Тыквенный пирог

С первого этажа дома доносился такой приятный запах любимого Сарой тыквенного пирога, что она вскочила с постели, мигом проснувшись. За окном сегодня было, на удивление, солнечно, что добавляло в прекрасное настроение Сары ещё больше цветных красок, и на лице расцветала счастливая улыбка. На календаре тридцать первое октября, Хэллоуин — любимый праздник Сары ещё с шести лет. Они всегда в этот день встречались с друзьями, наряжались в костюмы и ходили по домам, собирая конфеты от приветливых старушек. В свои семнадцать Сара любит Хэллоуин всё так же сильно, потому что с недавних пор праздники для неё ассоциируются с тихим семейным вечером. Родители развелись ещё три года назад, поэтому маме приходится очень много работать, из-за чего прежние посиделки по вечерам с чашкой чая и любимыми пирожными пришлось отменить. Зато на праздники мама Сары всегда дома: она накрывает на стол, потом они вместе украшают дом и проводят вечер в прекрасной семейной обстановке, наслаждаясь обществом родного и любимого человека. И Хэллоуин всегда был одним из таких праздников, который Сара ждала с замиранием сердца. Пока она бежала по лестнице, в голове уже возникали картинки, как они будут с мамой вырезать тыквы, а потом есть любимый тыквенный пирог, наличие которого обязательно на праздничном столе. — Доброе утро, соня, — прошептала мама, когда Сара вошла на кухню и с наслаждением втянула носом любимый аромат. Сара поцеловала маму в щёку, достала из холодильника молоко для хлопьев, но потом заметила на лице матери какую-то грусть. — Мам? Что-то случилось? — Ох, доченька, — миссис О’Нил склонила голову и громко вздохнула, отчего сердце Сары опустилось до самых пят. — Мне очень неловко говорить об этом, но мистер Никсон, он… Он ухаживает за мной, поэтому предложил провести вечер вместе, но я отказалась, ты не думай! Я же не брошу тебя одну, это ведь наш семейный праздник… На лице женщины было такое количество разных эмоций, что Саре стало немного неловко. Мистер Никсон ухаживает за матерью уже практически год, но та толком не отвечает ему взаимностью, потому что боится осуждения дочери. Они и так стали общаться катастрофически мало, а если мать начнет встречаться с мужчиной, то и своё свободное время она начнёт посвящать ему, но… Но ведь это мама. Это её жизнь, её счастье. Сара скоро уедет учиться в Балтимор, а мама останется в Сентфоре совершенно одна. Именно поэтому Сара тепло улыбнулась матери, обняла её, поцеловала в щёку и негромко сказала: — Иди, мам. Проведи вечер с мистером Никсоном. — Что? — мама Сары опешила. — Но, Сара… Это ведь наш праздник. Я не могу оставить тебя одну. — А это твоя жизнь, мам. И я люблю тебя, хочу, чтобы ты была счастлива. А я уже взрослая девочка! — Сара улыбнулась и ещё раз обняла маму, в доказательство своих слов. — Поэтому не переживай, я одна не останусь. Пойду к Тёрнерам. — Ты уверена, солнышко? — Конечно, мам, — Сара махнула рукой, показывая, что её совершенно не заботит эта тема. — Майкл звал меня, поэтому не переживай, я буду с друзьями. Слёзы застелили глаза миссис О’Нил, и она крепко обняла дочь, расцеловывая её щёки. Осознавать, что ребёнок уже такой взрослый, рассудительный… Это дорогого стоит. — Спасибо тебе, доченька! Конечно, ни к каким Тёрнерам Сара не собиралась. Майкл хоть и был её лучшим другом с самого детства, но сегодня собирался идти на вечеринку, которые Сара, почему-то, не слишком любила. Он звал ее, конечно, но она отказалась, потому что смотреть на толпу пьяных подростков не слишком хотелось. Был ещё вариант пойти к драконам, с которыми она тоже дружила, но Сара смутно верила в то, что куча взрослых мужиков отмечают Хэллоуин за столом, поедая тыквенный пирог. К подругам она не пошла бы по причине того, что те гуляют со своими парнями, поэтому единственное, что Сара могла сделать — сказать маме неправду и остаться дома в гордом одиночестве.

***

Казалось, грустнее этот день стать просто не может. Потому что сидеть в заранее подготовленном к празднику костюме ведьмы в пустом доме и смотреть на тыквенный пирог — уже не очень весело. А когда отключают свет — то и вовсе хочется повеситься. А что, как раз под стать празднику, на каком-нибудь дереве на улице. Никто и не заметит, все решат, что это глупое украшение. Сара не злилась на маму, но настроения у нее не было совсем. Ещё пару часов назад она провожала мать с улыбкой на лице, желая ей прекрасно повеселиться, а сейчас сидит и грустит на диване, поджав под себя ноги и запустив пальчики в шерсть своего любимого рыжего кота. Комнату освещают тыквы, которые Сара вырезала своими руками и аккуратно вставляла туда свечи, но они отбрасывают на стены такие тени, что становится немного страшно. Даже эти бумажные летучие мыши, что свисают с потолка на ниточках, уже не кажутся таким интересным украшением к празднику. Всё вокруг вселяет какой-то страх, отчего по позвоночнику бегут мурашки. И только мурчание кота не даёт сойти с ума в этой зловещей тишине. Громкий стук в дверь заставил Сару подскочить на диване и испуганно сжаться всем телом до того момента, пока детский голос за дверью не произнес праздничную фразу: «Сладость или гадость». Сара выдохнула, ругая себя за то, что чересчур всего боится, и пошла раздавать соседским детям заранее приготовленные угощения. Толпа детей, разодетых в самые разные костюмы, так напугали несчастного кота, что тот мигом выбежал на улицу, заскочил на дерево, что росло прямо перед домом и испуганно посмотрел на хозяйку, словно осознав, что он сотворил абсолютную глупость, потому что был домашним котом, и как слезть с этого дерева, он просто понятия не имеет… — Блин, Майкл, ты серьёзно? — простонала Сара. — И так день ужасный, ещё и ты! Слезай давай! Сара посмотрела на испуганного кота уставшими глазами, подняла к нему руки и стала призывать спуститься назад, чтобы наконец вернуться в дом и продолжить грустить, но рыжий как сидел на одной из веток, так и продолжал это делать, совершенно не собираясь спускаться. — Майкл, ну пожалуйста! Я тебе вкусненького дам, только спускайся… Да, казалось, день уже хуже не станет, но он стал. Мало ей всего, так ещё и стоять мёрзнуть теперь под деревом, умоляя собственного питомца спуститься. Руки дрожали, нос стал уже красного цвета, а на город стремительно опускалась темнота. Целых полчаса она стояла под деревом, но Майкл совершенно не поддавался на уговоры хозяйки. Он кричал, боялся, но сделать хоть что-то, чтобы слезть, кот не хотел. Сара прикрыла глаза руками, стараясь не расплакаться от бессилия и безнадежно испорченного праздника, как вдруг на её талию опустились руки, а громкий и грубый голос прохрипел на ухо: — Сладость или гадость, принцесса? — А-а-а! Сара закричала так громко, что несчастный Майкл свалился с ветки, но, к счастью, был спасён тем самым парнем, что напугал Сару. — Вишня, блин! Ты напугал меня! Сара злилась, а Вишня громко смеялся, наблюдая за маленькой ведьмочкой, которая прислонила ладонь к груди в районе сердца и сбивчиво дышала, словно пробежала пару километров. Кот забрался Вишне на плечо и стал мурлыкать, видимо, чувствуя себя просто прекрасно. — Ну прости, принцесса. Я же не думал, что ты меня боишься, — парень развел руками. — Не тебя я боюсь. Чего тебя бояться? — Сара опустила глаза и стала рассматривать свои домашние тапочки, в которых так и выбежала спасать кота. — Ты хороший, — она покраснела. — Просто день такой дурацкий, я дома одна, страшно, а тут ещё и Майкл забрался на дерево. — Кто? — Вишня рассмеялся, запрокидывая голову. — Ты назвала кота в честь Тернера? Девушка улыбнулась, вспоминая, как Майкл гордился тем, что его лучшая подруга назвала кота в честь него. Говорил всегда, что О’Нил тайно в него влюблена, если даже питомца назвала его именем, наверняка чтобы спать с ним и представлять Тернера. — Ну да, — она пожала плечами и улыбнулась картине напротив: Майкл все ещё сидел на плече у Вишни, щекоча его ухо своей густой шерстью. — Он рыжий, вредный такой же. А, ну и принёс мне его Майкл ещё давно. Никакой тайной влюбленности, как думает Тёрнер, — Сара закатила глаза, — просто имя. — Я понял, принцесса. Или тебя называть сегодня ведьмочкой? — Вишня прищурился, пробегаясь по хрупкой фигурке Сары взглядом. Его всегда поражала ее невинность. Такая маленькая девочка, такая искренняя, открытая. Таких мало в их возрасте, это очень притягивало Вишню к Саре с самого дня их первой встречи. Ей было четырнадцать, когда они познакомились, и уже тогда она поселилась в его сердечке, окутывая там все своим теплом и какой-то несвойственной дракону нежностью. — Эй, ты замёрзла! — он заметил, как Сара поежилась и задрожала, а потом обратил внимание, что на холоде она стоит в одном только тонком костюме и домашних тапочках с зайцами, которые делали её образ ведьмы слишком милым. — Давай возвращайся в дом. — Не хочу, — нахмурилась Сара. — Там нет никого, ещё и свет отключился. Там грустно и… И страшно, — сказала она, покраснев, чем вызвала у Вишни слабый смешок. — И чего там страшного? Наверное приведения бродят, да? У тебя вон какой защитник рыжий есть, — он кивнул на кота и погладил его по густой шерсти, а потом заметил, что идти одна она действительно не собирается, хотя уже было слышно, как стучат её зубы от холода. — С тобой посидеть? Она чуть не засияла от такого прекрасного предложения, но вовремя спрятала улыбку, чтобы не выдать себя с потрохами. Конечно, конечно она хочет, чтобы он побыл с ней! С ним не страшно, не скучно уж точно, так ещё и праздник есть возможность провести не в одиночестве. — Ты же наверняка шел праздновать, так что… — Драконы не празднуют Хэллоуин, ведьмочка, — засмеялся Вишня. — Идём, спасу тебя от страшных зомби. — Прекрати издеваться, — Сара буркнула, но растянула губы в счастливой улыбке, наблюдая, как Вишня заходит в дом на руках с её любимым котом. — Ладно, обещаю, что больше не буду, — Вишня улыбнулся, замечая, как мило краснеет Сара. — Хэй, выходи, кто тут Сару пугал! — Вишня! Ты обещал! Кудрявый рассмеялся, отпустил кота и притянул к себе Сару, целуя ту в макушку. Она тут же растаяла от его прикосновений и обняла руками, стараясь согреться. Он был таким теплым, что она, продрогшая на улице, совершенно не хотела отпускать его. Теплый, добрый, а пахнет как вкусно! Как отпустить? Практически нереально. — Принцесса, — прошептал Вишня так, словно собирался раскрыть ей самую страшную тайну. — Чего? — она ответила ему в тон. — У тебя на волосах паук сидит. Сложно было понять, когда она кричала громче: когда пыталась сбросить несуществующего паука, или когда поняла, что Вишня обманул её. Сара пару раз даже стукнула его в плечо, стараясь выпустить на нем весь свой гнев. — Все-все, прекрати, принцесса, — чтобы успокоить девушку, он притянул её спиной к себе и обнял, прижимая руки по швам. — Больше не буду. Точно не буду. — Вишня, тебе что, пять лет? — ворчала Сара. — Двадцать пять, но в душе я всегда молод, — он растрепал Саре волосы, наслаждаясь её фырканьем. — Прекрати! Ну, Вишня! — Сара! — он замолчал, втягивая носом аромат. — Я чувствую запах пирога. У тебя есть пирог, и ты до сих пор не угостила своего прекрасного спасителя? — Вишня повернул Сару к себе и театрально приложил руки к груди, словно та ранила его в самое сердце. — Не успела, — Сара развела руками. — Ждала, когда ты перестанешь сходить с ума. Проходи. Сара зажгла ещё несколько свечей, помимо фонарей Джека, разрезала пирог и наполнила стаканы заранее приготовленным пуншем. — Я уже и забыл, когда пил что-то, кроме бурбона, — просмеялся Вишня, делая глоток. — Ну простите, алкоголь я не пью, а значит, и ты не будешь. Вкусно? — Очень… Вишня задумался над её словами, пока поглощал пирог, а Сара вдруг поняла, что в темноте ей сидеть совершенно не страшно. И, оказывается, праздник и без мамы может быть прекрасным.

***

От смеха у Сары уже болел живот. Добрых полтора часа смеяться над шутками Вишни дорогого стоит. Сначала он рассказывал ей о своём детстве и всяких неуклюжих поступках, но история о том, как он, будучи взрослым человеком, старался вырезать тыкву, а в итоге оставил себе парочку шрамов на пальцах… — Вишня, боже! — от смеха Сара вытирала слёзы. — Вообще-то, ты мог оставить себе серьезные раны! Это ведь не шутки, я же говорю, как маленький ребенок. — Я просто хотел сделать её сам, — он развел руками и засмеялся. — Я не виноват, что мои пальчики предназначены не для этого. — А для чего? — Маленькая ещё, принцесса, чтобы знать. Вишня шутливо щёлкнул её по носу, а Сара, как только поняла смысл его фразы, покраснела так сильно, что, кажется, у неё поднялась температура. Конечно, она понимала, о чем он говорит, не десять же ей, всё-таки. Но Вишня… Он не был для нее тем обычным подростком, которые только о сексе и разговаривают. Он взрослый, иногда даже бывает серьезным, плюс ко всему такой хороший, что каждый раз, когда Сара видит его, она смущается и старается не улыбаться слишком широко, чтобы не чувствовать себя дурой. Поэтому эти фразы от него, они были… Слишком неловкими. — Эй, принцесса, ты чего? — он заметил, как сильно она смутилась, и даже слабый свет от свечей не скрывал её алеющих щёк. — Ничего, хорошо все, — буркнула Сара, поднимая взгляд, когда он взял её за подбородок. Вмиг атмосфера стала не пугающей, а романтичной. Вишня казался таким близким и родным, а его собственный аромат затмевал запах любимого тыквенного пирога. Сара смотрела в его глаза и чувствовала, что теряется. Потому что эти два голубых омута так сильно притягивали, что становилось страшно. — Я смутил тебя, да? — прошептал Вишня. — Я старался… Практически беззвучный шёпот перед тем, как он накрыл её губы своими, находясь словно под чарами этой маленькой ведьмы. Она притягивала его к себе своей невинностью, сама того не ведая. И её красные щеки на такую лёгкую шутку сделали своё дело — он посмотрел в её глаза и решил, что украдкой любоваться на неё отныне будет мало. Слишком мало. — Вишня, — прошептала Сара, отрываясь от сладких губ, — у тебя на губах вкус тыквенного пирога. Моё любимое лакомство, — улыбнулась она. — Тыквенный пирог? — Твои губы… И они снова встретились в поцелуе. В таком, что мигом закружил им голову. Нежный, мягкий, сладкий. Со вкусом тыквенного пирога и сильной взаимной симпатии.