон. — Слышь, засранка, а ты, я посмотрю, любишь погрубее? — макаронные щупальца лишь сильнее обвиваются. — Что ж, я тоже. — Не для тебя моя роза цвела! — огрызается Люси, смачно харкнув чудищу в глаз. — Ох, нарываешься, дырявая, — монстр плюет в ответ, обливая милое личико девушки зеленой жижей с остатками кислой капусты.       Слизь стекает по её лицу и волосам, а за скривившейся физиономией можно наблюдать вечно. Люси просто не понимает, что сейчас произошло. Её снова оскорбили, при этом еще и плюнули? Да как он посмел! — Да кто тут дырявый, а! Я на половину девственница! — кричит Хартфилия, попутно отплёвывая капусту. — И как ты посмел в меня плюнуть?! — Я вообще-то про трусы. — Что? — У тебя дыра на заднице, — желтоглазый монстр прищуривается, еле заметно улыбаясь. Вообще сложно понять улыбка это или оскал, но Люси в любом случае было всё равно. — Извращенец!       Люси краснеет. Ей стыдно, но это чувство перекрывает злоба. Как он смеет так с ней разговаривать? Девушка брыкается, пытаясь вырваться из объятий макарон, бьет ногами и руками, но результата это не приносит, а монстр лишь довольно прихрюкивает, словно и правда ловит кайф. Люси, увлеченная сопротивлением, не сразу осознает, как липкие щупальца со вкусом макарон недвусмысленно ползут по телу. Осознание к деве приходит тогда, когда монстр своими щупальцами сжимает её запястья за спиной, а несколько щупалец оказываются меж её бёдер. — Руки убрал от меня, от тебя воняет! — кричит кареглазая, сжимая ноги, в надежде избавиться от щупалец меж ними. — Со зрением тоже проблемы, да? — с грустью говорит монстр, после добавляя: — И да, от тебя тоже воняет. Рыбой. — Подумаешь, несколько дней не мылась! — Видимо, тебя надо научить не только убираться, но и ухаживать за собой? — Мой дом, когда хочу тогда и убираюсь! И какая-то субстанция из недоеденных макарон мне не указ, — фырчит недовольно блондинка. — Где ж твоё испуганное личико? Я так мечтал его увидеть, а вижу лишь недовольство. Совсем не страшно? — макарон шлёпает дрянную девчонку по заднице. — В моей жизни и более ужасные мужики были, — закатив глаза проговорила Люси. — Боюсь, ты меня недооцениваешь.       Монстр, крепко сжимая девицу, поднимает её в воздух. Щупальца извиваются по её телу, плотно прижимаясь к ней. Они сжимают её грудь, трутся о лоно и проникают через дырку в трусах к её ягодицам, знатно покрывая их слизью. Один из щупальцев пробирается так глубоко, что Хартфилия чувствует, что покой её прекрасной задницы пытаются нарушить. Щупальце надавливает на отверстие, проникая совсем чуть-чуть. — Ну что, пора прочистить трубу? — А я погляжу ты у нас по мальчикам, вообще-то у девочек рабочая дырка немного не там, — блондинка насмешливо смотрит на незадачливого монстра, — жалкая ты макаронина. В помойке тебе самое место.       Монстра задевают слова этой наглой девки, мало того, что она заставила его страдать ни за что, молить богов о помощи и разлагаться в темноте, без надежды на спасение, так еще теперь откровенно издевается над его сексуальными умениями. Он же ее изнасиловать как-никак пытается и проучить, но почему же эта девчонка снова одерживает верх. Как такая глупая неряха как она, вообще может что-то противопоставлять его страшным и вонючим тентаклям? Да еще и прогоняет его, говорит, что парень придет скоро, а это вообще нонсенс. — Ты пожалеешь о своих словах. — Уже жалею, вот только не о словах, а о том, что специи далеко, некоторые макароны и листы капусты, что свисают с тебя, кажутся вполне аппетитными, посолить, поперчить и точно пойдет как закусь к пиву, — у Хартфилии недобрым огнем загораются глаза, — я Нацу угостить этим смогу. — Как ты смеешь! — кричит чудовище и с силой просовывает одно из щупалец вовнутрь, забираясь сразу на приличное расстояние и начиная активно двигаться в ее попке.       Люси шипит от такого резкого проникновения в ее прямую кишку, брыкается и отталкивает от себя монстра, ей не нравится это чувство. В ее задницу запихнули что-то отвратительно мерзкое и вонючее и это продолжает увеличиваться в размерах и продвигаться дальше. Она злобно смотрит на монстра и проклинает его, хмурит свои тонкие брови и закусывает губу. — Я не хочу так! Не хочу! Отпусти! — Ну вот и доигралась, теперь все будет только так, как я скажу! — монстр победоносно смотрит на хозяйку квартиры, точнее даже будет сказать, на хозяйку помойки. — Я не хочу так! Разверни меня лицом к себе, хочу видеть тебя! — девушка ноет и дергается, — хочу, чувствовать и видеть тебя.       Капустно-макаронное существо слишком сильно удивляется, но просьбу девушки исполняет. Оно проворачивает ее на своем тентакле и начинает толкаться все глубже. Монстр видит, что девушка запрокидывает голову назад, пытаясь контролировать поток чувств, что доставляет ей щупальца в анале, но он всей капустой чует подвох. И оказывается прав. Через мгновение эта дрянная девка замахивается головой и с силой бьет его в черепушку и большими пальцами рук надавливает на глазные яблоки, пытаясь их выдавить, ногой она поддевает лежащий на полу, под тумбочкой, грязный половник и наносит удар в самое больное место — прямо по пиписечке. — Моя кочерыжка! — чудище издает вой, который слышно, пожалуй, во всем районе и отпускает Хартфилию.       Девушка отползает от монстра и с отвращением наблюдает как мерзкие щупальца выходят из ее слишком растянутой попки, она злобно пинает его ногой, потирая пострадавшую ни за что дырочку, и быстро убегает с кухни, пока монстр не обращает на нее должного внимания. Тот просто скрючился и воет, причитает над своим вялом, в прямом смысле этого слова, кочаном и даже пускает слезы из слизи. Она злорадствует, думая, что победила и это становится ее главной ошибкой. Не стоит расслабляться, когда в квартире появился монстр, намеренный ее проучить и научить порядку. И самое главное не стоило поворачиваться к нему спиной. Как только Люси обернулась, ее ноги резво обвили сотни мелких макаронинок и зафиксировали в таком положении, и на этом все не закончилось — только началось. Монстр, подойдя к ней сзади, и обдавая вонью, стал прижиматься своим телом к ней, пытаясь погрузить ее вглубь себя, она сопротивлялась и дергалась, материлась и кусалась, хотя последнее было лишним. После очередного укуса она почувствовала, как липкая слизь заполнила ее рот и стала проникать в глотку, блондинка пыталась отхаркнуть ее, но та лишь стремительно наполняла ее изнутри. Девушка чуть ли не захлебывалась в этой мерзкой жиже, и пыталась опустить голову вниз, чтобы та вытекала хоть немного, но тентакли уже полностью зафиксировали ее тело и орудовали везде. — Ты сучка, воняющая рыбой, поступила очень уж опрометчиво, как тебе моя слизь? Ту, что ты выпила сейчас? Я хранил ее с самого первого момента, в ней мои слезы и недожившие до этого дня друзья, превратившиеся в плесень, как тебе это на вкус? Ощути мое безумие и боль, насладись им сполна! — Отправляйся в канализацию, жалкое ты чудовище! Я не сдамся такому как ты. Можешь оттрахать меня и поставить в позу собачки, потом поиметь своим кочаном в рот, заставить сделать тебе минет, отыметь меня в попку и пизду одновременно, потом кончить туда, вставить затычки, оттягивать мою грудь, кусать соски своими острыми зубами, можешь наполнить мой рот своей спермой, можешь вставить в мою задницу сразу несколько своих щупалец и повертеть там ими, растягивая упругое колечко мышц на максимум, можешь накачать меня спермой, так, чтобы она из ушей текла, можешь зафиксировать мое тело и ебать на продолжении нескольких дней, можешь вставить свои тонкие щупальца в мою уретру, а в конце, как тебе надоест ебать мое сексуальное тело можешь нассать на меня сверху, но я не сдамся. Слышишь, не сдамся.       Монстр немного охуел от такого разговора, но думает, что действительно не соответствует уровню фантазии этой девчонки, ему нужно быть жестче и смелее, ну и, наверное, воплотить все то, что ему сейчас сказали. Черт, жаль, что нет блокнотика или диктофона, половина вещей просто выветрилась у него из сознания и он неловко стоит, смотря в упор на блондинку и думает, чем бы ее поразить, что можно с ней сделать такого, о чем она не сказала. Может ебануть ее макарониной по лицу, чтобы не дерзила старшим? Нет, не прокатит, кажется она только возбуждается от грубости. Может поцеловать ее, раз на то дело пошло? Но у него нет желания делать такие милые вещи с такой вонючкой, тем более от этого он станет вонять еще больше. Монстр решает поразить строптивую девку по-своему — приклеит ее к потолку и там выебет, уж что-что, а на потолке она точно не ебалась. В следующую секунду капустное создание воплощает свое желание и довольный собой смотрит наверх. Люси визжит от страха и вырывается, но не может пошевелиться, потому что его смазка самая лучшая — приклеит все и даже оживит вялый кочан. Существо садится на колени, принимает позу, словно молится кому-то, а после, сконцентрировавшись, выпускает из своего тела с десяток толстых тентаклей. Все они тянутся к девушке и заполняют так, как было сказано в ее инструкции. Вот только одно он не учел, там в конце, она указала, что обязательно нужно на нее пописать, но сделать это будет затруднительно ведь она на потолке, монстр думает о своем невероятно затрудительном положении, в которое сам себя поставил и ебет Хартфилию, так, чтобы та больше не смела ничего противного сказать, но из омута размышлений его отрывает стук в дверь и раздающийся голос за ней. — Ты говорила, что будет открыто, — Нацу тянет за ручку, — я пришел.