Не смотри в зеркало

      Чонгук никогда не верил ни в какие приметы и суеверия. Его не пугало разбитое зеркало или черные кошки, перебегающие дорогу. Ведь зеркала он бил с удивительной частотой, а одна черная кошка, с невероятными голубыми глазами, имела кличку Мияки и любила спать на коленях.       Он не боялся темноты и смотреть фильмы ужасов, потому что каждый из них сопровождался громким смехом или возмущением, ведь «Кто вообще попрется в подвал ночью?». Никогда не верил в сверхъестественное, во все его проявления. В Бога, кстати, тоже не верил.       Когда будильник в очередной раз не сработал, по неизвестной Чонгуку причине, настроение было, как минимум, паршивое и точно не существовало способа поднять его. Он мог лишиться работы из-за дурацкого сломанного будильника и еще одной изощренной шутки Вселенной.       А в последнее время, она очень уж часто шутит. Прям не заткнешь.       Со стоном, полным отчаяния, парень вскочил с кровати, сразу же начиная надевать валяющуюся на полу одежду. На душ времени не хватает вообще, а умыться он и в клубе успеет. Завтрак тоже пролетает, оставляя после себя лишь шлейф разочарования. Единственное, за что его будет мучить совесть, это тот факт, что он не покормит кошку. Позже позвонит соседке, попросит ее.       Буквально через пару минут Чонгук уже натягивал куртку, стоя в коридоре. Возможно, он был даже рад тому, что недавно случайно разбил зеркало, стоявшее здесь. Юноша мог поспорить, что любой труп, не первой свежести выглядел бы презентабельнее него, да и сейчас зависать, рассматривая свое отражение он тоже не может. Часы, висевшие на стене, противно тикали, будто насмехаясь, что вот, он такой неудачник снова опаздывает. Какой раз это уже за неделю?..       Парень выбежал из квартиры, громко хлопая дверью, сразу же направляясь к лестнице. Ждать лифт некогда. Он спускается, перепрыгивая сразу по несколько ступенек за раз и на ходу хлопает по карманам, в поисках телефона.       Черт.       С измученным стоном разворачивается и начинает лететь вверх. Ему определенно не повезло с долей удачи в этой жизни, ведь телефон наверняка остался на тумбочке, возле выхода.       С уверенностью в сто процентов, Чонгук может сказать, что Чимин бы сейчас начал причитать, говоря, как много плохих примет связано с тем, как он начал день. Что там самое первое, встал ни с той ноги, да? Хотя, в случае Чонгука, даже если бы у него была всего одна нога, он бы все равно вставал «не с той».       Его скорости открывания двери можно позавидовать, этот жест настолько уже отточен, что юноша смог бы отпереть дверь даже в темноте, спиной и возможно, даже силой мысли. Он заходит в квартиру, хватает телефон и в очередной раз ругнувшись, уходит, с еще большей силой хлопая деревяшкой. Чон даже приблизительно не знает, как сейчас выглядит, но соседский мальчишка явно испугался не духов, что вокруг него летали, а его задолбавшейся рожи.       Смена начинается через пять минут, а до клуба три квартала. Парень очень надеется, что пока он будет срезать расстояние по клумбам, местные старушки нашлют на него слишком много проклятий. А то Чимин в обморок упадет.

└⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱┘

      Противный охранник, даже не скрывая своей насмешки, желал юноше доброго утра, за что получил привычный средний палец. Этот перекаченный кусок идиота всегда недолюбливал официанта, а все из-за того, что Чонгук каждый день выбрасывал из своих карманов кучу салфеток с номерами от «красоток», по крайней мере, он считал что именно по этой причине. Чимин же думал, что эта скрытая симпатия, прячущаяся под личиной ненависти.       В прочем, Чон никогда не слушал болтовни друга, нагло пропуская ее мимо ушей.       Клуб встретил заглушенной музыкой и, пока еще, пустотой, что не могло не радовать. Значит, не слишком-то он и опоздал. Бледный и хмурый бармен лениво натирал стаканы, видимо морально готовясь к очередной тяжелой смене, пятница же. Пролетая мимо стойки, юноша поздоровался с приятелем, получив в ответ рассеянный кивок.       В раздевалке было шумно, слышались стандартные утренние разговоры, что чаще всего включали в себя обмен сплетнями, произошедшими за прошедшую смену. Девушки-официантки на секунду отвлеклись от обсуждения очередной интрижки их директора и широко улыбаясь обстреляли парня голодными взглядами, приговаривая, как ему идут эти джинсы. Чонгук же, сдержанно улыбнулся и быстрым шагом направился в сторону своего шкафчика, по пути стягивая куртку с плеч.       На одной из лавок развалился Чимин, удерживая телефон над лицом и глупо улыбаясь в экран.       — Юнги вроде за стойкой, — хмыкнул Чон. — Чего лыбишься? — парень сразу же оторвал взгляд от мобильника, переводя на друга. Затем улыбнулся и поднялся, освобождая место на лавке.       — Он еще утром фотку сделал, — немного покраснев ответил парень. Чонгук не переставал удивляться странноватой застенчивости друга, если учесть, кем он работает и как долго. — Хочешь покажу? — взбудораженно вопросил он.       Чонгук мысленно прикинул что за фото там, если у Чимина такая реакция и сразу же попытался отогнать эти мысли. Выкинуть из головы раз и навсегда, и никогда не вспоминать. Никогда.       — Нет, спасибо, я понял, — юноша поспешил отвернуться, открывая шкафчик. Металлическая дверца сразу же протестующе заскрипела, сообщая, что поддаваться не планирует.       Парень нахмурился, с силой дергая за ручку, но дверца так и не открылась. Он подергал еще несколько раз, привлекая внимание коллег из-за громкого, явно раздражающего звука. Пак смотрел на его безнадежные попытки с легкой усмешкой на пухлых губах. Чонгук дернул еще раз. И еще и еще… …пока не оторвалась ручка, оставаясь у него в ладошке.       Вселенная в хорошем настроении, да?       Чон рассеянно обернулся, смотря на Чимина, что находился на грани того, чтобы разразиться смехом, но в силу дружеской солидарности, не делал этого.       — Встал не с той ноги?.. — все еще держась, вопросил Пак, но подрагивающие уголки губ выдавали его с головой.       — Ха-ха, — немного нервно, но больше раздраженно, произнес Чонгук. Он прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Почему все утро его так и норовят довести до бешенства? Юноша отчетливо слышал шепотки и смешки за спиной, что перекликались с выдуманными о нем сплетнями. Бесит.       Его смена уже должна начаться, а он даже не может переодеться из-за дурацкого шкафчика и дурацкой сломанной ручки. Бесит.       Он даже не позавтракал из-за идиотского сломанного будильника, что отказывается нормально работать. Бесит.       Он не выспался из-за тупых соседей, любящих слушать рок в три часа ночи и кошмаров, что снятся каждую ночь, после того, как он переехал в эту квартиру. Бесит.       Он физически и морально измотан. Бесит. Бесит. Бесит.       — Бесит! — рявкает парень, ударяя кулаком по железке шкафчика, а та жалостно скрипит и все же отворяется. Теперь ему еще нужен новый шкафчик. Потрясающе.       Резко дернув дверцу, Чонгук понемногу приходил в себя, ведь злобное рычание на клиентов вряд ли подкинет ему чаевых. Наверное, давно нужно было выплеснуть эмоции, потому что юноше заметно полегчало. …Пока на него не вывалилась стопка одежды и бутылка воды, сразу же за ней. Пластиковая крышка заехала по лбу, а униформа свалилась на пол. Он буквально чувствовал, что сейчас, подобно огнедышащему дракону, спалит весь этот клуб чертям.       Чимин заржал, нарушая правило дружеского кодекса, говорящее, что нельзя издеваться над другом в трудную минуту (и не важно, что Чонгук сам его придумал). Юноша шумно выдохнул и наклонился за одеждой. Когда поднимался, стукнулся головой о железку, заставляя Пака смеяться еще громче.       Казалось бы, этот день не может стать еще хуже, но это же Чонгук, он любит бить все возможные и невозможные рекорды.       Парень стянул с себя мятую, потрепанную жизнью футболку, закинув ее сразу в шкаф и делал вид, что вовсе и не замечает тех прожигающих взглядов, что были направленны в его сторону, пока он надевал темно-синюю рубашку, такую же, как и у всех остальных официантов. Потом завязал передник и начал рыться в вещах, пытаясь отыскать бейдж с именем. Уже пятый за месяц.       — Да твою мать! — чуть вскрикнул парень, когда не нашел нужную вещь. Опять придется стащить бейджик у одного из сменщиков — Чонги, благо имена похожи. Чон быстро ищет ключ от соседнего ящика, что был сделан в тайне от его хозяина и достав его, оглядывается. Мало ли, парня здесь много кто не любит. И опять же, все из-за зависти и любви к деньгам, которых Чонгуку достается чуть больше, чем остальным. Но тут он не виноват, природное обаяние ничем не испортить.       Он подходит к соседнему ящичку, закрывая широкой спиной весь обзор и тихо открывает его, сразу же закидывая ключ обратно к себе. Бейдж лежит на самом видном месте, будто только Чонгука и дожидался. Юноша цепляет его, смотрясь в зеркало. Их противная администратор, любит поправлять эти штуки, да еще с таким едким выражением лица, будто ее силой заставили это делать.       — Хей, Гуки?.. — неуверенно зовет Чимин, убирая телефон в сторону. Чон смотрит на него через зеркало, вопросительно приподнимая бровь. — У тебя на спине… — друг поднимается с лавки и подходит к парню, аккуратно разворачивая его спиной к зеркалу.       Пятно. Огромное пятно, почти на всю спину. Пятнище прям. Скорее всего, от какого-нибудь приторно сладкого коктейля, но почему он не помнит, когда поставил его?       — Блядство! — выругался Чонгук, резко стягивая с себя рубашку, да так, что та начала жалобно трескаться. Юноша снова открывает соседский шкаф и достает чужую рубашку, которая будет ему немного мала. Ну, может больше чаевых заработает. Не страшно. А Пак снова смеется.       — Ты там на улице черных кошек не видел? — резко посерьезнев, спрашивает друг, смотря прямо в глаза Чону через зеркало.       В отличие от Чонгука, Чимин верил чуть ли не в каждую примету, даже ту, которую услышал от прабабки брата помощника бариста в кофейне напротив его дома. И да, в черных кошек он тоже верил. Но это, почему-то не мешало ему затискивать Мияки до полусмерти, каждый раз, когда заходил за другом домой.       Порой, Пак конкретно выбешивал всей этой чушью, например, как сейчас и без того раздраженного Чонгука.       — В голове у тебя черная кошка, — рявкнул Чон, хотя почти сразу же пожалел о своем тоне. — Чимин, иди танцуй уже, а? — возможно слишком злобно произнес юноша, хотя не должен был срываться, ведь Чимин вовсе не виноват в том, что он такой неудачник.       Парень поджал губы и молча ушел, оставляя после себя атмосферу разочарования. Иногда Чонгук очень сильно ненавидел себя, особенно в такие моменты, как например сейчас.

└⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱┘

      Клуб быстро начал наполняться людьми, несмотря на достаточно раннее для типичных тусовок время. Вип-зона на балконе пока пустовала, все «важные шишки» появляются под вечер. Яркие лучи отражаются от стен и других зеркальных поверхностей, создавая особую, немного интимную атмосферу. Только ты и еще несколько сотен людей. Романтика…       Чонгук устало подошел к стойке. Какая-то девушка пыталась заигрывать с барменом, что смотрел сквозь нее, куда-то в толпу и иногда кивал, делая вид, что слушает. Юноша знал на кого именно смотрел Юнги. На него смотрят все, даже те, кто не совсем по парням.       Чимин привлекал внимание, бросался в глаза. Его легко выцепить в толпе, он будто светится. По крайней мере, так говорил Юнги после тяжелого рабочего дня, когда они остались ненадолго пропусти по стаканчику-другому. Общение с людьми сильно выматывает.       Чимин был их лучшим танцором и своеобразной звездочкой этого места, он один из немногих, кто и вправду любит свою работу. В плавных движениях отчетливо виделся талант и опыт, парень когда-то говорил, что учился в академии искусств по танцевальному направлению, но из-за какого-то конфликта с директором одной из известнейших танцевальных студий, его дорогам перекрыли кислород.       Оказывается, очень просто лишиться всего из-за единой ошибки или неправильно сказанного слова. Вот Пак и поплатился, студии отказывали ему одна за другой, разбивая мечты и цели, к которым он так долго шел. Было по-настоящему больно и неприятно, но сейчас, парень вроде бы не жалуется, да и работать в одном заведении со своим бойфрендом бывает полезно. Особенно, если все знают, что тот последний псих, когда пытаются посягнуть на его.       Чонгук не мог назвать Юнги психом. Может, только чуть-чуть и то, только когда Мин бухой. Он сразу же начинает провоцировать каждого встречного на драку, а благодаря долгим годам занятий бокса, еще и остаться живым, несмотря на маленький рост худое, с виду, тело.       Эти двое никогда не оставляли Чона в беде и он без зазрения совести, может назвать их своими лучшими друзьями.       Юноша садится на высокий барный стул, кладя голову на стойку, в надежде уснуть и никогда больше не просыпаться. Спустя пару приятно долгих минут, его все же тыкают в плечо, заставляя недовольно вскинуть голову. Когда он это делает, то видит перед собой стакан с янтарной жидкостью и расслабленного бармена, с тем же пустым выражением. Видимо, даме наскучило общение с живым камнем и она слиняла.       Чонгук вопросительно вздергивает бровь.       — Чимин сказал, что ты на него наорал, — просто говорит Юнги, двигая стакан ближе к парню. Тот берет его с немой благодарностью и делает глоток, слегка морщась от крепкого напитка. — Неудачный день? — интересуется, одновременно смешивая что-то в шейкере.       — Неудачная жизнь, — хмуро отвечает Гук и отворачивается от стойки, смотря на танцпол. Людей много, многие уже успели напиться, хотя только недавно началась смена. Смотрит на танцовщиц, что умело заигрывают со своей личной публикой, потом смотрит на Чимина, ловит его взгляд. По глазам Пака можно понять, что тот все понимает и не обижается. Он дарит другу короткую улыбку и переводит взгляд на балкон.       Юноша видит небольшую компанию, человек из четырех, которую ему предстоит обслужить и…       Глаза. Светящиеся желто-оранжевые глаза, что неотрывно смотрят лишь на него.       Чонгук моргает и отворачивается обратно к стойке, одним глотком опустошая стакан. Он встает со стула, проверяет наличие блокнота с ручкой в кармане передника и возвращается взглядом к балкону. Никаких светящихся глаз нет, показалось. Видимо, недосып начал сказываться и на работе.       Парень направляется к лестнице, ведущей в вип-зону и понимает, что день будет чертовски сложным.

└⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱┘

      И как назло, именно сегодня, именно в его смену, начальник какой-то крутой компании решил устроить корпоратив у них в клубе. Чонгук, будь на его месте, никогда бы не сделал чего-то подобного в ночном клубе, денег сдерут столько, что потом не расплатишься. Но он — это он, а не этот директор, так что будет только надеется на хорошие чаевые, скоро нужно за квартиру платить.       Раньше он делил квартиру с Чимином, но когда они с Юнги все же прекратили френдзонить друг друга и съехались, жизнь перестала быть сахарной. Хотя, честно говоря, без суеверного Чимина жилось чуть легче. Ох, а какую он истерику устроил, когда Чон случайно разбил зеркало. Пак отказывался выходить из комнаты целый день, мало ли, еще в осколок какой-нибудь посмотрит. За просыпанную соль тоже получал пару раз.       Чонгук всегда хорошо обслуживал клиентов, даже если они и были полным хамьем, он никогда не хамил в ответ и даже, что удивительно, учитывая его скверный характер, не плевал в еду и напитки. Он был золотцем, начальство его всегда холило и лелеяло. Но сейчас парень был готов в прах стереть свою репутацию, вместе с лицом мудака, сидевшего за одним из столов.       — Молодой человек, вы что-то выбрали? — еле сдерживая гнев, интересуется юноша, прикрывая глаза и начиная дышать носом. Говорят, так проще успокоиться. Этот придурок уже минуты три пялиться в меню, полушепотом, как ему кажется, обсуждает с девушкой, что сидела рядом, самого Чона. Пальцы с силой вцепляются в блокнот.       — А можно вас? — мурлычет другая девушка, а Чонгук чудом сдерживает рвотные позывы. Он поворачивается в ее сторону, с немного напряженной рабочей улыбкой на губах и отвечает:       — Извините, но такого нет в меню, — видит недовольное лицо и возвращается, в надежде, что мерзкий мужик уже выбрал хоть что-то.       — Еще бутылку соджу и… что ты будешь?.. — и снова погружается в разговор со своей пассией, напрочь забывая об несчастном официанте. Чонгук вздыхает и оборачивается через плечо, смотря на толпу.       Танцующие, пьяные, веселые. Чимин со светящимися желтыми фарами вместо глаз и…       Стоп. Что?       Резко подходит к стеклянному ограждению, моргая много раз и ничего не замечает. Чимин танцует, работает. Глаза обычные, ни чуть не светящиеся. Кажется, Паку вообще нет до него дела, но что тогда только что…       — Эй, ты! Мы выбрали, — грубо зовет мужчина официанта. — Бутылку соджу, мартини и чего-нибудь сладкого.       — Чего-нибудь?.. — хочет уточнить Чон.       — На свой вкус, — в игривыми нотками в голосе говорит девушка. Чонгук обещает, что даже сейчас не будет плевать в еду. Обещает. Обещает, и точно знает, что свое слово не сдержит. Не сегодня.       Парень разворачивается с фальшивой улыбкой на глазах, кланяется и удаляется, отчетливо чувствуя прижигающий спину взгляд. И взгляд этот, вовсе не с балкона. Возможно, даже и не с толпы.

└⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱┘

      Чонгук стоял напротив грязного, чуть мутноватого зеркала, тяжело дышал и пытался не свалиться на пол, отчаянно вцепившись руками в раковину. Возможно, ему придется после этого вылить на руки целую банку антисептика, учитывая чем обычно занимаются в этом туалете.       Голова раскалывается от ужасной мигрени, а колени потряхивает. Все тело кажется ватным, Чон удивляется, как еще не отрубился. Прошло всего пару часов с начала его рабочей смены и юноша вообще не понимает, что, мать вашу, с ним происходит. Чувство, будто он в течение нескольких часов без остановки бился головой о стену. С разбега.       Кровь шумит в ушах, перебивая все остальные звуки, словно подливает масла в огонь. Где-то на подкорках познания парень слышит тягучий скрип двери одной из туалетных кабинок. Глаза так и норовят закрыться, но Чонгук не сводит глаз с зеркала, смотря на высокого темноволосого парня, что медленно направляется к выходу. Взгляд этого парня прикован к Чону, на его губах легкая усмешка, а глаза такие…       Янтарные. Яркие. И они светятся.       Дальше все обрывается, уходя в темноту, когда Чонгук теряет сознание.

└⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱┘

      — Гуки, — жалобно зовет Чимин приглушенным голосом. — Гуки! — уже требовательно вскрикивает он. — Чон Чонгук, мать твою, если ты сейчас же не очнешься, то я тебя изнасилую прямо здесь, и Юнги мне в этом поможет! — гневно рычит Пак, моментально меняясь. Вот, от милого мальчика не осталось и следа, такая практика довольно привычна для Чимина.       Юноша морщится от громкого звука и пытается приоткрыть глаза. В голове непонятный ураган, боль так и не прошла, но заметно уменьшилась. Тело ноет, Чонгуку тоже хочется поныть, но подзатыльники Мина довольно болезненные, а он все еще помнит об этом. Идея поныть откладывается до конца смены, когда он уже будет дома.       Чон поднимается на локтях, принимая сидячее положение и дезориентировано крутит головой, в попытках понять, где находится. Вокруг него целая толпа девушек и несколько парней, все яркие и слегка взволнованные. На лицах девушек, с которыми он встречался взглядом, сразу же появлялась робкая улыбка.       Понятно, это — гримерка танцоров. По правде говоря, Чонгук никогда здесь не был, все выглядело как в типичных американских фильмах: приглушенный свет, но яркие лампочки над зеркалами, столики, заваленные различными аксессуарами и непонятными перьями, стену бордовые, а в самом углу стоит небольшая ширма для переодевания.       — Оппа, ты в порядке? — поинтересовалась невысокая блондинка неуверенно, перешагивая с одной ноги на другую.       — Да… — начал Чон, но голову прострелило дикой острой болью. Парень приложил руки к вискам, начиная тереть их, в надежде уменьшить боль. В помещении очень душно и множество людей вокруг все лишь усугубляют. — Можете отойди подальше, пожалуйста?.. — сипло просит он, пытаясь подняться на ноги, но получается это крайне плохо.       Когда юноша начинает терять равновесие, сбоку подбегает рыжеволосый парень, подхватывая его под локоть и не давая упасть. Чонгук тихо благодарит его, получая широкую улыбку.       — Хей, Чимин-а, можешь помочь? — зовет великий чонгуков спаситель, люди постепенно начинают расходиться. Видимо поняли, что «красавчик» сейчас немного не готов к знакомству.       Пак быстро подходит к другу, осторожно придерживает и они помогают Чону сесть на диван, рядом с Юнги, что смотрит на него со скучающим выражением лица. Вот это друг называется.       Когда юноше принесли попить, помогли прилечь и положили мокрую тряпку на лоб, ему немного полегчало, а мигрени стали терпимы. Рыжеволосый парень присел на стул напротив дивана и улыбнувшись, произнес:       — Я Чон Хосок, можно просто Хоби, — на его щеках появились милые ямочки.       — Чон Чонгук, — отозвался Чонгук и прикрыл глаза. — Я и не знал, что у нас так много танцоров.       — Это не наши, — хмыкнул Мин, что все еще сидел рядом. — У нас сегодня был танцевальный батл, а их пригласили развлекать публику.       — Ты все пропустил, — сказал Чимин, попивая мохито из стакана и присаживаясь рядом с Юнги. Хотя, скорее к нему на колени, нежели просто рядом. — И батл, и выступление.       — Чимин тоже танцевал, — сообщил Мин.       — Кстати об этом, — задумчиво начал Хоби, привлекая к себе внимание. — Я видел твой батл с тем парнишкой, — ухмыльнулся Чон. — И знаешь, это было великолепно для простого танцора в ночном клубе, — дерзкая ухмылка вновь сменилась уютной улыбочкой, а Чимин заинтересованно слушал, отставив бокал в сторону. — Даже по круче некоторых из нашей команды… Чонгук видел как Чимин танцует вне смены. Как вкладывает всю душу в это занятие. Возможно, он хотел бы смотреть на это вечность.       — Ближе к делу, — равнодушно отозвался Юнги, грубо перебивая Хосока.       — Никакого приличия, Юнги-я, — проворчал парень, а Чонгук удивился такому неформальному обращению и тому, что за этим не последовало никаких возмущений Мина. Они близки? — В общем, я хочу, чтобы Чимин занимался с нами!       Повисла недолгая тишина. Пак смотрел на Хосока, чуть хмурясь и видимо, обдумывая предложение. Ему давно ничего подобного не предлагали, так он и потерял желание что-либо пытаться делать. Сдался. Сейчас буквально его золотая возможность.       — Я не могу отказаться от работы.       — Можно совмещать, составим тебе идеальный график.       — Я испорчу вам репутацию.       — Ерунда, я все улажу, если потребуется.       — Я…       — Чимин, заткнись, — как-то ласково произнес Юнги, Пак сразу же замолчал. — Он согласен.       — Эй!       — Вот и чудненько, — улыбнулся Хоби. — Вам долго до конца рабочего дня?       — Еще часа три, — ответил Мин.       — Чонгуку лучше пойти домой, его состояние оставляет желать лучшего.       — Со мной все в поряд… — чуть было начал Чон, пытаясь подняться, но со стоном рухнул назад. С ним никогда такого не было, в чем же причина?       — Не в порядке, — снова нахмурился Пак. — Хоби, ты сможешь его отвести? — вопросил он, поворачиваясь в сторону знакомого. Хосок с Юнги, как оказалось, были давними друзьями и раз даже Мин ему доверяет, то человек точно хороший.       — Да, конечно, — сразу же согласился тот, удивляя Гука, тот даже глаза приоткрыл.       По крайней мере, скучно ему не будет, учитывая опасный желтый блеск, что он увидел в глазах нового знакомого.

└⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱┘

      Поездка в такси была тихой, но не напряженной. Чонгук много думал о том, где и что ему могли подмешать, чтобы был такой эффект, ибо он не настолько поехавший, чтобы уже начались галлюцинации. Единственное, что пришло на ум — виски, который утром ему подал Юнги. Но подозревать лучшего друга в таком злодеянии он не стал, ибо над парнем не издевался, и мотива у того нет. А пакостить кому-то просто так — не в стиле Мина.       За окном машины как-то подозрительно быстро темнело, но юноша находился уже в такой глубочайшей апатии, что даже если бы Хосок прямо сейчас начал его душить, Чонгук и не сопротивлялся бы. Голова все еще болит, но таблетка, полученная от какой-то милой танцовщицы из команды Чона, смягчила его состояние.       Но несмотря на весь пофигизм, парень вздрагивал каждый раз, когда замечал что-то светящееся и желтое. Будь то светофор или же глаза прохожих. Когда он видел последнее, казалось, будто в автомобиле температура резко падала на десяток градусов, а по его коже бегало дикое стадо мурашек. Чон постоянно думал, какого хрена, но никогда не озвучивал это, ведь понимал, что это видит только он.       А на самом деле, страшно до жути. Аж кровь в жилах стынет.       Подъезжая к дому, Хосок попрощался с водителем, оплатил поездку, сдачу не взял, да и вообще, вел себя как принц, из тех дурацких мелодрам. «Само очарование» — иронично пронеслось у него в голове хриплым голосом Юнги. Хоби помог Гуку вылезти из машины и аккуратно придерживал, пока они шли в сторону подъезда. Потом поднялись на лифте, парень помог Чонгуку открыть дверь и разуться.       Юноша очень хотел умирать в одиночку, но был не вправе не произнести:       — Будешь чай или кофе? У меня есть кексы с лимоном, — Чонгук лениво рассматривал содержимое холодильника, но когда спустя десятки секунд так и не услышал ответа, закрыл его и вышел из кухни.       Входная дверь открыта, а Хосока нигде нет. Странно, но сейчас ему плевать. Позже напишет Чимину и попросит передать благодарность Чону за помощь. Хоби показался ему очень добрым, милым и открытым человеком. Он хороший друг.       Юноша направляется в спальню, еле плетя ногами. Мигрень вновь начала резать по мозгам, в наличии которых, парень иногда сомневался. Кровать приняла его в свои холодные объятия, сразу же утаскивая в сон.       Ужасно тревожный кошмар, если быть точным.

└⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱┘

      Когда Чонгук открыл глаза, совершенно точно не понимал, почему ничего не видит. Осознание того, что он ослеп, накатило буквально через минуту этой мрачной пустоты. Во тьме показалось яркое свечение и фигура, что приближалась к нему, опасно поблескивая желтыми радужками. В темноте блеснули острые окровавленные клыки.       Парень закричал, подрываясь с кровати. Он распахнул глаза, тяжело дыша, тело горело изнутри. Это был очередной кошмар. Чон даже не смог сказать точную цифру, сколько же их было за эту ночь…       …Или же пару часов, потому что за окном все еще видны звезды и огромная луна, отливающая оранжевым цветом, она будто насмехается над ним. Чимин бы сейчас выдал какую-то очередную мистическую чушь, в которую Чонгук, конечно же, не поверил бы. Юноша зарывается рукой в чуть влажные волосы, пытаясь успокоить дыхание. В комнате прохладно, но ему все еще очень жарко.       Со стороны окна доносится тихий шум, занавески пошатываются. А вот это уже пугает, ведь Чонгук точно помнит, что не открывал окна и никакого ветра или сквозняка быть не может. Он медленно поднимает голову, смотрит на окно и, если быть честным, хочет задохнуться.       На подоконнике кто-то есть. Кто-то, чей силуэт отчетливо просвечивается сквозь занавески. Этот кто-то сидит, свесив окну ногу с подоконника, а одна из его рук упирается в колено другой, согнутой ноги, поддерживая голову. Его взгляд направлен на кровать, где сейчас находится полуживой Чон.       Через ткань виднеются мигающие желтые огни. Сердце подозрительно замирает, и почему-то юноше кажется, что такточно быть не должно.       Он сглатывает, закрывает глаза и мысленно досчитав до десяти, спрашивает, сиплым от сна и страха, голосом:       — Эй, кто там?.. — со стороны окна слышится тихий издевательский смешок, не обещающий ничего хорошего.       — А ты как думаешь?.. — растягивая буквы спрашивает кто-то ужасно глубоким голосом, заставляя побежать мурашки по коже. Вряд ли это — очередной кошмар, но на всякий случай, Чон осторожно опускает голову и считает пальцы на руках. И черт! Он никогда так сильно не хотел увидеть, что их больше чем нужно. Но нет, пальцев десять, ни больше, ни меньше.       — Думаешь, что это сон? — все с той же насмешкой, спрашивает кто-то елейно, а звук доноситься сзади.       Чонгук поднимает глаза на подоконник, с ужасом замечая, что там пусто, и только после этого, начинает чувствовать чье-то дыхание на своей шее. Сердце бухает вниз, рассыпаясь на тысячи мелких осколков, а юноша замирает. Он словно парализован, не имеет возможности и вдохнуть нормально из-за страха.       — Что… — еле выдавливает из себя Чон, но его перебивают, тихо шепча в самое ухо:       — Что мне нужно, да? — подсказывает голос, а тело вновь покрывается мурашками. Юноша начинает трясти, пока почти незаметно. — Ну чего ты, — почти что ласково тянет он. — Не бойся меня, — говорит и Чонгук чувствует, как на его плечо опускается рука, крепко удерживая на месте.       Парень медленно опускается взгляд на чужую ладонь, тихо охая, когда видит насколько она огромная. И лишь секундами позже, до него доходит еще кое-что. Когти. Длинные, острые, черные когти. Он не сомневается, что ими можно запросто вспороть кому-нибудь горло.       — На самом деле, я не хочу тебя убивать, — все еще шепчут, а Чонгук чувствует, как эти самые когти начинают давить на тонкую ткань футболки, заставляя ее трескаться. Юноша сглатывает и закрывает глаза, мысленно кричит на себя, что нужно держаться ровно и не показывать страха. Этот кто-то точно хищник, а те, как учат в школе, чувствуют страх. — …пока, — добавляет тот.       — А чего ты хочешь?.. — как можно более спокойно спрашивает Чон, но его голос предательски дрожит, заставляя кого-то вновь усмехнуться. На второе плечо так же ложиться ладонь, чуть сжимая его, а Чонгук чувствует невыносимое жжение от этих прикосновений. Через некоторое время, видит красные пятна, что пропитываются футболкой.       — Забрать тебя себе, — еле слышно отвечает он, губами касаясь мочки чонгукова уха, заставляя дрожать, а тело гореть. — Запереть в клетке, — продолжает, а руки с плеч скользят ниже, по груди. — И никому никогда не показывать, — юноша чувствует, как его спине прижимается чужое тело, чей обладатель перешел к шее, опаляя его адски горячим дыханием.       — Кто-ты?.. — шепотом спрашивает парень.       — Твое отражение в зеркале, — получает резкое в ответ и распахивает глаза, теряя дар речи.       Перед ним сидит его точная копия, что склонила голову к правому плечу и смотрит на него светящимися глазами, а на губах немного злобная ухмылка. Его тела больше никто и ничто не касается, спасибо огромное.       — Ты… — начинает парень, хмурясь и рассматривая себя. — У меня не такие глаза, — как-то придирчиво выдает он, лишь позже понимая, что ляпнул.       — Оу, правда? — наигранно интересуется фальшивый Чонгук, складывая ноги по-турецки.       — И голос не такой низкий, — продолжает юноша, думая, если подыхать, так с песней. Лицо его копии приобретает легкое удивление, что выражается вздернутыми бровями. — Кто ты? — снова задается Чон. — Ты точно не моя копия, кто… — выделяет. -…ты?       Моргает один раз и видит перед собой… уже не себя, что немного радует.       Видит парня, примерно своего возраста, с угольно-черными, слегка вьющимися волосами. Он весь в черном, глаза все те же — янтарные, признаться честно, невероятно красивые. Этот парень кажется Чону каким-то подозрительно знакомым. Единственное что смущает, хотя, скорее пугает — крылья. Огромные черные крылья, что даже в сложенном состоянии способны разнести всю комнату к чертям собачьим.       — Меня зовут Ви, — тем же глубоким низким голосом произносит парень (?), слегка улыбаясь, не так насмешливо, как делал это раньше. — И я пришел, чтобы забрать тебя себе, — уверенно произносит Ви, а Чонгук вспоминает где его видел. В Клубе, в туалете, буквально за секунду до того, как потерял сознание.       — Себе это?.. — опасливо задается Чонгук, выгибая бровь.       — В Ад, — снисходительным тоном отвечает он, а крылья за спиной раскрываются с громким звуком и сносят все предметы со столов и тумбочек.       — Как значит, ты…       — Дьявол, Чонгуки. Зря ты Чимина не слушал, он всегда был прав.       Глаза Ви разгораются из янтаря в чистое золото, ослепляя своим светом. Чонгук же, падает в пустоту, темную пропасть.

└⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱┘

      Наблюдать через зеркало за жизнью несчастного парнишки, что напоминал его самого — одно удовольствие. Его жизнь похожа на Ад и Чонгук знает о чем говорит, уж поверьте.       Ему правда было жаль этого мальчика, он был суеверным, как Чимин. Днями и ночами соблюдал все правила, не попадался в ловушки Чона, да и вообще, плохих примет для него буквально не существовало.       И все до одного определенного дня, когда тот забыл шапку, вылетев в мороз на улицу, а вернувшись — не посмотрел зеркало.       Чонгуку было его жаль, но он радовался тому, что наконец можно размять крылья. Черные и мрачные, как его душа, теперь.       Ви и правда забрал его себе, обрекая на вечную зеркальную тюрьму, но, если быть честным, иногда это было весело. Пакостить людям и вправду очень увлекательно занятие, особенно когда делаешь это с кем-то, кто стал тебе почему-то дорог, за эти долгие десятки лет.       Чимин с Юнги все еще вместе. Пак работает преподавателем в студии, что ранее принадлежала Хосоку, теперь же — наполовину является студией Чимина, а Мин занялся тем, чем всегда хотел — музыкой. Он продюссирует песни, под которые Чимин позже ставит хореографию.       Хосок умчал с одной девушкой из своей команды в путешествие по миру и он никогда, и никому не рассказывал что видел в квартире у Гука, парня, который после бесследно исчез.       Пусть это и останется его тайной, которую он будет хранить до конца жизни.

end