Плюс двенадцать часов

— Эй, тыковка, я же говорил, что этот сучонок врал! Стоило лишь чуть сильнее надавить, и запел как соловей в гон. Или у соловьев нет гона? Так есть или нет? Что?! Пошли вы! И ты, Белый, тоже, за компанию! — Как закончишь, я на улице буду. И с каких пор его больше не выворачивает от вида трупов? Почему чужая смерть стала привычной? И с каких пор он перестал звать себя героем? Самое то — заняться пиздостраданиями, стоя в очереди в Старбакс, когда твой вроде-как-напарник куда-то девает очередной труп. Куда ты упал, Питер? Это дно или снизу ещё не раз постучатся? Себе американо со сливками, Болтливому наемнику — латте с арахисовой пастой и карамелью. И как у него только не слипается? Восемь месяцев, двадцать три дня и часов пятнадцать как — зачем-то выдало подсознание ответ на вопрос, когда всё пошло наперекосяк. Ровно столько времени назад он встретил Дэдпула. Точнее, ещё плюс двенадцать часов к этому и будет мгновение, когда Питер Паркер умер. Умер, пострадал, встретил Дэдпула и окончательно для всех подох — вот так правильно. Первая любовь не может быть счастливой. Ей полагается стать печальным опытом, воспоминанием для старости и кресла-качалки. Но Питер же известный рукожоп, у него и первая влюбленность в Лиз, и первая любовь (какое противное-то слово) в… неважно кого — полный капиздец. Но если на отъезд Лиз он только повздыхал, более занятый собственными геройскими (ха-ха) делами, то… — Тыковка купила мне кофе! А вы вечно говорите, что он меня не любит! Дэдпул повис на спине, забирая свой стаканчик кофе и ни на миг не прекращая болтать. Иногда Питеру казалось, что тот и будучи спящим продолжает спорить с голосами в своей голове. И то, что Дэдпул часто говорит во сне, лишь укрепляло мысли Питера по этому поводу. — Ты разобрался с телом? — не то, чтобы Питер сомневался в Дэдпуле, но иногда того откровенно могло заносить и лучше уточнить, чем опять пару суток ныкаться от копов и всяких нехороших личностей. — Обижаешь, лучшая попка во всём мире! Всё сделано в лучшем виде! — Отлично. Тогда пошли домой — в душ хочу, аж не могу. — Питер потянулся и метким броском закинул свой уже пустой стаканчик в мусорный бак. — Ты же отмыл ванную после своей последней попытки прочистить мозг? Дэдпул отцепился от Питера, одним глотком допил кофе и почесал в затылке. Спандекс скрипнул, Питер аж поморщился — звук вышел что надо, на верхних отметках столбца противности. — А как же тако? Ты, жопка моего сердца, был не прав — тот тип знал нужную информацию, и я смог её из него достать. А значит с тебя тако. Питер пошёл вперед, зная, что наёмник не отстанет, и на ходу ответил: — Хорошо, будет тебе тако… — С Тако Белл на углу сто девяностой и тридцать третьей? Там самое лучшее тако в Яблоке, клянусь вставной челюстью слепой Эл! — бумажный стаканчик скомкали и выбросили куда-то в темноту. Питер с той не до конца атрофированной верой в ближних надеялся, что приземлился тот в мусорный бак очередной подворотни. — С угла сто девяностой и тридцать третей, благо нам по пути. Но ты не ответил на вопрос про ванную, — первый месяц (месяцы, будь хоть сам с собой честен, Питер) Дэдпул частенько мог заболтать Питера, теперь же фокус проходил пару раз из десяти. И Питера не покидала надежда свести его до нуля. — Ну… — Дэдпул вновь почесал затылок, не обращая внимания на проклятия бомжей, проснувшихся от скрипа. — Жёлтый говорит, что отмыли. Белый, что нет. Я не знаю кому верить, тыковка, — показушно развел руками. Питер вздохнул. Следовало бы уже привыкнуть, что ванная, где бы они не останавливались больше чем на сутки, почти всегда загажена. Почему-то вскрывать вены и вышибать мозги Дэдпул предпочитает именно там, а вот убираться за собой — много хочешь, Питер. И нет, он не будет вспоминать, как впервые увидев выносящего себе мозг посреди кухни Дэдпула, устроил истерику минут на сорок точно (нет, не точно и нет, не засекал, просто он любит этот временной промежуток — сорок минут). Дэдпул благополучно прийти в себя успел и начал скакать вокруг, пытаясь успокоить. Выходило у него… Никак. С тех пор самоубивается он только в ванной за закрытыми дверями. Но блин! Привыкнуть к трупам не равно перестать мечтать вымыться после них. Особенно когда сам приложил руку к переходу человека с качества живого в качество всё того же трупа. А если ещё в программе дня были пытки (пусть пытал всегда только Дэдпул, но Питер же не обезьянки три в одном)… М-да. А ведь когда-то совсем не понимал Сорвиголову, а оно вон как повернулось. Прости, дядя Бен. *** Ванная была загажена на половину. То есть, её всё же пытались отмыть, но на середине чем-то увлеклись и кинули так. Типичный Дэдпул, а также Белый и Жёлтый, куда же без них. Но свою чистую ванную Питер всё же получил. Всего-то надо было подвесить тако к потолку и пообещать отдать только после того, как он сможет залезть и расслабиться в воду не красного цвета. И выдержать марафон умилительных рожиц и щенячих глаз, что на лице, полностью покрытом буграми шрамов и язв, смотрелось (вот парадокс) ещё милее. Но Питер — кремень. А тако очень быстро остывает. *** Не спалось. За окном рассветало; рядом, перекинув через него руку, спал Уэйд, а Питер пялился в потолок. Восемь месяцев, двадцать три дня и двадцать часов. Плюс двенадцать. Что же так больно, а. Чёртово Яблоко. Он не был в нём все эти восемь месяцев и двадцать два дня и это было прекрасное время. Без флэшбеков (почти). Уэйд… Он ведь хороший. Ебанутый, с давно насквозь протекшей крышей, но добрый, ласковый. Теплый. Об него не режешься всем своим мягким нутром, он не отдаёт холодом всё время, когда не в постели. Да и постель не главное, Питер уверен, не желай он сам этого, к нему бы и пальцем не притронулись. Точнее, лапали бы, пошло шутили, читали оды заднице, но не переходя черту. Преданный. Как пёс, что выбрав хозяина, до самой своей смерти будет верной тенью за ним следовать. И дело не в моногамности и полигамности, а… Аргх. Неважно. Глупые мысли, глупый-глупый разум. Зачем ты проснулся, Питер Паркер? Ты давным-давно мёртв, похоронен под мостом Бронкс и забыт за ненадобностью. Ты — сломанная кукла с перекрученными шарнирами. Права была Мэй. Мэй-Мэй-Мэй, как хорошо, что ты меня сейчас не видишь. Надеюсь, ты счастлива с Хэппи? Твой глупый племянник мёртв, но это и правильно, так и должно было быть. Не печалься о нём, живи, ты ведь сама предупреждала. — Всё нормально, Питти? — Уэйд приподнялся на одной руке, сонно жмурясь, но в глазах проглядывала настороженность. — Нормально, Уэйд, не волнуйся. Спи. Просто этот город не даёт уснуть. — Питер погладил его по абсолютно лысой голове, успокаивая. — Два дня, тыковка, и мы уедем. Сегодня разберёмся с тем, что узнали ночью, а завтра забудем сюда дорогу. Даже Белый и Жёлтый забудут, они тебе обещают. — Всё хорошо, говорю же. Спи. — Питер закрутился, теснее прижимаясь к вечно горячему телу Уэйда. Плотно закрыл глаза и медленно задышал. Легкий поцелуй в макушку он скорее почуял чутьем, чем почувствовал, но не смог сдержать улыбки. Хорошо. *** Всё не могло пройти хорошо. Пусть так и начиналось, в итоге всё обязано было скатиться в пизду. А как иначе. Он же Питер грёбанный Паркер и находится он в Нью-Йорке, а это сочетание даже более ядренное, чем пойло Хоря, которое тот зовёт крафтовым пивом. От пива там только название и градусов поболее чем в самопальной водке из русского квартала. Кто же знал, что накрытие базы проекта Х (от слова «хрень», не иначе) станет настолько громким, что привлечёт внимание Железного Человека? И что ему в своей Башне не сиделось и баб не ебалось? Вот что он в самых окраинах Яблока забыл, где уже непонятно, город это или пригород? Возможно, не используй Питер паутину, они бы просто с Дэдпулом свалили, никто бы останавливать не стал. Дэдпул личность известная, с личным делом толщиной с уголовный кодекс, сам бы он на приблудного мальчишку сказался. Завтра бы их уже не нашли, если бы вообще стали искать. Но паутина была. И потому как дёрнулся на секунду луч репульсоров её явно заметили, сбрызнуть всё растворителем уже не проканает. Пиздец. Скоро всё было кончено. База в руинах, в живых только их «святая» троица, информация успешно перекопирована на собственноручно созданную флэшку и стёрта со всех иных носителей. Саму флэшку, а точнее тонкую пластинку два на два, Питер засунул себе в руку, специально для этого делал один край у неё бритвено-острым. Кожа уже даже должна была полностью регенерировать, не оставив и следа. — Питер. О, как знакомы были эти интонации. Недовольство, волнение, усталость… Во всех фильмах где-то на этом моменте начинал лить дождь. Ему срочно нужен этот дождь. Где он?! — Ты жив, — голос Старка звучал глухо, словно действительно через металл, а не навороченные динамики. Капитан Очевидность снова с нами. Питер старательно пытался убедить себя, что сарказм не признак паники. Выходило хреново, честно говоря. — Жив, — глупо отрицать очевидное, да? Питер почувствовал, как к его спине прижался Дэдпул, непривычно молчаливый сейчас, и стало легче. Спокойнее. Он не один. Как и каждую секунду на протяжении этих восьми месяцев, двадцати четырёх дней и восемнадцати часов. — Мы все были уверены, что ты погиб. Оплакивали… тебя, — теперь в голосе Старка звучало обвинение, но он всё также не снял даже маску со своего костюма. Тем легче. — Питер Паркер действительно погиб, — хмыкнул Питер и твёрдо посмотрел в линзы, раз уже глаз видно не было. — Меня зовут Бенджамин Уинстон, приятно познакомиться. — И мне приятно! — влез Дэдпул, а затем обнял Питера за талию и повел ненавязчиво прочь. — Мы сейчас так спешим, так спешим — спросите Белого и Жёлтого, те хоть и таблички, но за базар отвечают — совсем некогда с вами поболтать. Пока-… — Я вас не отпускал, — скрежетнуло металлом (с чего бы?) и Железный Человек завис прямо перед ними. — Отпустил. Ещё в тот момент, когда впервые не удержал член в штанах, будучи при этом в официальных отношениях уже несколько лет, — невнятный хрип, прозвучавший ответом, Питер предпочёл не заметить. Развернулся на пятках и уже сам потянул Дэдпула прочь. Хотелось смыть пыль и упасть в объятия Уэйда. На секс сил не было, а вот потискаться было бы хорошо. А завтра свалить нахрен из этого чёртового города и не возвращаться ближайшие лет сто. *** Стало легче. Ещё болело, тянуло, но… А стоило пересечь черту города так стало вообще хорошо. Свободно. Пора начинать новый отсчёт? *** — Что насчёт кокосов, топора, пляжа и Логана? И ананасов — без них Жёлтый грозится закатить истерику и гордо уйти в закат, а Белый…