Солнце милое

***

Солнце вышло покурить на балкон.       Мигель устало зажмурился. Солнце слепило глаза. Как же он устал. Институт, пары, сессия, усталость. Достало.       Щелкнула зажигалка, и маленький огонёк осветил лицо. Ставшая привычной помятая пачка и тонкие сигареты. Затяжка, и узел внутри развязывается. Тулио. Солнце милое, скажи, где твой дом?       Они знакомы всего несколько лет, но кажется, будто всю жизнь. Прогулки под дождем, пьяные вечера и песни у костра. Мигель пропустил тот момент, когда острое лицо, смоляные волосы и синие глаза стали так важны.       Он вновь затянулся. Как отвратительно. Сам раньше уверял, что никогда-никогда, а теперь по несколько раз на дню пускает по венам яд. Убивать себя сознательно — это так ужасно. Смотришь карими глазами на юг, Не печалься мой друг.       А ведь раньше такого не было. Раньше они могли спокойно клеить девушек и отрываться на вписках. Хотя, даже тогда он не мог оторвать от Тулио глаз, мысленно восхищаясь другом.       Любоваться его лицом, жилистыми руками и перекатывающимися мышцами на спине. Мигель влип по самые гланды. Захлебнулся своими никчёмными никому не нужными чувствами. Небо движется, светлея к утру, Солнце ясное влюбилось в луну.       Ещё затяжка. В памяти, как в фотопленке, всплывают моменты из прошлого. Очередная вечеринка у кого-то на квартире. Слишком много людей. Большую часть он даже не знает в лицо. Сначала все шло как обычно: напитки, трёп в какой-то компании, смех, улыбки и так по кругу.       А потом вдруг система ломается. Мигель возвращается с новым стаканчиком и застывает на месте. Тулио кружится в танце с какой-то девушкой. Улыбается. Смеётся. Ему весело. Картина чужого счастья вспышкой отпечатывается на подкорке.       С этого момента все пошло наперекосяк. Тулио изменился. Вместо энергичного азартного парня он превратился в занудного меланхолика, который потакал всем желаниям своей «заи». Заи блять. Хочется блевануть.       Мигель больше не может находиться в его окружении. Потому что тошно. Потому невыносимо. Потому что до усрачки больно смотреть на то, что как самый дорогой тебе человек счастлив без тебя. Но рассвет луне висеть не даёт, Убивая её.       И он закрывается. Просто так. Без объяснений. Совместные прогулки, посиделки — все это уже в прошлом, потому что его тошнит лишь от одного вида этой сладкой парочки.       Чель — вот же кошка — смотрит так хитро и понимающе, что становится не по себе. Мигель пытается спрятаться от прожигающего взгляда подруги, но они все равно сталкиваются в каком-то зачуханном кафетерии — на большее у него просто нет денег. — Тулио, — не спрашивает, утверждает она.       Мигель краснеет до корней, как школьник, получивший двойку. Согласно кивает.       Чель смеётся. Заливисто, постукивая ладонью по столу. А затем внезапно замолкает. И пересаживается рядом с ним, обнимая за плечи. — Дурачок. И от кого ты это скрывал?       Мигель обиженно сопит и пытается отпихнуть вездесущую подругу, но она лишь сильнее прижимает его к себе. — Эй. Хватит. Я ведь все равно не отпущу.       Он затихает, успокаиваясь. Вроде бы не все так плохо. Когда рядом она, безнадёжность разжимает свои когти. — Спасибо.       Они ещё долго о чём-то болтают. Как раньше. Мигель даже начинает улыбаться. Уходя, Чель крепко обнимает его и шепчет на ухо: — А ты все же попробуй. Вдруг что получится.       Он кивает, а про себя думает: не получится. Пробовал уже. Воспоминание искрой проносится в голове.       Поход. Вечер. Солнце уже село. Небо посеребрено звездами. Костёр почти догорел. И вдруг тишина перестаёт существовать. Это Тулио поёт. Не так, как во всех этих шоу, нет. Просто. От души. И Мигель теряется. В этом чуть хрипловатом голосе. В спутанных иссиня чёрных волосах. В глазах цвета майской грозы.       Они встречаются взглядами, и что-то вспыхивает между ними. Податься вперёд и прикоснуться к губам Тулио — для Мигеля также естественно, как и дышать.       Тот непонимающе отшатывается. И Мигелю ничего не остаётся, как только придумать наиглупейшую отговорку. — Поспорил с Чель, что засосу кого-то. Сегодня последний день. Не обессудь.       Тулио вроде верит, но подозрение все ещё плещется в темных глазах. После того случая они больше никогда не ходили в походы. Мигелю плевать. Солнце плачет и не хочет светить.       Даже сейчас, когда он сидит на балконе на полу, размазывая по щекам злые слёзы. Ему плевать. П-л-е-в-а-т-ь. А то, что он каждый вечер давится рыданиями — это так, пройдёт. Золотые слёзы ярче чернил Прожигают солнцу щеки и нос, Не касаясь волос.       Сигарета давно потухла, а искать новую совсем нет сил. Солнце, умирая, катится вниз, окрашивая небо в красный. Также и он подыхает от своей больной неправильной любви. Истерзанное сердце обливается кровью каждый раз, когда Мигель видит его.       Снаружи он холодно кивает и отворачивается, а у самого в мозгу набатом звенит ТулиоТулиоТулио. Вместе солнцу и луне не светить. Как же больно им друга любить.       И никогда не узнаёт, что его спину с горечью провожает до боли знакомый темный взгляд. А я выйду покурить на балкон, Позабыв, где мой дом.