Одержимость

С тех пор как Лидер переселился в квартиру Инженера, прошло полгода. Полгода он привыкал к тому, что на рассвете солнце слепит глаза, и от этого приходилось рано просыпаться, привыкал к тому, что Кеша вставал и готовил завтрак, отчего по квартире по утрам разносился дивный аромат. Привыкал к тому, что по левую сторону от кровати, где он спал, стоял торшер, свет которого мягкими волнами исходил бессонными ночами по спальне. Рома много к чему не мог быстро привыкнуть, но дольше всего привыкал к тому, что теперь он мог, не скрываясь, обнимать Инженера тогда, когда хотелось. Лидер, как заметил Кеша, оказался очень тактильным, пусть и скрывал это за семью печатями очков, перчаток и пиджаку не по размеру. Да и вообще, если на людях Рома всегда держался беспристрастно, наедине с Инженером он размягчался, как чёрствый хлебушек в стакане молока, и — улыбался. Улыбался часто и подолгу, чувствуя себя самым счастливым человеком в Катамарановске. А может, и на всей Земле. Сейчас с минуты на минуту Рома должен был вернуться домой после очередной крупной сделки по продаже оружия. Он всё ещё продолжал вести преступную жизнь, хоть и не так активно с появлением в ней Инженера. Тот своей наивностью и ребяческим взглядом на мир сгладил колкое хладнокровие Ромы, — и он больше не мог не видеть в глазах жертв проблески Кешиного взгляда. Пистолет теперь одиноко пылился в самом дальнем уголке шкафа, а рейды на электрички в течение полугода и вовсе прекратились. Инженер с самого утра возился на кухне: хотел порадовать Рому своими фирменными булочками с изюмом. — Ромочка у меня такой молодец… — приговаривал про себя Инженер, и мысли о Лидере проливались светом в его кудрявой головушке. Он в ожидании сидел на табурете и сверлил взглядом духовку, снова рассуждая вслух. — Такой умный и такой х-хороший… Но почему-то не при- не признаётся, что булочки мои любит. Нет, ну, а чего этого сты- этого смущаться? Он думает ведь, что я его за его бандитность люблю. За то, что он выглядит такой грозный весь, такой суровый. Но это не так: я же его любым люблю… Даже когда он злит- сердится на меня за то, что я, ну, на работе допоздна задерживаюсь иногда. Ну, или когда я за книгами спать ему мешаю. Но он не по-настоящему злится, нет, он же тоже любит меня… Полный уверенности в чувствах Лидера к нему, Инженер потянулся за газетой, которую вчера прихватил по дороге домой. Газета в Катамарановске никогда не была вещью первой необходимости — все новости узнавали в основном из уст Журналиста, разносившего по городу сплетни, домыслы и догадки со скоростью его болтливого языка. В последнее время в их захолустье было поразительно тихо: то ли после смерти Нателлы Наумовны всё потихоньку устаканилось, то ли Журналист забылся в отношениях с Татьяной и иногда, преисполненный любви, не мог поутру вспомнить, что его ждёт работа. А может, то просто настало мирное спокойное время, о котором всегда мечтал Инженер. Единственное, что из газеты заинтересовало Кешу, был сильный ливень, который метеорологи предсказывали на сегодняшний день. Скучающий Инженер тут же оживился и вспомнил о том, что ещё с начала мая хотел запечатлеть какое-нибудь природное явление в фотографиях. Учёный бросил взгляд за окно — на небе действительно бродили беспорядочные облака. В дверь позвонили двумя длинными звонками, и Кеша кинулся открывать. На пороге, сидя в коляске, приветливо улыбался Рома, один — Телефонист оставил его у входной двери, а сам торопливо направился прямиком к Телефонистке на тет-а-тет. — П-привет, Ром! — Инженер порывисто обнял Лидера и пропустил его в квартиру. — Привет, золотце, — Рома снял пальто, передал его Инженеру и принюхался. В квартире витал запах его любимых булочек. Лидер вскинул брови. — Да! — радостно сказал Кеша и повесил пальто на крючок. — Я хотел тебя порадовать, п-потому что ты у меня очень молодец. Как там твои дела бандитские? Рома счастливо выдохнул и расслабленно потянулся, разминая уставшую спину. — Всё расскажу, хороший мой, только дай мне поесть и с мыслями собраться, а то устал я чего-то. Инженер поспешил поставить на плиту чайник и проверил свои булочки, которые уже неплохо подрумянились в духовке. На него дыхнуло сладким ароматом выпечки, и Кеша зажмурился от удовольствия. В следующие выходные надо будет опробовать новый рецепт! Он как раз приметил один: булочки с мятой, а мяту Инженер очень любил, как любой порядочный кот. Стало быть, Роме тоже должно понравиться! В соседней комнате Рома сменил свою рабочую чёрную водолазку на домашний чёрный халат и поехал к Кеше на кухню. Тот уже вытаскивал противень с булочками и аккуратно выкладывал их на тарелку. Пахло от них просто изумительно, и Инженер ненадолго навис над ними, вдыхая в себя их аромат полной грудью и говоря себе, какой же он молодец. — Ну, что? Как ты? — Рома прикатил коляску к своему привычному месту у стены и наконец откинулся на спинке, одну руку положив на стол. — Что тут за два дня успело измениться? — А всё по-старому у нас. — Чайник закипел, и Инженер разлил кипяток по кружкам. — Ну, ничего нового, и измениться ничего не успело. Вот только скучно было без тебя о-очень. Даже волосатики эти ничего не придумывали, песни свои страшные. Тихо всё… Но это не интересно всё! Вот у тебя чт- как там всё проходило? Чай настоялся, и Кеша подал его вместе с булочками на стол. — Если хочешь, т-там суп в холодильнике, вчера только при- сварил. Рассольник, твой любимый. — Спасибо, я не хочу пока, — Рома тут же набросился на приготовленный специально для него сюрприз и проговорил с набитым ртом. — Кеш, ты чудо. Смутившийся Инженер присел рядом и сам попробовал своё творение. Получилось удивительно вкусно. Впрочем, как и обычно: Кеша частенько практиковал этот рецепт, желая откормить тощего Рому, который не мог устоять перед его выпечкой. — Ну, так как там? — уже нетерпеливо спросил Инженер. — Сначала мы ехали туда часов шесть. Шесть часов, Кеш! Я думал, что помру. Если б не Сеня, так и помер бы, наверное. Но не это самое интересное, слушай дальше: мы к ним в «Волнистый Попугайчик» приехали с горем пополам, не успели обосноваться, а там обыск. Но, сам понимаешь, их местный Жилин не то, что наш. Сразу смекнул, что к чему, и говорит: товарищи, пройдёмте в отделение. Кеша увлечённо слушал, размешивая ложечкой сахар в чае. Рассказы Лидера о его бандитских похождениях, в которых думал, что он весь из себя такой суровый и серьёзный, очень умиляли Инженера, и он незаметно улыбался, прикрывая рот ладонью. — Мы думаем: чего? Сейчас бы ещё первому встречному-милицейскому в камеру отдаваться. Сказали: а нет вот. Как говорят американцы, бесхвостым мышам железо не по зубам, а он как ствол свой достал. Инженер хихикнул и представил, как его Рома напрягается, не желая доставать свой пистолет. — Не смешно, — отрезал Лидер, и Кеша извинился. — Мои ребятки такие: сейчас его порешаем. Но его первым уже порешали. Те самые, которые у нас партию и заказали. Жмура они в его же машину и затолкали, что с ним сейчас — никто не знает. Части рассказов, где бандитники убивали людей, Инженер очень не любил. Но радовало то, что Рома ещё ни к кому пальцем притронуться не успел. Лидер помолчал, отпивая чай шумными глотками, вытер усы и продолжил: — Так вот! Нам, значит, коллеги сказали: располагайтесь. Хлебом-солью нас накормили… Ты удивлён? Я тоже. Потому что кормят обычно пулями. Значит, цену нашей партии сбить хотят. Ну, мы и напряглись. А зря, как оказалось: ребятки они оказались неплохие. Даже тёрки имели свои с Аликом и Малиной — а ты помнишь, как они вдвоём меня выводят. Мы их сразу зауважали после того, как об этом узнали. Ты не представляешь, в каком шоке мы были. — Стало быть, д-даже скоопери- сдружились вы? Бандами своими? — спросил Инженер, ощутив сначала беспокойство, а затем укол какого-то нового непонятного чувства. — Да! — с жаром ответил Рома. Кажется, он и сам был удивлён тому, что, оказывается, мог не только вести вражду с другими ОПГ, но и сгруппировываться и образовывать союзы. Инженер крепко о чём-то задумался и поперхнулся чаем. Рома заботливо постучал его по спине и, когда Кеша откашлялся, продолжил: — И знаешь, что? Мы им сами цену сбавили. Вот умники, скажи, да? До сих пор поражаюсь. Такое чувство, что на их стороне этот Бобровский был. Но это всё неважно, мне даже не жалко почему-то. Потому что — ты не поверишь — на те деньги, которые они сэкономили, мы кутить поехали. Кеша! Я давно так не отдыхал. Допив чай, Кеша ответил: — Ну, теперь понятно, почему ты такой ве- довольный приехал. Он покрутил кружку в руках и встал налить себе ещё чая. — И не говори, — устало сказал Рома. Его нечасто прорывало на длинные речи. Видимо, эти два дня зажгли в нём искру вдохновения. — В общем, переночевали мы у них, а утром мы уже в обратный путь собрались. Ещё шесть часов, они, кстати, уже не такие мучительные были, и вот — я здесь. Лидер обвёл кухню руками, мол, вот он, мой дом, и как приятно вернуться в него после длительного отсутствия. — А у нас же ещё с ними сходка на следующей неделе. Так что, скорее всего, меня не будет дома. День ещё не выбрали, но, предположительно, в выходные. Кеша понурил голову и уже нехотя налил себе вторую кружку чая. Грустно было, конечно, что и на следующих выходных Ромы не будет дома, но это же такие пустяки, в самом деле! Они и так каждый вечер проводят вместе. Переживать из-за этого не стоило, но Инженер почему-то неожиданно придал этому большое значение. — Да-а, — протянул Кеша, задумавшись. — Ты, Ром, конечно, молодец… И денег нам много достал, и отдохнул хорошо. И устал, наверное, очень? — Спрашиваешь, — Лидер допил чай и со звоном опустил кружку на стол. — Чудесные булочки, Кеш. Ты сам у меня такое чудо расчудесное. А сейчас я посплю немного, если ты не против. — Нет, конечно! — Кеша засиял, радуясь тому, что его выпечку похвалили. — Спокойных снов! — Спасибо, отец! Рома довольно потянулся и покатил в спальню, где улёгся на их общей кровати, укрылся одеялом с головой и почти сразу же заснул. Инженер помыл за ними посуду и прибрался на кухне — столько мусора и грязи от готовки, хоть вовсе не готовь. Но по крайней мере результат всегда оправдывал труды и старания. Когда Инженер вошёл в спальню на цыпочках, Лидер спал непробудным сном и счастливо улыбался. Наконец-то он получил долгожданный отдых от двух дней разъездов по окрестностям и теперь мог позволить себе пролежать хоть до завтрашнего дня. А Кеша, вспомнив о том, что на улице прямо сейчас собирается большой дождь (а может быть, даже гроза), вытащил из шкафчика запылившийся фотоаппарат. Любовно протёр его рукавом рубашки и положил в чемодан. Лидеру своим неразборчивым почерком оставил записку, в которой сообщал, что ушёл на фотоохоту — на случай, если тот проснётся и не обнаружит Инженера в квартире. С балкона осторожно, стараясь не разбудить Рому, выкатил велосипед и аккуратно пристроил его к стене в коридоре. Сам Кеша собирался недолго: переобулся, накинул пальто, чтобы совсем не замёрзнуть, и уже минут через пять свободно мчал по улице в сторону леса. Тучи на небе действительно сгущались и превращались в расплавленный свинец, грозясь пролить на землю мощный ливень. Но Инженера это не пугало — он так давно хотел запечатлеть дикую, первобытную природную эмоцию, что не боялся ни будущего дождя, ни возможной простуды. Не страшился и того, что дождь может превратиться в грозу и поразить его резвой молнией. По трещинам и ямам в асфальте путь занял около получаса. На самой окраине города, на границе между многоэтажными панельными домами и лесом, дышать стало легче. Кеша расправил плечи и ускорился — а вдруг не успеет поймать первую каплю? Лес встретил его затишьем перед бурей. Инженер проехал через него по широкой вытоптанной дорожке чуть подальше и очутился на краю леса, перед глубоким крутым оврагом, который резко обрывал ряды дубов и орешника. Он разверзся бескрайней пропастью прямо под ногами, и казалось, что стоит сделать один неловкий шаг, одно неосмотрительное движение, и ты будешь бесконечно падать в пустоту. Инженер прислонил велосипед к дереву, а сам осторожно встал на краю обрыва, прижимая к груди чемодан с драгоценным фоторужьём. — Здравствуй… — Кеша вежливо поздоровался с небом. Природа ответила ему накатывающими волнами ветра. Инженер блаженно прикрыл глаза, подставив лицо прохладным потокам. — Ты такое красивое и приятное… — прошептал он в восхищении. — Ты ведь, ну, позволишь мне сделать несколько фотографий? Я только Роме их и покажу. Не дожидаясь ответа, Кеша достал фотоаппарат, бережно снял крышку с окуляра, включил и, пока на землю не упали первые капли дождя, пару раз щёлкнул распростёршееся впереди поле. — А он у меня хороший, загра- импортный… — снова обратился он небу, уверенный в том, что ему интересно его слушать. — Рома мой привёз из своей Америки, да-а... Я этот аппарат только один раз и успел попробовать весной. А с тех пор он что-то лежит у меня, п-пылью за- покрывается. Ну, вот теперь и попробую. Однако когда первая молния озарила небо, рассекая его на две части, Кеша моментально стушевался. В это же мгновение он почувствовал несильную боль в висках, больше раздражающую, чем неистово выматывающую. Она пронеслась секундным электрическим разрядом, отдаваясь стихающей пульсацией, и замолкла. Инженер помотал головой, стряхнув неприятные ощущения, и продолжил разговор с небом. — Ну и дела... — растерянно сказал он. — В грозу же, ну, опасно на улице ходить... Но так красиво! Он помахал в небо рукой и прошептал: — Ты меня не трогай, ладно? Я не буду делать тебе больно, я просто п-пришёл сказать, что ты очень красивое... красивая? А ты не будешь делать больно мне, хорошо? В ответ ему прогремел гром. С далёкой вышины упала первая крупная капля дождя и будто полоснула Инженера по руке, оставив за собой длинный влажный след. Следующие капли приземлились на весеннее пальтишко и остались там же, впитавшись в тёплую шерсть. Инженер понял, что поймать молнию — дело совсем не из лёгких, но удовлетворился тем, что его окружали живописная местность и бескрайнее почти чёрное небо, пахнущее сыростью и тоской. Кеша вдохнул полной грудью и наконец сделал первую фотографию грозовых туч. Искренне надеялся, что она при проявке получится красивой. Хотя что уж там, небо всегда было красиво, вне зависимости от погоды и времени года. И летние пёстрые закаты, и морозные зимние рассветы, и весенняя прозрачная синева, и осенняя дрожащая от дождей даль. Ветер усиливался и теперь налетал резкими порывами, неся с собой холодный фронт. Инженер зябко ёжился, но подставлял лицо омывающему его дождю. Ещё одна молния сверкнула в вышине, на этот раз предостерегающе. Опасно, Кеша, поддаваться желанию быть рядом с грозой. Она, может, и манит своей красотой, притягает своими облаками, в клочья изодранные ветрами, и зовёт громовым голосом, но никто не знает, куда в очередной раз метнётся мятежная стихия, куда бросит белёсые лезвия и что поразит на этот раз. Будь осторожен. Не поддавайся минутным желаниям стать грозой самому, чтобы бушевать, грохотать и реветь. — Ладно, — Инженер вздохнул. Не очень-то и хотелось покидать лес, когда начиналась самая настоящая гроза. Можно же было сделать такой красивый кадр, запечатлев молнию! Но спорить с природой было всё-таки опасно. — Я пойду, но... Он нахмурился, вспоминая то, как резко у него ухудшилось настроение после того, как Рома сказал, что следующие его выходные будут заняты. Как будто на белом полотне появилось маленькое чёрное пятно, готовое разрастись и заполнить собой белизну холста. Это насторожило Кешу, и поэтому он решил доверить свои мысли пришедшей грозе: — Что это было? — по-детски спросил он в надежде, что небо ответит ему. — Это же такой п-пустяк, ну, сущая безделица... А я чего-то это, распереживался. Ну, пройдёт, наверное. Ладно, пойду я. Спасибо! Инженер поспешно спрятал фотоаппарат в чемодан, не желая привлекать к себе внимание опасных молний, которые не замедлили протянуть ветвистые лапы к лесу. Он сел на велосипед и помчал обратно в город наперегонки с грозой. Ветры уже ревели, дули в спину и подгоняли его, чтобы тот как можно раньше успел доехать до дома. Сзади грохотал гром, как будто кричал что-то вслед. Но не агрессивно и не угрожающе, скорее, наоборот, желая сказать что-то очень важное, то, что нужно не забыть, отложить в памяти, запомнить навсегда. Как будто о чем-то предупреждал. Кеше и в самом деле почудилось, что природа говорит с ним — уж слишком живой казалась гроза. Дождевые капли лихо усыпали стекла очков Инженера, и он замедлил ход, чтобы ненароком на что-нибудь не наехать. Теперь он замёрз — пальто насквозь вымокло, да и руки, вцепившиеся в руль, покраснели от холода. Перед самым входом в подъезд гром зарычал прямо над головой, и Кеша даже удивился, насколько рассерженным может быть небо. Чем же оно было так недовольно? Весь мокрый, Кеша зашёл в подъезд и, волоча рядом с собой велосипед, добрался наконец до второго этажа и почти ввалился в родную квартиру. Она встретила его лишь посапываниями Ромы и мерным гудением холодильника. Единственным, что нарушало тишину и спокойствие, были периодические раскаты грома и редкие звонкие удары дождевых капель о подоконник. Инженер быстро скинул с себя мокрое пальто и повесил его сушиться, переоделся в сухую одежду и спрятал велосипед на балкон — до следующего раза. Фотоаппарат бережно положил в шкафчик — тоже до новых встреч. Немного постоял, представляя, какие красивые фотографии у него получатся после проявления плёнки, и пошёл на кухню кушать суп: проголодался за время прогулки. — А всё-таки я сегодня молодец, — шёпотом сказал Инженер самому себе. — Меня даже молния не уни- убила. Да и снимки у меня будут ну очень красивые... Роме очень понравятся, я же знаю, как он мои красивые снимки любит. Кеша задумчиво почесал затылок. — А может, мне по выходным просто так теперь фотографией заниматься? По вечерам, например, — он сам восхитился собственной идеей. — Небо же каждый вечер разное бывает! И облака каждый вечер разные, и закаты...Так что, я думаю, у меня своя коллекция наберётся фотографий неба, да-а... Инженер представил свою будущую коллекцию и зажмурился от удовольствия. Он же ещё столько чудесных моментов жизни может запечатлеть! А потом, сидя зимними вечерами на кухне вместе с Ромой, пересматривать всё и вспоминать далёкие деньки. Гроза всё ещё не уходила, а небо с каждой минутой погружалось во тьму. Дождь не переставал барабанить по стёклам — скорее всего, всю ночь так и будет идти. Может, это было первое дыхание осени, первый знак, что лето подходило к концу и время двигалось вперёд. Кеша доел, помыл за собой посуду и перед началом новых трудовых будней решил углубиться в чтение — прямо там, на кухне. Но перед этим на цыпочках вошёл в спальню, к Роме. Убедиться, что тот спит крепко и его лицо не омрачается тенью кошмаров. Лидер лежал неподвижно и едва заметно улыбался — снилось что-то приятное. Инженер и сам лучезарно улыбнулся, невесомо поцеловал Рому в лоб и возвратился в кухню, где лежал начатый на прошлых выходных "Всадник без головы". Тепло родного дома постепенно вытесняло недоумение, навеянное дневным чувством, которое Кеша пока не идентифицировал. Да и не хотелось, если честно — он был уверен, что оно завтра же с первыми солнечными лучами рассосётся. Точно! Завтра же начнётся разработка новой экспериментальной инъекции для гиперактивных агрессивных лабораторных крыс! А в субботу эту инъекцию надо будет представить серьёзным людям, большим людям, которые всё никак не оставят несчастный НИИ в покое. А значит, следовало бы лечь пораньше, чтобы завтра утром быть готовым к свершениям.