say boo

Красочная листва сползает с сухих веток на землю, делая деревья устрашающими, местами жуткими и уродливыми. Темнота накрывает город, но отовсюду слышна музыка, смех детей, наряженных в яркие костюмы. Тыквы на лужайках возле домов, кажется, подмигивают прохожим, украшения в виде ведьм, скелетов и зомби всячески пытаются напугать подбегающих за конфетами подростков, но в итоге смешно и хозяевам причудливого декора, и бесстрашным детишкам. Но вот Чонгуку не до смеха. Он с отчаянием смотрит на Тэхена и Чимина, милующихся, целующихся, разукрашивающих свои лица под вампиров и то и дело хихикая с этого. — Почему нам просто не пойти вместе со всеми на вечеринку? — всплескивая руками, спрашивает Чонгук. Этот вопрос целый день крутится в голове, но никто и не собирается отвечать на него. — Зачем нам идти в этот пресловутый замок? Чимин и Тэхен в десятый раз за вечер закатывают глаза, устав от сбивающего весь праздничный настрой друга. Чонгук не боится смотреть ужастики, мистику и прочую похожую ерунду, наоборот всем навязывает их, откровенно достает ими из раза в раз, но как только дело дошло до чего-то реального, а точнее заброшенного замка, что находится за чертой города — он сливается, прикрывая явный страх незаинтересованностью и «да скучно же будет». — Иди на свою тусовку, — вздыхает Тэхен. — Только нам придется называть тебя трусливым зайкой до конца года, — Чонгук слабо улыбается и качает головой, какие же его друзья иногда идиоты и задиры, но он их все равно очень любит и не может долго злиться. — Таковы правила, брат. — Мы никого там не встретим, Чонгукки, — надевая на зубы накладные клыки, успокаивает его Чимин. — Кроме таких же чудиков как мы, — Тэхен несильно толкает его в плечо. — Ну и парочки вурдалаков, — Чонгук цокает, закатывает глаза, но мысленно соглашается с друзьями, нечисть существует только в воображении впечатлительных людей. Неужели он верит в сверхъестественное, что так и поджидает в своем замке трех плохо наряженных в вампиров парней. Должно быть очень весело и бояться совсем нечего. Вроде как.

***

Всю дорогу до замка они рассказывают нелепые истории, которые должны быть пугающими, но отнюдь, и Чонгук даже забывает о своем страхе, который теперь ему кажется просто смешным. Чем дальше они идут, тем меньше людей им навстречу, меньше фонарей, меньше машин, только луна, красиво выглядывающая из-за облаков освещает путь, но тут Тэхен уморительно давится собственным смехом, и на отсутствие признаков жизни за чертой города уже плевать. Ветер становится холоднее, и это трудно проигнорировать, Чонгук натягивает плащ сильнее, ежась от холода и натянуто улыбаясь хохочущим из-за шутки, которую он пропустил Тэхену и Чимину, буквально захлебывающимися в хохоте. Он начинает вглядываться в деревья, видя в них безжалостных монстров, продолжая путь на ватных, дрожащих ногах. Ему плохо и кажется, он вот-вот грохнется в обморок. Возможно, не стоило смотреть столько ужастиков. Замок выглядит безлюдным, и это в какой-то мере успокаивает Чонгука. Над входом висит странная табличка, что он некогда принадлежал какому-то графу Юнги. Они включают фонарики, берутся за руки, не говоря ни слова и заходят внутрь, делая тихие, маленькие шаги, словно идя по минному полю. Оказываются в центре зала, где стоит камин, орган на большом красном ковре, длинная широкая лестница ведет в неизвестность, и удивленно разглядывают все это, все еще не отходя друг от друга. — Интересно, кто тут жил? — Чимин сжимает потные руки Чонгука и Тэхена, говоря шепотом, словно их кто-то может услышать и выскочить из-за угла. — Или живет, — Тэхен делает страшный голос и получает сразу два подзатыльника, обижено показывая язык своим пугливым друзьям. Они расцепляют руки и сами по себе начинают бродить и рассматривать подсвечники, декор, книги, картины и странные штуки, назначение которых им неизвестно. Чонгук так увлекается, рассматривая одну из книг, которая лежит на органе, что не замечает, как прекращаются переговоры Чимина и Тэхена, как тишина заменяет уютное хихиканье, как он остается в полном одиночестве. Чонгук внимательнее всматривается в орган и его окатывает холодное чувство ужаса и недоумения. Мозг ускоренно пытается найти логическое объяснение, чтобы не запаниковать, но тщетно — паника уже давно тут, и Чонгуку безумно хочется закричать, но издать хоть какой-то звук не получается. Пыли на клавишах и всех этих якобы старых вещах нет. В его доме больше паутины и грязи, чем здесь. Какого черта? — Чимин? Тэхен? — Чонгук оборачивается и светит фонариком, но его друзья словно испарились. — Выходите, не надо меня пугать! — кричит почти истерично, потому что это совершенно не смешно, он и так все внутренности от волнения выплюнуть готов. Голова идет кругом, и когда он успел стать таким трусишкой. — Где вы, мать вашу? — Чонгук на дрожащих ногах двигается к выходу, не исключая того, что он сейчас просто упадет замертво, споткнувшись о собственные ботинки. — Бу, — за спиной слышится тихий низкий голос, не принадлежащий никому из его друзей, и Чонгук встает по струнке, пытаясь решить, убежать ему или повернуться. У Чонгука нет объяснений, почему он решает повернуться, но сделав это, едва сдерживает смешок. Перед ним стоит не очень высокий человек в домашних растянутых штанах и длинной кофте с зубной щеткой в руке. Он с обыденностью происходящего смотрит на Чонгука, устало пожимая плечами. — Эм, — Чонгук трет шею, неловко краснея и чувствуя себя как никогда потерянным. Что он должен сделать? — Извини за беспокойство? — Как же задолбали эти глупые подростки, — парень ворчит, почти не обращая внимание на внимательно изучающего его Чонгука, дующего губы и шепчущего в ответ «я вообще-то уже не подросток». — Каждый год одно и то же. Сколько нужно вас съесть, чтобы вы перестали приходить сюда? — Ч-что? — парень наконец-то перестает забавно бурчать и смотрит на Чонгука с насмешкой, обаятельно обнажая зубы с явно выделяющимися клыками, которые точно не купили в магазине приколов по завышенной цене перед Хэллоуином. — Не может быть… — Да, малыш, — он не выглядит как злодей, да и говорит с интонацией добрее многих, с кем Чонгуку доводилось общаться, но неужели он съест его, убьет или что там обычно вампиры делают со своими жертвами. — Разве не из-за этого ты сюда пришел? — властно заглядывает в глаза, подходя ближе, и Чонгук думает, успеет ли убежать. Его глаза с красным отливом завораживают, гипнотизируют, поэтому Чонгуку стоит огромных усилий отвести взгляд, чтобы оттянуть время собственной гибели. — Я-я не знаю, — Чонгук озирается по сторонам в поисках способа огреть его чем-нибудь и сбежать. — Можно я просто уйду? Я никому не скажу, честно-честно. Юнги успокаивающе, заботливо гладит его по растрепанным волосам, едва заметно усмехаясь и вводя Чонгука в дичайший ступор. Если это такой метод расположить к себе жертву, то он какой-то очень сомнительный, но Чонгук решает оставить свое мнение при себе — мало ли, как вампиры относятся к критике. — Конечно не скажешь, — нежный шепот Юнги доводит до мурашек в самых неожиданных местах. — Будет не больно… Чонгук зажмуривается до пятен перед глазами, чувствуя холодные руки и дыхание возле своей шеи, успевает мысленно четвертовать Чимина и Тэхена, кинувших его судьбе на растерзание, проститься с мамой и той горой конфет, которую она купила и представить заголовки в газетах с фотографиями его трупа в разных ракурсах. Он уже заранее чувствует ту агонию, которая наполнит его тело после укуса, почти ощущает, как жизнь будет стремительно выходить из него. — Помогите, — с диким отчаянием шепчет Чонгук, почти умоляя. Но все что он чувствует — быстрый игривый укус и тихий грудной смех возле уха. Чонгук уже хочет искренне возмутиться, что ему попался какой-то очень непрофессиональный вампир, но включается свет и из соседней комнаты выходят ржущие до слез Чимин и Тэхен с пиццей и сладостями. — Ах, вы! Как вы могли?! — Чонгук готов броситься на них с кулаками. Он весь красный, уши и щеки полыхают, словно в огне, а руки так и чешутся дать им по шее. С начальной школы ему не было так стыдно и неловко. Тэхен с Чимином, не переставая смеяться, дарят извиняющиеся объятия, Чонгука потихоньку отпускает и тоже становится до истерики смешно. — Познакомься, Юнги — лучший вампир, — Чимин хлопает по плечу подмигивающего смущенному Чонгуку Юнги. — Правда, ему не хватило нормального костюма, пришлось импровизировать. — Прости, Чонгукки, они купили меня за две бутылки сидра и пообещали познакомить с красавчиком, — Чонгук расплывается в робкой улыбке, не находя подходящих в столь безбашенной ситуации слов. — Когда он придет, кстати? — Эй! Они включают музыку, раскладывают еду и настольные игры, и их перестает смущать, что они вчетвером в каком-то заброшенном замке. Теперь тут светло, весело и безопасно. Чимин с Тэхеном делают странные, но забавные вещи, успевая между ними признаваться в любви в своей любимой шуточной манере, и с гордостью и умилением следить за тем, как быстро закрытые сами по себе Юнги и Чонгук находят общий язык. Серьезно, не проходит и пары часов, как они уже оживленно придумывают очередную идею для рисунка на тыкве, обсуждают любимые ужастики и мармеладки в виде черепов, смеются с хаотичных Чимина и Тэхена, объединяясь против них в настольных играх и продумывая, как бы напугать их посильнее. Чонгук медленно тает от каждого взгляда Юнги в его этих жутковатых красных линзах, даже не представляя, насколько влюбленным выглядит со стороны. И как сильно Юнги не пытается бороться с улыбкой, вызванной таким сахарным, наивным Чонгуком — это делает все только более очевидным. Вечер проходит на одном дыхании — молниеносно, но на душе так весело и легко. — Тебе очень идут эти клыки, — да, Чонгук в комплиментах никогда не был силен, но Юнги слишком хорошо идет образ вампира, даже без полноценного вампирского костюма, это в каком-то смысле даже горячо. Они подпирают стенку возле одной из множества картин, спрятавшись от рвущих глотку песнями друзей. Остаться наедине было фатальной ошибкой для трепещущего сердца и потных от волнения ладоней. — Я почти поверил, что ты настоящий вампир. Укусишь меня? — и пусть лицо Чонгука не выдает насколько ему стыдно, кончики ушей, кажется, вспыхнули, как спички. Флирт — не его стезя. Юнги пожимает плечами, Чонгук ему понравился, даже очень. Они во многом похожи, могут обсудить самые разные вещи, им вместе весело, и Чонгук действительно красавчик, до покрасневших щек милый, драгоценный, добрый и просто грех не воспользоваться возможностью затискать его в своих объятиях. Юнги, недолго думая, завлекает Чонгука в поцелуй, мягко покусывая его губы «вампирскими» клыками, нежно зализывая укусы и целует в уголки губ, кусает вновь, облизывает его смешные накладные клыки и снова целует. Чонгука от этого ведет, ноги почти перестают держать внезапно обессиленное тело, но он мертвой хваткой держится за талию Юнги, сознанием уносясь куда-то в рай, не иначе. Слишком приятно, слишком восхитительно, слишком слишком. Чимин и Тэхен замечают, как Чонгук и Юнги спрятались, затихли и увидев, чем так увлеченно заняты их очаровательные друзья, Чимин с энтузиазмом чмокает Тэхена в щеку, они дают друг другу пять, ликуя, обнимаясь и прыгая, как беззаботные детишки — их маленькая шалость как нельзя лучше удалась. «Вампирский» поцелуй со вкусом зарождающейся симпатии, замечательного вечера и любимых хэллоуиновских конфет — лучшее завершение этого жуткого, но такого весёлого праздника.