Сожжённая фотография учителя, или как сделать приворот.

       Два года спустя. 2019 год Прошло два года с тех пор, как Максим умер. Я очень долго отходила от этой трагедии, ведь это я виновата в его смерти. Боже... Я прихожу каждые три месяца к его могиле, и плачу. Нет, плачу не из-за того, что больше не услышу его голос, или не увижу этого человека. Нет. Мои слёзы льются от того, что он покинул мир так рано, не увидев свою дочь, а его жена так и не узнала всю правду. Меня мучает совесть, ибо сознаться в своих деяниях я не могу из-за принципов. Привороты до хорошего не довели меня. Но я уверяю себя, что в этом виновата не чёрная магия, а идиотская русская мафия моего отца. Сука...

27.08.2017г

—Лиза-а-а-а,— Маша дёрнула мой рукав кофты, злобно озираясь на меня,— мы тут как бы, блять, стоим уже двадцать минут, тебя ничего не смущает?! —Не переживай, меня ничего,—я улыбаясь во все тридцать два, (или тридцать три, хуй знает, биология меня не любит) повернулась к спутнице и показала офигенскую блузку, — ну чё, тебе нравится? —Знаешь, у нас дресс-код, классный вряд-ли одобрит твой выбор,— она с занудством уставилась на полупрозрачную блузку без рукавов,— бляха-муха! Моё лицо выражало непонимание, типо лол, что ты увидела-то? Но обернувшись, я поняла, что тревожило Парфёнову. —Ну пиздец, девочки,— я нервно засмеялась, со вздохом уставившись в потолок,— а ты-то чё тут забыл? Кстати, это был мой бывший, мазохист Стёпка Охрименко, по кличке Степашка Бабоуло, или просто Бабоуло. Наши одноклассники вечно сравнивали его с милым зайчиком из детской передачи «Спокойной ночи, малыши!», до тех пор, пока он не стал вместе с нашими курить за заброшками возле шараги. Уж больно ему захотелось экстрима. Ну ничего, всё это до поры, до времени, пока об этом не узнает наша корявая директриса со смоленым пучком на затылке. —Я вижу вы мне не рады,— он как всегда состроил кривую рожу, глядя на Парфёнову с надеждой,— а чё эт у тя такое декольте глубокое? —Чтоб тебя соблазнить. —Слыш, ты это, проваливай отсюда, это женский отдел,— я засмеялась в три погибели, до сих пор держа в левой руке вешалку с откровенной блузой,— и всё же думаю, почему ты не стал пидорасом? Стёпка поплёлся в правую сторону от нас, бросив напоследок колкий взгляд. М-да уж... Этот момент будет сниться мне в самых чудовищных кошмарах. Взяв с полки с нижним бельём бюстгальтер и капроновые колготки, я поплелась за Машкой. Ещё около полутора часа мы гуляли по торговому центру, высматривая офигенные наряды, увы, не подвластные нашему карману. Единственное, что мы могли себе позволить – так это жвачку по рублю. Даже пару штук. Все бабки слетели на канцелярию и одежду к новому учебному году, а жить ещё неделю надо было на что-то, ведь мой горе-папаша постоянно в разъездах по работе (или нет, кто знает его скелетов в шкафу), а его ахуительная новоиспечённая жена, как всегда пропадала на работе. На самом деле, отношения отца с этой бабой (Господи, ведь я даже не помню её имени, о чёрт!) были очень странными. Нет той искры, бури, эмоций и т.д и т.п, как обычно происходит в русских, дешманских сериалах на «России 1», или «Домашнем». Однако, такие многосерийные я смотрю, когда хочется чисто поржать. Не более. А с брака бати я ржу ежедневно, ведь этой 27-летней грымзе от него только и нужно бабло. Она ему годится в дочери, не больше. Но осуждать его я не собираюсь, не мои проблемы, да и к жене привыкла, неплохая женщина, готовит вкусно, с голоду не сдохну, да и ладно.

***

Утро первого сентября, на электронных часах время 6:31, собраться в принципе сумею. Или успею. Смотря с какой ноги встану. Блять, левая нога, значит мне сулит неудача в сборах. Ну и чёрт с ней, мне главное выжить в ближайшую половину дня. Я на крыльях усталости спускаюсь по деревянной лестнице на первый этаж. Со стороны кухни завеяло блинчиками и джемом. Так, раз запах – значит я не одна дома, так ведь? Я подхожу к двери, и выглядываю из неё. Ёбанный насрал, она! Как чувствовала, сука! А я её имени и не помню. Ладно, Бог с ней, идём навстречу неудачи. —Ой, доброе утро,— школа театральных искусств прям плачет по тебе, Самойлова! Бисс! Я натянуто улыбнулась, садясь за стол. —Доброе, Лиз,— она взглянула на меня полусонным взглядом, по-доброму, как на сестру. В этот момент, я пожалела, что отношусь к ней так,— давай тарелку, я тебе блинчиков наложу. Рассказывай как дела. Я нехотя подняла свою пятую точку, ковыляя к шкафчика с посудиной, в то же время выкладывая новости за прошедшие пару недель. Утро шло по наклонной. Моя наитупейшая голова (ну или длинный маникюр) порвала капронки, вместе с тем переваривая информацию, где можно добыть запасную пару. Извините, не хватило денег на вторую пару. Вы вообще видели цены на «одноразовые» колготки? Вот и я в ахуе. Жаловаться буду, но потом, сейчас я пока беру на неопределенное время капронки у жены отца. Блять, нужно всё-таки узнать её имя. То ли Елена, то ли Анастасия... А может и Карина... Меня не волнует.

***

Я выхожу из подъезда многоэтажки, и иду навстречу своей подруге Вики. Обыкновенная девчушка 17-ти лет, которая курит вместе с компанией Охрименко, да и я заодно. Не, ну а что? Чем я хуже? Да, вредит здоровью, конечно... Но такова жизнь в Расие. Россия для грустных! Вместе с Викой мы дошли до шараги за разговором о проёбанном лете, предстоящей трёпке от учителей, и секс-символе нашей школы – Максиме Андреевиче, преподавателе русского и литературы, который, между прочим, ведёт у нас данные предметы с восьмого класса. Весьма красивый и чересчур богатый тип на белой бэхе с Айфоном. Ёперный театр, да откуда ж у такого простого препода, причём женатого, такие прелести? А вот это останется загадкой для всех учеников 11Г, и всего МОУ СОШ №41. Как только мы дошли до пункта назначения, нас под локти увёл наш классный руководитель – Фёдор Палыч, холостой учитель под тридцать немецкого и музыки. Не то чтобы красивый до усрачки, но с ноткой харизмы и презентабельности. С гневной тирадой о том, что мы опоздали на «столь важнейшее мероприятие», на сука, всего три, с хвостиком змеи, минуты, он утолкал нас в обширную кучку всех одиннадцатых классов. Среди худощавых дылд я высмотрела свой говяный «Г» класс, стоявший как незванные гости около ивы, находившаяся под забором, склоняя ветви. —Вам предстоит пройти нелёгкий путь за этот год,— отчеканивала холодным и пустым голосом Изольда Сергеевна, смотря из-под лобья на бедных и несчастных детей,— вы вот-вот достигнете совершеннолетия, и познаете всю горечь взрослой жизни! —Да уж... Хорошая речь для первого сентября, —Панкорина сделала фейс-палм, втягивая сквозь зубы воздух,— ой... —Виктория Алексеевна! —классный руководитель шикнул на мою подругу, глядя на неё с ног до головы, сдерживая свой пыл, —не порть праздник. —Праздник...—в моей голове прокрутились мысли, какие же банальные у нас «праздники» в школе. Даже у наших бабушек были такие же. Никакой оригинальности! —Самойлова! Панкорина!—на лице Чехина пылала злость, —марш отсюда! Я прыснула в кулак, но всё же удосужилась извиниться перед учителем и отойди в самый конец «очереди». Томная и слишком долгая речь длилась ещё около трёх минут, после чего все выпускные параллели запустили в небо, покрытое тучами воздушные шары. Весьма скучное дело. Но из года в год мне было интересно: куда же летят все эти шарики? Наверняка, куда-то на дальнюю орбиту, и там очень-очень много шариков и прочей летающей ерунды, и инопрешеленцы радуются этому. Да-да, мне точно семнадцать лет, вы не ослышались. Под гогот параллели, мы с Викой зашли в ненавистную школу, где мне стоит поучиться ещё один год. В холле уже толпились первоклашки, которые то и дело удивлялись каждой детальке интерьера. Ох, детишки, вам тут предстоит мучиться учиться целых девять, а то и одиннадцать лет.

***

Я шла с ахуевшей миной по лестнице, глядя в телефон. Видите ли, Палычу приспичило ввести в расписание изменение! Вместо семь-восьми уроков каждый день, мы обязаны мучиться ещё и девять! Блять, чтобы сдох он, мразина. Ох, Фёдор Палыч, спасибо! Чтобы мы делали без двух уроков литературы... Спасибо. Поставлю за Вас свечку в церкви. За упокой, блять. Спускаясь по лестнице, я натыкаюсь на литератора. Сука, только не он. Видеть ещё и его рожу мне не хочется уж совсем. —Здрасте,— я безразлично кивнула ему, как вдруг спотыкаюсь на ровном месте, и падаю вниз. Знаете, действия происходили как в замедленной съёмке. Я, чуть ли не падаю вниз по лестнице, и Максим Андреевич, ловящий и спасающий меня от падения и травм, держа изо всех сил за талию. —Самойлова!—шикнул в раздражённости препод, ставящий меня на место,— твоей заднице проблем не хватает?! —Ой, извините... Что-то я рассеянная. Хотя как увидела Вас, сразу разум потеряла, — я захихикала, открыто флиртуя с самим секс-символом школы. —Сдурела что-ли..? —Да не переживайте, всё в порядке. Это мой характер,— я заправила прядь за ухо, чмокая губами в воздух,— до завтра. Знаете, дерзким характером меня наградил мой папаша, который к слову такой же пикапер от Бога. А вот внешностью моя мама, которая погибла шесть лет назад... Я не знаю как, отец не говорил причину смерти. Но я помню, что для него это было больной темой.

      14 июля 2011 года

—Мам...— я села за стол, попутно беря в руки молоко,— может вы всё с ним обдумаете? В моём голосе была слышна толика хрипотцы, что делало меня на пару лет старше. Не смотря на то, что мне исполнилось пару дней назад одиннадцать, я была уже рассудительной. Мама села напротив меня, взяла мои руки, и сомкнула их в замок. Мы сидели так часто, и выслушивали проблемы друг друга. Просто. Как мама с дочкой. Я давала ей советы, успокаивала, широко улыбаясь. И несмотря на то, что я была мелкой десятилеткой, она слушала мои наговоры, и даже изредка следовала им. Вообще, отношения у нас тёплые, и она меня не бьёт ремнём, когда я провинюсь. А отличии от отца, который ищет поводы меня избить. За это я маму и люблю, больше папы. —Лиза,— она посмотрела в мои глаза, делая паузу,— я вынуждена с ним развестись. Сегодня он обнимается с другой тётенькой, а завтра домой её притащит? —Но я думаю ты всё не так поняла. —Дочь, я уже подала документы на развод. Через пару дней он съедет от нас. Она встала со стула, уходя в спальню. Через пару минут мама уже вышла одетаю в деловой костюм. —Ма-а-ам?— я подняла свою задницу с кресла, подойдя к дверному косяку и поднимая брови, — сегодня же воскресение. —И?—она взяла в руки тушь, приопуская веки, — а может я на деловую встречу? —Ладно, — я пожала плечами, уходя в свою комнату, бросая напоследок безразличное «пока». И это была моя последняя встреча. Эта дата будет написана на фреске могильного креста... Прости, мама... Я не знала.

1 сентября 2017 год

Воспоминания нахлынули новой волной града на меня. Пиная камни ногой, я шла по тротуару до дома, а глаза накопили немалое количество слёз. Быстро смахнув их рукой, я размазала тушь ещё больше, но мне похуй что подумают люди. Не до них.