Академия Версо

Неделя после разгвора       Вся семья неделю была на взводе, кто-то кричал, кого-то посылали, кто-то плакал, а я до сих пор ничего не понимала и не хотела верить в происходящее. Наверное это глупо, надеяться на протяжении столь долгого времени, что все это сон, мы с Яном ходили в маленьких синяках, оттого что периодически просили друг друга ущипнуть, но тем не менее собирали вещи в еще не известное будущее. Ри кричала, обижалась и плакала, говорила гадости нам и родителям, мол как они могли забрать у нее друзей и почему не сказали раньше.       Последний час Ян смотрел на проезжающие за окном машины. Я пыталась разузнать какие документы нужно взять, на что отец всучил мне паспорт и пустой синий лист. Он был абсолютно уверен в синем листе без единой надписи, а проходившая мимо сестра, заглянула мне через плечо в бумагу и смерила отца взглядом, в котором читалось, что Ри тоже ничего не видит и вообще это идиотизм.       Тонкий вытянутый почерк ложился на белоснежные листы толстого блокнота. За последнюю неделю я сделала кучу записей в дневнике. Я записывала туда все, что было в голове, всякие мелочи, но самое важное место в нем занимали мои чувства, которыми я не могла поделится ни с кем. Я часто пыталась завести себе друзей, с кем-нибудь знакомилась, но все они пропадали сквозь землю через небольшой промежуток времени, мы просто переставали общаться. Может мне нужно взять уроки дружбы у Ри или у Яна?       Когда я только застегнула рюкзак, положив туда журавля на удачу, родители позвали нас на кухню. На столе рядом с двумя пустыми бутылочками корвалола лежали три темные шкатулки со светлыми небольшими кругами посередине, в этих кругах я рассмотрела разных животных: саламандру, барса и оленя. — Тут лежат артефакты, которые помогут вам в процессе обучения, — мама выглядела уставшей, под ее глазами цвета первой зелени весной появились синяки, — проблема состоит в том, что в артефактах обитают духи. Они очень своенравны в выборе своего хозяина, и чтобы их пробудить, необходима кровь. Они выбирают хозяина по силам и магическому потенциалу, — она покрутила в руках свой браслет из бирюзы, — Это мой артефакт, мои родители рассказали мне о магии намного раньше, чем мы вам, возможно лучше бы мы поступили, как они, — она тяжело вздохнула, — Но что сделано, того не изменить, — легким пасом кисти она подняла сверток ткани, в воздухе достала три длинные иглы, — Откройте, пожалуйста, ладони, — как только наши руки открылись, на них быстро опустились три иголки, по одной на каждого. Первой реакцией был шок от увиденного, но потом я взяла иглу и первой уколола палец. Кровь начинала собираться алой бусиной. Я посмотрела на сестру, та с недоверием косилась на иголку, а на ее глаза наступали слезы. Ян крутил иглу в руках, изучая скептическим взглядом и переодически хмыкая и бурча что-то под нос. — Нора, подойди к столу и капни на каждую шкатулку каплю крови, — отец смотрел мне в глаза и думал о чем-то своем.       Признаюсь, рука немного дрожала от нервов и предвкушения. Интересно, когда она откроется, все завалит дымом как в фильмах? Я прошла над вторым ящичком, но ничего так и не произошло. Когда последняя коробочка осталась без видимых изменений, мама прикрыла ладонью рот, отец шикнул на нее, призывая к спокойствию. — Что-то случилось? — мой голос не дрогнул, но все равно слышался подавленным. — Ничего страшного и ужасного, но твою проверку придется закончить позже, чем планировалось, — ответил отец.       Следующим вышел Ян, на его кровь откликнулась вторая шкатулка. Из серебристого круга по середине полилось темно-фиолетовое сияющее марево и окутало его руку, шкатулка медленно перенеслась к нему. Мама попросила не открывать ее сразу. После чего он отошел, и мирно плюхнувшись на стул, стал вертеть ящичек, рассматривая каждый миллиметр, словно боялся то-то упустить.       Шкатулкой Ри оказалась самая первая. Из круга так же появилось марево (но сейчас оно было желто-рыжим), укутало руку сестры и переплыло к ней. — Так, а теперь вернемся к тебе, — отец взмахнул рукой, я обернулась по направлению, куда он указывал, и чуть не стукнулась лбом об летящую на меня шкатулку, которая была чуть больше, чем у сестры. Во избежание столкновения шкатулка изменила направление и глухо стукнулась об стол при приземлении. — Кровь, — сухо произнес отец. Я проткнула палец, капнула, несколько секунд ничего не происходило, сестра начинала тихонько хихикать, но тут из кольца повалило знакомое марево, его было больше и светилось оно ярче. Мою руку быстро окутал ярко-серебряный туман. Я скосила взгляд на родителей, они хмурились и не особо были рады такой новости. — Хорошо, — отец снял очки и устало потер переносицу, — садитесь за стол и открывайте «подарки».       Первой открывала сестренка, она приоткрыла шкатулку, замерла, я заметила, как ее глаза начинают блестеть, и на автомате, быстро положив свое имущество на стол, зажала уши, а дальше был визг Ри. У нее были: золотые серьги с изумрудами и мелкими хризолитами, браслет, миниатюрный кулон, пара колец, шпилька с зеленой розой, колье и венок, который я пристально рассматривала, потому что веточки и лепестки казались настоящими как вблизи так и издалека.       У Яна в фиолетовом бархатном мешочке лежали: перстень из белого золота с искусно вырезанным барсом, он смотрелся не громоздко и не аляписто. Я искренне поражалась тончайшей работой мастера. Открыв второй мешочек, Ян достал кинжал, рукоять которого венчал чароит. — И что резать прикажете? — братец был немного раздражен. — Проведи лезвием по ладони и наблюдай, — сказал как отрезал отец.       Ян полоснул по руке, и в этот же момент на его предплечьях начали растягиваться черные как смоль, по всей видимости магические, тату. Вязью вплетались руны в магические рисунки вперемешку с тонкими ветвями. Татуировки дотянулись до его шеи и, судя по узору, ушли на небольшую часть спины. — Красота какая, — ахнула Ри. — Ага, — Ян завороженно проходился пальцами по узорам и впервые согласился с сестрой. — Так, Нора, теперь ты. Я открыла, но внутри меня встретило лишь пустое дно шкатулки. — М... — я удивленно промычала. — Ой, я совсем об этом забыла. Тут наложены чары маскировки и расширения пространства, — мама подошла, быстро провела ладонью над пустотой, прошептала какие-то замысловатые слова, больше похожие на скороговорку на непонятном языке. В конце с ее пальцев сорвались бирюзовые искорки, и шкатулка выплюнула увесистую корону, которая с размаху впечаталась мне в лоб. Я абсолютно уверена, что к концу этого нелепого семейного застолья эта шкатулка меня убьет. В комнате воцарилась гробовая тишина, а затем раздался сдавленный смех Яна, который он учтиво пытался заглушить кулаком и заливистый смех Ариэллы, до жути напоминающий последние крики умирающего тюленя, скрещенного при жизни с чайкой. — Она бы не поместилась без заклинания, — коротко объяснила мама, попутно толкая смеющегося отца в бок. — Хорошо, а больше вылетать ничего не бу… — я осеклась, на лету хватая крупное колье, как говорится — бог любит троицу (если, конечно, он есть). — Надеюсь, что нет, — мама теперь тоже улыбалась, отчего ее щеки украсил румянец —       Сейчас в тебя прилетели несколько украшений из коронационного комплекта. А так их еще два: для выхода в свет и повседневный. По правде говоря, твоя бабушка последний так и не надела, остальные, признаюсь, моя матушка всего один раз надевала: на свою коронацию и на бал после нее. А, спустя десять лет после коронации, произошел переворот и покушение на нее, из-за того, что тем миром испокон веков управляла драконья кровь, но к сожалению или к счастью в нашем роду она почти угасла, и новый род захотел получить власть, убив Королеву. А ваша бабушка была вынуждена покинуть тот мир со мной под руку. Сейчас там правит новая сильная и молодая династия драконов, — мама тихонько выдохнула, но в ее глазах я не видела ни сожаления, ни грусти по поводу сложившегося, — Открывай, украшения очень красивые.       Первый мешочек поддался и ленты скользнули по пальцам, открывая его содержимое. Первое, как я поняла, был коронационный комплект. Корона, которая прилетела мне первой, была, как мне показалось, сделана в виде хищного гигантского цветка, черного, как ночь, она манила, но в тоже время отталкивала, излучая опасность. Лепестки были выгравированы из белого золота, я затаила дыхание, рассматривая Главный черный алмаз, от которого диковинным орнаментом рассыпались такого же цвета опалы. Затем я достала тонкие как нити браслеты, два кольца: первое с печатью-гербом в виде дракона, а второе с крупным алмазом и ожерелье, которое восхищало своей роскошностью: с Центрального камня нитью тянулись другие, располагаясь по размеру, из Главного алмаза выходили тонкие нити белых, всё ожерелье напоминала паутину с капельками утренней росы. Последними в комплекте были изящные длинные серьги, сделанные в той же технике и стилистике, как и все остальные украшения.       Бальный комплект был тоже черным. Я даже не удивилась такому выбору, ведь когда мы приезжали к бабушке, та всегда встречала нас в темных длинных платьях. Она постоянно говорила нам, что темные цвета олицетворяют благородную хитрость и остроту ума, а светлые, наоборот, легкость и беззаботную тупость человека, который их носит. Сначала мой взгляд упал на колье в форме полумесяца. Выполнено оно было исключительно из черных опалов с алыми отблесками внутри. Рядом с колье лежали длинные серьги с темными рубинами, которые оканчивались двумя черными полумесяцами и несколько черных и кроваво-красных колец, и одно с полной луной. Украшения для волос теперь были «черной росой». Последними оказались черные атласные перчатки с вышитыми серебряными нитями фазами луны.       Третий комплект абсолютно отличался от других и был максимально прост: подвеска —капелька аквамарина на тонкой цепочке из латуни, сережки-гвоздики и колечко с аквамарином. Если не приглядываться, то могло показаться, что это какая-то пластмассовая дешевка из Китая. Я совершенно не удивлена, что бабуля его ни разу не надела. — Ну что, теперь, когда все всё открыли, я вам расскажу кое-что об Академии Версо и ее факультетах.