Страшная сказочка про любовь

Белль забыла своё имя, но помнила как читать. Если Румпель не напоминал бы ей, что надо одеваться и не помогал со шнуровкой, то она целыми днями ходила бы в нижнем белье. Но когда он входил в комнату, неизменно склонялась в книксене. Её воспоминания обратились в полный хаос. Первые дни Румпелю приходилось учить Белль самым элементарным вещам. Потом он привел её в библиотеку, в надежде, что там она восполнит остальное. Но пока он сам не вложил девушке книгу в руки, она так и не начала чтение. Впрочем, оно не принесло ожидаемого результата. Как выяснилось, Белль не понимает и половины из написанного. И если раньше, наткнувшись на нечто для себя новое, она закидывала хозяина вопросами, то теперь она лишь увлеченно скользила глазами по строчкам, кажется, находя удовольствие в самом процессе. Переход через шляпу-портал Белль восприняла практически равнодушно, а очутившись в лаборатории Франкенштейна принялась обходить её по кругу, время от времени снимая с полок безделушки и с напряженным вниманием их оглядывая… — Чем обязан? — поинтересовался Франкенштейн сухо. При других обстоятельствах он не потерпел бы столь бесцеремонного вторжения, но за время знакомства со своим благотворителем, успел убедиться, что он существо опасное, могущественное и к тому же довольно безнравственное. Молоденькие монахини, отданные «на запчасти» произвели впечатление даже на видавшего виды военного врача. — Память не восстанавливается, — без обиняков заявил Румпельштильцхен. — Вы не говорили, что она станет слабоумной. Мало того, в свой последний визит вы утверждали, что мозг не повреждён! — Я и сейчас готов подтвердить свои слова! — Франкенштейн бросил косой взгляд на Белль и убедившись, что её вниманием надолго завладел комплект хирургических зажимов, продолжил. — Я провел несколько довольно успешных экспериментов над свиньями, и смею утверждать, что в данном случае никаких существенных повреждений нет. Пациентка не утратила двигательную активность, речь, все рефлексы в норме, как вижу она овладевает новыми для себя навыками… — Новыми? — взвился маг. — Она даже ботинки шнуровать разучилась! — Новыми, — ответил доктор Франкенштейн совершенно спокойно. — Её мозг был мертв слишком долго. Старые связи распались, и теперь их приходится создавать заново. Я работал над этой проблемой. И пока максимум, которого я достиг — восемь минут. Если смерть мозга длилась дольше, животные после восстановления кровотока остаются дезориентированы. — И как долго продлится эта дезориентация? — прошипел Румпельштильцхен сквозь зубы. — Пока не будут созданы новые связи. — Так создайте их! Решите проблему! Франкенштейн снял очки, протер стёкла об обшлаг сюртука и проговорил, тщательно подбирая слова и с трудом сдерживая рвущееся наружу раздражение: — Надеюсь, вы понимаете, что ждать того, что пациентка достигнет своего прежнего уровня несколько наивно. Если бы мы имели дело с ребенком, всё было бы проще. Но мозг взрослой женщины просто не способен… И что до создания новых связей, то это занятие никак не для ученого моего уровня. Я не могу прервать свои изыскания ради того, чтобы учить эту барышню шнуровать ботинки и натягивать чулки. Я слишком занят для этого. — О, гер доктор, я знаете, тоже не баклуши бью, — возразил Румпельштильцхен с тихой яростью и тяжело выдохнул. Злая Королева была ещё не вполне готова наложить проклятие. Белоснежка и её пастух не успели зачать дитя. Да и само заклинание следовало доработать. И тратить время на девушку, которая уже не помнит и не любит его было весьма некстати: — У меня есть работа, не менее важная, чем ваша. — Так наймите сиделку. — Франкенштейн презрительно поморщился. — Неужели в ваших землях нет заведений для помощи таким людям? Разговор прервал звон упавшего на каменные плиты металлического предмета: Белль уронила на пол столь занимавший её зажим и с детским страхом смотрела на мужчин. — Румпель, ты хочешь прогнать меня? Ты хочешь сделать мне больно? Маг вздохнул, подавляя раздражение: — Нет, милая, разве я могу причинить тебе боль? — Можешь, — вдруг часто закивала девушка. — Ты схватил меня так. Потом болело, — она указала на запястье. — Долго болело. Маг молча опустил голову, скрыв лицо, за спадавшими вниз кудрями. — Ну… — нарушил воцарившееся молчание Виктор Франкенштейн. — Если вы настаиваете на моём участии, я могу подобрать какую-нибудь прогрессивную лечебницу у нас. Даже дать рекомендации… — Нет, — с неожиданной твердостью ответил Румпель. — Я сам займусь ей… А вы… продолжайте работать над этой проблемой. Если нужны будут какие-то материальные вложения, я к вашим услугам.