как хороши, как свежи были розы..

Мне холодно… Я зябну… И все они умерли… умерли… И. С. Тургенев «Как хороши, как свежи были розы» Шляпа лежит на столе перед Дазаем. Шляпа Чуи. Пустая квартира Чуи. Где-то, когда-то, давно-давно тому назад, я прочёл одно стихотворение. Оно скоро позабылось мною… но первый стих остался у меня в памяти: Как хороши, как свежи были розы… Чуя был похож на чёрную розу. Такой редкий цветок, дерзкий, но с некоторыми нежный. Выращенный мафией. Как та чёрная роза... Теперь зима; мороз запушил стёкла окон; в тёмной комнате горит одна свеча. Я сижу, забившись в угол; а в голове всё звенит да звенит: Как хороши, как свежи были розы… Окна открыты настежь. В квартире холодно и пахнет ночью и сигаретным дымом. Дазай уже не помнит, какую по счёту сигарету выкуривает. <...> а на окне, опершись на выпрямленную руку и склонив голову к плечу, сидит девушка — и безмолвно и пристально смотрит на небо, как бы выжидая появления первых звёзд. Как простодушно-вдохновенны задумчивые глаза, как трогательно-невинны раскрыты вопрошающие губы, как ровно дышит ещё не вполне расцветшая, ещё ничем не взволнованная грудь, как нежен облик юного лица! Я не дерзаю заговорить с нею, но как она мне дорога, как бьётся моё сердце! Как хороши, как свежи были розы… Flashback – Когда ж ты уже сдохнешь, мумия? – Сейчас, но только с твоего позволения, Чуечка. – Мудак ты, Осаму. Какой же ты мудак. – Давай совершим двойное самоубийство? – Молчи, мумия. – А можно я тебя поцелую? – Ты что задумал, идиот?! End of flashback А в комнате всё темней да темней… Нагоревшая свеча трещит, беглые тени колеблются на низком потолке, мороз скрипит и злится за стеною — и садится скучный старческий шёпот… Как хороши, как свежи были розы… До четырёх часов здесь был Акутагава. Когда Дазай спросил, зачем он пришёл, Рюноскэ ответил: – Меня Мори-сан прислал следить, чтобы Двойной чёрный не развалился окончательно, – а думал: «... чтобы не ушёл оставшийся член Двойного чёрного» – Он уже развалился, придурок, – прошипел тогда Осаму, еле сдерживая желание ударить. <…> Как хороши, как свежи были розы… Двойной чёрный развалился. Чуя Накахара мёртв. Дазай Осаму жив. Вместе с Чуей желание жить пропало окончательно. – Дазай, ты в порядке? – Да. – Точно? – Да. У меня всё хорошо. Осаму сидел на крыше и смотрел на ночную Йокогаму. Здание достаточно высокое, чтобы шанса выжить не было. Кого Дазай обманывает, говоря, что всё в порядке? Кого он пытается обмануть, говоря, что живёт? Он уже умер. Ещё месяц назад вместе с Чуей. Мори так и спросил: – Кого ты обманываешь? Никого. Теперь никого. Раньше — всех. – Никого я не обманываю. Раньше он врал всем, говоря, что ненавидит Чую. И Накахара делал то же самое. Свеча меркнет и гаснет… Кто это кашляет там так хрипло и глухо? Свернувшись в калачик, жмётся и вздрагивает у ног моих старый пёс, мой единственный товарищ… Мне холодно… Я зябну… И все они умерли… умерли… Как хороши, как свежи были розы…