Ла Муэрте

День мёртвых — праздник, посвящённый памяти умерших. По поверью в эти дни души умерших родственников посещают родной дом. Каждый год в этот праздник жители деревни Лавида собираются на кладбище и оставляют у могил своих погибших родственников сладости: хлеб, пряники, конфеты и тому прочее. Каждый житель деревни безоговорочно верит в древнее поверье и чувствуют души погибших. Чувствуют и понимают, что их родственники там в полном порядке, о них помнят и любят в этом мире, а значит и в загробном мире любят. Вот и маленький Чонгук сейчас сидит на корточках у могилы своей матушки и проливает еле заметные слёзы. Отец с бабушкой отошли к могиле жены генерала, чтобы отдать дань уважения. А пока мальчик один и никого рядом нет, он даёт волю горьким слезам, которые накопились за всё время, за которое он не навещал маму. Еще два года назад прекрасная сеньора Чон грела своей улыбкой и доброй душой чуть ли не всю Лавиду. Каждый знал её, как самое яркое солнышко, освещающее их небольшой уголок. Все её любили точно так же, как и она всех вокруг, и уважали её точно так же, как и она их. Конечно, рядом с любимым сыночком ни один житель деревни не сравнится: Чонгука она любила больше всего. Больше цветочной поляны весной, больше ласточек и воробушков, больше милых попугаев и даже больше, чем утреннее солнце. И маленький альфа любил свою маму также сильно. В их семье всегда царила доброта и забота друг о друге. Сеньор Чон каждый вечер после работы дарил жене ее любимые пионы, а своей маме, бабушке Чонгука, сирень. Чонгуку он всегда приносил интересные книжки из небольшой библиотеке, в которой сеньор Чон и работал, а недавно родившемуся брату Чонгука — Чимину всегда доставались сладости. Но всё это было до того, как на их семью не обрушился несчастный случай. Сеньору Чон укусила змея. Словно солнце внезапно потухло и на Лавиду опустилась вечная тьма. Супруг долго боролся с болью, но в итоге смирился. Чонгук же не смирился. Он держится изо всех сил уже второй год, старается найти то, что будет вновь приносить счастье в его жизнь. И он, кажется, нашёл. Нашёл не в хобби, которое можно быстро забыть, не в любимом деле, которое может вмиг разонравится, не в младшем братике, которому любовь сейчас нужнее всего, а нашел в омеге, цвет волос которых золотистый. Так он описывает обычный блонд Мин Юнги. —Скучаешь? — омега сел на корточки рядом с Чонгуком и уложил руку тому на плечо. Кому, как не ему знать о тьме душевной. —Скучаю. — альфа смахнул последнюю слезу и отвернулся от Юнги, чтобы тот не увидел даже маленький намёк на слезы. —А я свою маму даже не видел. Папа говорит, что она была очень красивой и умной, и именно она пожертвовала своей жизнью, чтобы спасти мою. — Юнги задумчиво поднял взгляд на ночное небо, усыпанное звёздами. — Ты видишь эту звезду? — он указал пальцем на самую яркую из них. — Это наши мамы улыбаются нам. Чонгук нахмурил брови и прошелся взглядом по небу. —Ты хочешь сказать, что они не ..... ? — альфа изогнул бровь и прикусил нижнюю губу. Он никогда не мог произнести это слово. Он до сих пор не верит в то, что его мамы больше нет рядом. —Они не умерли, нет — омега покачал головой — они просто переместились в другой мир. Когда человек умирает в этом мире, значит, его уже ждут в другом. Наши мамы сейчас наблюдают за нами с неба и улыбаются, потому что с нами всё хорошо. — Юнги посмотрел на Чонгука и улыбнулся. Кажется, Чонгуку больше не так больно. —А я смогу с ней встретиться? —Ты глупенький? — Юнги слегка ударил его по плечу. — Тебе пока рано! Вот когда настанет твоё время, тогда и встретишься. А пока просто помни, что она рядом и никуда от тебя не ушла. — омега уложил голову альфе на плечо и теперь уж точно Чонгуку не больно. —Каждый год мы приходим сюда и чувствуем их, потому что только раз в году им можно спускаться к нам. Сегодня они очень близко к нам, дорогой Чонгуки. — Юнги зевнул и прикрыл глаза. Стоящий позади генерал — отец Юнги, улыбнулся, а отец десятилетнего Чонгука закатил глаза. С этого вечера Чонгук больше не будет умирать каждое утро, он будет находить силы жить как можно больше, чтобы его мама только гордилась им. Луна сегодня особенно прекрасна: она полная и ярко-оранжевого цвета. Чонгуку всегда нравилось следить за приближением полнолуния, следить за ее цветом и узнавать много нового из книг, принесенных отцом. Только вот уже два года он не читал новых книжек, не рисовал, не играл с братом, хоть тот и постоянно просит. Чонгуку кажется, словно он эти два года жил в прострации, ничего не понимал и просто существовал. Не было никаких двух лет, не было ничего. Была лишь боль. А сегодня словно заново родился. И уже поставил себе цель пойти и подарить немного той самой любви, которую дарила ему мама, Чимину. Он ведь маленький и как никто нуждается в заботе. А отец ему такого не обеспечит. У маленького Чонгука уже появился стимул идти дальше и это не может не радовать. Для себя он решил, что откроет чемодан с красками и бумагами, с кисточками и палитрами, и возобновит свое любимое дело. Мама очень любила его рисунки, и Юнги их любит, и маленький Чимин часто спрашивает, почему братик больше не рисует. А сейчас вернется. Потому что Чонгук нашел то, за что можно зацепиться. Он каким-то странным образом обнаружил в себе в этот момент цветок, который требует к себе внимание и уход, а взамен дает такие превосходные стимулы. Чонгук просто понял, что он больше не один. —Ты же помнишь, что у меня скоро день рождения? Ты придешь? — Юнги поднял голову и посмотрел Чонгуку в глаза. Конечно он придет. Он больше никакую минуту счастья не пропустит, ибо время итак слишком короткое. *** Фраза "день рождения" для каждого человека понимается по разному: кто-то давно не празднует его и уже подзабыл дату, кто-то каждый год ждет лишь этого дня, а кто-то и вовсе не отмечает, ибо считает этот праздник глупым. И такое бывает. Если бы все люди в мире делали одно и то же, имели одну и ту же точку зрения, не развивали себя и обходились лишь формулой дискриминанта, не имея понятие о виетте, тогда бы все перемешалось в кашу. Тогда бы люди были слишком одинаковы и подходили бы на роботов с встроенной программой. Но у каждого свое мнение и Юнги считает, что день рождения это самый лучший день в году, ибо в этот день Чонгук дарит ему короткие поцелуи в щеку. Такого счастья Юнги больше никогда не испытывал. И маленькое детское сердечко от такого полыхает огнем. Хочется, чтобы этот альфа целовал его постоянно, а не раз в году. Омега сидит у зеркала и ждет, пока младшая сестра его мамы закончит наводить порядок на голове у именинника. Она аккуратно перебирает расчёской белобрысые волосы Юнги и делает из него небывалого красавца. Она даже сказала, что тот в столь юном возрасте уже обретёт женихов, на что Мин лишь буркнул и надул губки. Ребёнок. —Ты будешь самым очаровательным на этом празднике. — омега улыбнулась и зачесала прядь волос за ухо. Юнги грустно улыбнулся и опустил голову вниз. —Только отцу опять ничего не понравится. —Ты делаешь это не для отца, а для себя, малыш — Хёна чмокнула племянника в лоб и взглянула ему в глаза. — Всё пройдет отлично. Мин кивнул и постарался унять дрожь в теле. Хёна всегда помогала и была рядом. Юнги такое не забудет. За столом веселье уже началось, альфы наравне с омегами распивали вино, делились историями из жизни и просто наслаждались моментом. Со стороны это могло показаться самой беззаботной жизнью, что может только быть, но на самом деле каждый отрывается от проблем очень редко. А раз уж выпал такой случай, то почему бы им не воспользоваться. Со двора доносился приглушенный смех людей, что танцевали и пели вокруг зажженного костра. Именно в такие праздники жители Лавиды отдыхают от всего и делятся лишь позитивным настроем. У Юнги сегодня тоже хорошее настроение. —А вот и именинник подоспел. — генерал встал со стола и захлопал в ладоши, а его поддержали и все остальные. Каждый в этом доме поочерёдно подходил к Юнги и поздравлял, дарил своеобразные подарки, иногда его целовали так, словно ему не девять исполнилось, а три годика. Он уже большой, между прочим. —Веди себя прилично — генерал прошептал сыну на ухо, а после удалился с улыбкой к своим друзьям. Порой двуличие отца сильно раздражает омегу, но тот крепко держится. Плеча омеги коснулась теплая женская рука и тот обернулся. Хёна прошептала "всё будет хорошо" и кивнула головой в сторону пришедшей семьи библиотекаря. Юнги широко улыбнулся и пошел встречать гостей. У порога его ждал сеньор Чон вместе со своей матерью, а Чонгука и следа не было видно. Одна только мысль о том, что он не пришел на праздник Юнги, очень сильно разочаровывает. Не мог альфа взять и пропустить такой особенный и значимый день для омеги. –С днем рождения, золотце – еле-еле выговорила старушка и протянула царский корень, завернутый в салфетку. – Он будет выручать тебя при различных заболеваниях. Не болей и живи счастливо – омега принял подарок от старушки и ярко улыбнулся. –Спасибо вам, сеньора Чон. Я уверен, что корень мне очень пригодится и выручит во многих случаях. Библиотекарь похлопал Юнги по плечу, никак не поздравив, и ушел к столу, где уже сидели многие гости. Омега сейчас ничего, кроме разочарования и подавленности не чувствует. И где эти бабочки в животе, о которых говорила Хена? Где эта радость и счастье даже не от вида дорогого тебе человека, а от дня рождения? Юнги не любит день рождения, если на нем нет Чон Чонгука. –Он не пришел еще? – Юнги обернулся и встретился взглядом с Намджуном – их с Чонгуком общим другом. Намджун часто играл вместе с ними и проводил много времени в доме омеги, который из всех домов являлся самым большим и с самым большим садом, где можно было спокойно и свободно отдохнуть или поиграть, чем дети и занимались. Чонгука же редко отпускали в дом генерала или вообще не отпускали. Библиотекарь до сих пор считает, что его сын не достоин того, чтобы играть в доме, полном высокомерных зазнаек. И сколько раз Чон не пытался доказать обратное, мол, Юнги не такой, он лучше, все равно каждый раз получал в ответ грубое “тебе не стоит с ним возиться, а то еще станешь таким же, как и его отец”. И с каждой попыткой отпроситься у отца к Юнги в гости у Чонгука загоралась ревность омеги к Намджуну, которую второй ярко ощущал, хоть еще и сам ребенок. Чонгук не умел и не умеет контролировать свои эмоции, а Намджун просто слишком хорошо разбирается в людях. –Он не мог пропустить мой день рождения – надул губы омега – он ведь знает, как сильно я дорожу этим днем. –По ему не скажешь, что он тобой дорожит так же сильно, как и ты им. Когда вот вы в последний раз виделись? –На дне мертвых, на кладбище. –А до этого? Сколько раз за неделю вы общаетесь? –Его тоже можно понять. Отец то его не отпускает к нам в гости. – Юнги утвердительно покачал головой в ответ на свои мысли, уверяясь, что мыслит верно и рассуждение у него идет в пользу Чонгука, никак его не осуждая. Ведь Чон Чонгук ему дорог. А сейчас Намджун спросил, дорог ли Мин Юнги Чон Чонгуку? Намджун хочет сказать, что, кажется, не дорог. –Юнги, ты же знаешь, что я не желаю тебе зла. Ты сейчас расстраиваешься из-за того, кто даже внимание тебе не уделяет. Задайся вопросом: друзья ли вы? Не думаю, что у настоящего друга за целую неделю ни разу не появится возможность навестить своего приятеля и немного поговорить. Омега прикусил нижнюю губу и надел на себя ботинки с курткой, кинув Намджуну короткое «пойдем прогуляемся». Солнце уже давно опустилось за горизонт и небо окрасилось в темно-красный. В цвет, которым омывают река самые беспощадные злодеи из сказок, прочтенных Юнги его отцом. Возможно, именно благодаря непонятной любви его отца то ли к власти и жадности, то ли к самому Юнги, он сейчас и делает слишком поспешные выводы. Его мама не гордилась бы таким сыном, никак нет. Она бы хотела, чтобы ее сыночек был с чистой душой, умел рассуждать так, как Намджун, с прекрасными мыслями о будущем и поставленными целями. Но получился Юнги. Сейчас он не будет бороться за право быть гордостью семьи и примерным омегой. Он будет гордым и немного легкомысленным (он ребенок, ему можно, все мы совершаем ошибки), но, возможно, так будет легче. И ни одна мысль о том, что Ким Намджун не прав, не может его переубедить. Ким Намджун просто открыл глаза слепому Мин Юнги. Омеге только за это стыдно, ведь правду хен глаголит: Чонгуку просто напросто не интересно с Юнги, поэтому тот и сбежал. Даже не сбежал, просто не пришел на т а к о й важный и особенный день для Юнги. И от этого дико одиноко и обидно, но Намджун, который идет рядом и поддерживает в тот момент, когда нет Чонгука, только подтверждает догадки омеги. Ребята дошли до пруда, который находится в саду у дома отца Юнги и остановились, каждый погруженный в свои мысли. panic at the disco - house of memories Если любишь, то должен знать, что моменты одиночества становятся лишь более одинокими тогда, когда ты давно влюблен… –Какие красивые цветы, Чонгуки – омега вдохнул запах свежих ромашек и широко улыбнулся. А Чонгуку просто улыбка Юнги дороже порванных штанов, за которые его дома отругают. …чем когда ты одинок. Чонгук остановился у забора, прекрасно замечая все, что происходит за ним. Свежие ромашки по-одному падают на землю, а горькие детские слезы обиды накапливаются в глазах. Разве он может остаться один в этом итак жестоком мире? Нет, у него по-прежнему есть Мин Юнги. Воспоминания превращаются в мечты и становятся запретными. Чонгуку все было дозволен до смерти мамы: он получал и любовь и заботу и ласку. Чонгуку перестало быть дозволен получать любовь от отца после смерти матери. А сейчас Чонгуку не дозволено счастье, ведь оно было в руках Юнги, чьи руки сейчас плотно сжимает Намджун и шепчет, что скоро перестанет быть больно «вот здесь», указывая на левую сторону груди. А перестанет ли болеть «вот здесь» у Чонгука? Мы построили этот дом на воспоминаниях. У альфы в голове пустота всю дорогу домой, у омеги в голове ничего, только эхом отдаляющийся голос друга. У Чонгука в голове строчки «друга», написанные пару месяцев назад. «Любите знойную погоду, любите холод и мороз. И вы получите свободу, избавитесь от лишних грез. Любите солнечное лето, морозную зиму любите. И каждым искренним моментом, что друг вам дарит, дорожите. Любите море и равнины, цветы любите всей душой. Любите то, что придает вам силы, то, от чего вы обретаете покой. На свете много разных сказок, где о любви людской молвят. Но в мире много разных красок, не те, что люди на холсте творят. Ты смотришь вдаль и видишь солнце, оно восход свой дарит нам. Ты смотришь вдаль и видишь море, плывет корабль по волнам. Не это ли зовут любовью? Не это ли дает покой? И не пронзает она болью, не забирает в мир иной. Она цветет, гнить не настанет. Она цветки свои пускает. Она болезни прогоняет и душу больше не терзает.» Юнги найдет силы, найдет любовь и счастье, ибо автор таких строк не может быть несчастным. А что делать маленькому Чонгуку со своими далеко не детскими мыслями? Пообещай, что мне найдется место в твоем доме воспоминаний.