Новые приключения

      Мэй мчалась и скользила по заледеневшей дороге. Лишь услышав звон холодной стали, внутри все сжалось. Позволить себе волнение она не могла, ведь в облике лисы от нее уже не было толку. Мэй лишь помешала бы. Звуки стали раздаваться сильней, проносившись эхом по глухому переулку. Выглянув за угол, кицунэ увидела как Масамунэ с неприсущей ему яростью отбивается от стражников. Мэй никогда не видела ронина таким. Даже в самых тяжелых ситуациях он оставался спокойным и хладнокровным. — «Что стража делает в этой деревушке?» — пришло к ней осознание Осмотрев стражу, Мэй с легкостью отличила их от людей. Двое постоянно подходили с разных сторон, мешая наносить серьезные удары. Тело одного из них было окровавлено, бездыханно и лежало в кучке снега. Больше ждать было нельзя. Девушка решила отвлечь одного из ёкаев иллюзиями. Собрав все мысли Мэй сделала так, чтобы ему казалось, что компаньон напал на него. Масамунэ заметил это сразу и мельком бросил взгляд на девушку. Она была максимально сконцентрирована и старалась удержать эту иллюзию. Масамунэ Араи провел что-то очень похожее на древний обряд. Кицунэ не могла проследить за его действиями, а ёкай оказался слабым. Ведь если было бы иначе — ее сил не хватило бы. А может ей придавало сил отчаянье. Ладонь горела, также как горели глаза молодого Они, стоявшего перед ней. Он скалил свои зубы, пока сердце отчаянно билось, в надежде выпрыгнуть из груди. За этим «стражником» появился Масамунэ и вонзил кинжал в его сердце. Кицунэ отвернулась, в надежде не потерять контроль и сейчас, не превратиться в лисицу. Третьего Они не стало… — Мэй! Зачем ты сюда пришла? — он вновь холодно и очень строго взглянул на нее, — я ведь сказал ждать у той лавки. — Я услышала и… — Мэй не смогла договорить, ведь по улице раздавался топот. Чьих ног? Мэй и Масамунэ оказались в ловушке.

***

Каждое движение тела отзывалось пульсирующей болью. На каменном полу протянулась полоса света. Мэй едва смогла приподнять голову, чтобы взглянуть в тот угол, куда она ведет. Гулким эхом раздавались чьи-то мужские голоса. Казалось, они отдаляются. Или это ее сознание вновь ускользает от нее. Кицунэ повела плечами, пытаясь размять их, но обнаружила, что они крепко связаны за ее спиной. Их поймали люди, вот самое обидное. Разочарование и боль… Кицунэ начала понимать насколько все-таки они глупы, но это больше походило на злость. Для них она была убийцей и ведьмой. Четверых? Пятерых? А помогал ей в этом Масамунэ Араи. Людей погубили другие ёкаи, пострадав сами, но расплачиваться за все выпало именно им двоим. — Масамунэ Араи… — сипло выдавила Мэй. Тот в ответ кашлянул и ответил не сразу. — Очнулась. Хорошо. Лишь сейчас она вгляделась в пространство вокруг себя. Вокруг не было ничего, но была массивная дверь в дальнем углу. Немой вопрос — «Что делать?» — заставил врасплох, но на панику сил уже не оставалось. По щеке потекла слеза… Через несколько часов все звуки стихли. Ни шагов, ни голоса — тишина. Мэй решила осветить камеру, в которой они сидели. Масамунэ все это время молчал, словно спокойно дожидался своей смерти, а девушка не хотела просто так быть сожженной на костре — мир потерял бы еще одну печать. Жаль, не было ясно для чего она. Собрав свои силы она воплотила небольшой огонек, который светил также как и обычные факелы. На мгновение зажмурившись она осмотрела все вокруг. В двух метрах от нее сидел, оперевшись на стену благородный ронин, которого теперь считали преступником. Руки были в оковах. Веселое пламя игралось, из-за слабости. Масамунэ посмотрел в глаза Мэй, в них была надежда. Как же ее удивляла его способность «говорить глазами». Девушка еще раз повела руками. Цепи не хотели поддаваться, но вскоре, распутав большой «узел», ее руки стали свободны. Ронин, следивший за ее действиями усмехнулся и сказал: — Идиоты! — после чего беззвучно рассмеялся. Она продолжала тихо выпутываться из цепей, краем глаза замечая как Масамунэ следит за входом. Огонек все еще парил под невысоким потолком. Ноги девушки были скованы, но она смогла подползти к ронину и помочь ему. Его связывали сильней. — Почему мы сейчас здесь? Разве нас недолжны были казнить на месте? — спросила Мэй — Мэй, это еще не конец. Я слышал разговор. Самураям был отдан приказ и их главнокомандующий придет с проверкой после рассвета… — вновь ледяным тоном сказал он. — Ты думаешь он ёкай? — Возможно, но после этого тебя точно узнают. В любом случае. Люди, что связали нас просто не узнали в тебе кицунэ, они не знали твоей истории. Если бы ты не бросилась помогать мне, то они приняли бы тебя за простую девушку, которую пытались защитить те самые стражники. В моих руках была катана — оружие, с которого все еще стекали капли крови. Вина была бы на мне, — Масамунэ Араи замолчал, взглянув на девушку, внимательно изучавшую все петли, которыми он был связан. Его руки были уже свободны и он хотел помочь ей, но она осторожно убрала их. Все еще было подозрительно тихо, но их никто не сторожил. Девушка поднялась на ноги вслед за ронином. Истлевший огонек полностью погас. Но огонь надежды разгорелся в их сердцах. Все свое свободное время Мэй отдавала практике и это давало знать о себе. Они вновь остались в темноте, и вновь к ней нужно было привыкнуть. Масамунэ подошел к ней. Она все еще была в оковах. Немного помедлив, положил ладонь на ее талию. Мэй вздрогнула, но заставила себя стоять смирно. Другой рукой он завел за ушко прядь волос из растрепавшейся прически. Девушка ощущала как сильно стучит ее сердце, которое уже не подчинялось определенным ритмам. Ронин приблизился к ее губам, заставив Мэй еще больше замереть. Но вот его губы коснулись ее губ. Нежно, будто он и не был самураем, не держал в руках оружия, не мстил за своего господина… Лишь немного привыкнув к этому, девушка немного подалась навстречу. Ей было страшно и волнительно от новых ощущений и это дало о себе знать. Мэй превратилась в лисицу… Лапы легко выскользнули и она отбежала в сторону, радуясь такой свободе. В обличии лисы видеть в темноте было уже не проблемой. — Мэй! Надо идти, нам удачно подвернулись такие лентяи и невежды. — Ууу… Тяф… — Она поняла, что он сделал это только чтобы ей потерять самообладание. Правда больно кольнула грудь, но сейчас превыше всего была цель — выбраться отсюда. Масамунэ Араи вытащил большую связку и немедля нашел нужный ключ. Тяжелая дверь с неприятным скрипом отворилась. За ней никого не было. Ронин подхватил на руки лисицу и двинулся вперед, крадучись, по длинному темному проходу. — «Что будет сейчас хуже: если я останусь лисицей и буду бездействовать, или стану человеком, но помешаю?» — не исчезало из ее головы. На входе в это каменное сооружение, из которого им нужно было сбежать до рассвета стояло меньше стражи, чем тогда в переулке. — Все прочесывают город, — тихо сказал Масамунэ, — но лучше пройти в обход. Лисица замотала головой, отрицая это решение. Они остановились у поворота перед большими воротами. Мэй сконцентрировалась и создала иллюзию, буквально сбившую с толку мужчин. Они перестали что-либо видеть, слышать и чувствовать. Лисица кивнула головой, на что ронин отреагировал молниеносно. Он спокойно двинулся мимо ослепших солдат, стащил оружие одного и оказавшись достаточно далеко побежал в сторону леса.

***

Оказавшись на свободе, Мэй больше не чувствовала затхлости и ей стало легче дышать. От этого она стала спокойна. Масамунэ все еще нес ее на руках, чтобы не снижать скорость. Постепенно, дав крюк через лес, они вышли к другому концу поселения. Все время, пока не было Масамунэ она ждала его на поляне, но даже с густой шерстью ей становилось холодно. Медленно она замерзала и приняла правильное решение — залезла в небольшую нору под трухлявым пнем. Она была пуста и покинута… Мэй вылезла и взглянула на мешок, оставленный ронином. В нем лежало ее кимоно. Мэй оглянулась и увидела, что поблизости никого нет. Немного задумавшись о своей жизни она вновь стояла в человеческой плоти. Кицунэ стала быстро одеваться, надеясь, что ей хватит времени. Снег, который еще не растаял обжигал голые ступни, а по телу побежала дрожь. Закончив с этим она вновь осмотрелась вокруг. Со стороны деревни шел Масамунэ. Щеки девушки пылали при любом воспоминании ночи и всего произошедшего. — Нас увезли совсем недалеко, мы в соседней деревни. Если будем идти пешком, то к следующему утру будем там, — сказал Масамунэ, подхватив пустой мешок, — двигаться нужно на северо-запад. Кицунэ не поднимала взгляда и он это заметил. Над ними навис немой вопрос. — Мэй, это было необходимо. Я замечаю, что с каждым разом ты все больше контролируешь себя. Ты должна была стать лисицей… — его слова отозвались болью в груди, которая выжигала все чувства внутри, но он добавил, — Но это не значит, что я даже не имею представление о чести. Я буду честен с тобой, лисица Мэй, ты покорила мое сердце еще там, в таверне, когда те двое подошли к тебе. Он улыбнулся своей редкой, но необычайной улыбкой. Девушка посмотрела на него, а внутри все вновь сжалось в комок. Но его слова были правдой. Он не врал, он никогда не врал ей. Они продолжили свой путь…