post-credits scene

Наконец-то в городе после продолжительного карантина открыли кинотеатры, и народ, хоть и в очень ограниченных количествах, поспешил скупать билеты дабы посмотреть какой-нибудь фильм, трейлер которого уже выучен наизусть за время самоизоляции. Честно, после непродолжительного анализа афиши выяснилось, что ничего более-менее хорошего в этом месяце не подвезли: в прокате были только мультики да похбаные комедии — одним словом, классика. Однако Миша же потащил Антона на какое-то романтическое кино про что-то… про… девятнадцатый век и осеннее что-то, вроде, тот не вдавался в подробности. Но точно запомнилось, как Бестужев с упоением рассказывал, что там будет чего-то волшебное. Миша сам какой-то волшебный, как принц из сказки: белокурый и высокий, подтянутый, с прекрасными голубыми глазами и обворожительной белозубой улыбкой, он в начале их с Антоном отношений заставлял того пялиться восхищенно, пропускать через длинные пальцы пшеничного цвета пряди и пытаться скрыть рвущуюся наружу радость вкупе с нежностью за горсткой матов. Хотя и сейчас мало что изменилось. По правде говоря, Арбузову из дома выходить не хотелось совсем. На столе стоял ноутбук с открытым вордовским документом и ждал, пока парень сядет наконец доделать домашнюю работу, а затем явится хотя бы на одну пару в «Зуме»; еще цветок, кактус, подаренный на годовщину, надо было полить, а то растение слишком давно без воды стояло. Да и вообще в квартире — в кровати или на диване было тепло, особенно если выпить какого-нибудь чая горячего и обвить руками своего такого же горячего возлюбленного. Но по итогу дела же Антон плелся по улице, напялив медицинскую маску наизнанку, и тщетно пытался согреть руки, засунув их в карманы тонкой куртки. — Я бы вместо похода на эту парашу заплатил бы столько же, чтобы час с лишним смотреть на тебя одного, — Арбузов весело фыркнул, когда шагающий впереди Миша обернулся, улыбаясь: — Вот уж спасибо, в следующий раз устрою тебе домашний кинотеатр. — Надеюсь, сцена после титров будет, — и оба засмеялись.

*

Фильм был невероятно, просто ахуительно скучным, клишированным и неинтересным. Сказал бы Антон, если бы всерьез смотрел этот самый фильм. Ну, вообще, сначала он честно пытался вникнуть в происходящее в картине: старался запомнить имена персонажей и их мотивы, догадки насчет сюжета строил, а потом ему на колено легла горячая мишина ладонь, и более думать ни о чем другом не получилось. Он взглянул, чуть улыбаясь, рука поползла по ноге вверх, и прошептал, наклонившись, на ухо, несмотря на подлокотник, что больно впивался: — Нравится? — и даже не понятно, о чем речь: о фильме или о том, что Бестужев сейчас делает, не стыдясь тех немногих людей, что сидели на рядах впереди и не подозревали, что творится прямо за их спинами. Ответа он не дожидается, лишь смотрит в глаза, не вовремя убирает руку и притягивает ею Антошу к себе ближе за капюшон затасканной толстовки, целует пылко, запускает пальцы в шелковистые волосы, ероша их. Тот и не против, наоборот, подвигается ближе, роняя на пол банку с чипсами, — ерунда — сопит и мычит, повинуясь напору. В стороне слышны звуки скрипки — музыка из фильма, слова персонажей каких-то, но не разобрать, что они щебечут, ибо мишин язык кончиком проходится по нижнему ряду зубов, и Арбузов не сдерживается, щеки алеют, что видно даже в полутьме зала, и он стонет, приоткрывая рот. Любимый его отменно целовался, и только одними лишь поцелуями он мог вскружить голову, раззадорить, заставить желать большего — и прямо сейчас у него отлично это получалось. Только Антону подумалось, будут ли они заниматься сексом в сраном кинотеатре, как тут все резко обрывается, вдруг время, до этого стоявшее на месте, пошло дальше, и парень непонимающе хлопает глазами, вытирает влажные губы рукавом, и принц его отвечает на незаданный вопрос: — Ты там что-то говорил про сцену после титров? Вот так она будет дома, — и ухмыляется еще, черт, такое обломал. Арбузов с тихим «да иди ты» пихает его локтем в бок, закинув ногу на ногу.