Дроу, возрождение Магии

— И всё равно я не понимаю, почему ты мне помогаешь… — вздохнул Сириус, когда Азел в очередной раз принёс для него еду. — И что здесь непонятного? Тайлер, он же Алекс, мой брат, ты его крёстный, то есть и мне ты не чужой, — просто пожал плечами Азел. — В прошлую войну мы с тобой были не знакомы, здесь был Алгар, наш старший брат. — И всё равно это для меня странно… — О, кажется, я не совсем вовремя, — спросил Алекс, зайдя в хижину. — Ты всегда вовремя, Алекс, — Сириус расплылся в счастливой улыбке, с каждым появлением крёстного для него словно зажигалось личное солнце. — У Люциуса всё готово, чтобы тебя пока спрятать, и сразу после этого запустят дело по твоему оправданию, — заметив, как Сириус с грустью окинул взглядом еду, Алекс добавил: — Не переживай, тебя перенесут в какой-то там загородный домик во Франции, и там у тебя будут домовики, так что сможешь там спокойно поесть. Иди сюда, я перенесу нас в гостиную Северуса, а уже оттуда вы с Люциусом переместитесь камином. У него там есть какой-то план по запутыванию следов. Не знаю, чем ему не понравилось, чтобы Аз просто перенёс вас. Кстати, не удивляйся, народу там много. Стоило дыму рассеяться, Алекс сказал: — Всем привет, как и обещал, знакомлю, мой крёстный Сириус Блэк. Сириус, Северуса ты уже видел… Хотя нет, не в таком виде, — протянул Алекс, он немного не учёл, что сейчас и Северус, и Люциус были в своём истинном виде. — Снейп? Ты выглядишь почти как тогда… — Блэк, тебе совсем мозги отшибло, дроу не стареют так, как люди. Конечно, я почти не изменился. — Не кипятись, — Алекс поцеловал его в нос. — Блэк, я бы с радостью оставил тебя здесь на подольше, но у меня есть дела помимо твоего перемещения. — Что, боишься, что мы вино твоё выпьем? — усмехнулся Алекс, садясь на подлокотник кресла. — Нет, что вы сына моего споите. И вообще, все важные разговоры только когда я вернусь! — Конечно, папочка, — засмеялся Алекс, подскакивая с места, где сидел, а туда ударило жалящее заклятье. — Алекс! — Люци, ты, кажется, спешил? — Парни, приглашаю всех вас на это Рождество на Скалу Демонов. Я проведу вас на Ин’Теаро, и у нас будет много времени, чтобы заняться вашим обучением уже более прицельно. Там время течёт несколько иначе, так что успеем мы многое. — Боюсь, нас не отпустят, — протянул Фред. — Вы сами видели, что устраивает Рон и наши родители в письмах. — Парни, от своей идеи я всё равно не откажусь. Сначала попробуем поговорить с вашими родителями, а там что-нибудь придумаем. — Ал, боюсь, это всё же гиблое дело, но мы сегодня отправим сову. — Фред! Джордж! Вы что, совсем с ума сошли? — Рон налетел на них в Большом зале. Его лицо покрылось пятнами, а в руке он сжимал письмо. — Как вы могли написать такое маме? Зачем вы её расстраиваете? — Ронни, мы ничего такого не писали. — Только попросили отправиться на каникулах к другу. — Сначала Гарри переметнулся к Слизням, а теперь и вы? Да как вы… Рон замахнулся для удара, но братья быстро его заломали, выхватив письмо. Фред быстро пробежался по тексту и стал ещё мрачней. — Алекс, как мы и говорили, отпускать нас никто не собирается. А если мы всё же поедем с тобой, нам пообещали отречься, за то, что попали под влияние Пожирателей. — А как у вас сошлось вместе Мальчик-который-выжил и Пожиратели Смерти? — Этого даже нам не понять, — пожал плечами Фред, всё ещё держащий Рона. — Напишите им, нужно будет с ними встретиться до Рождества, чтобы решить этот вопрос. Я думаю, в выходные. Выход из Хогвартса организует глава моего рода. А сейчас идёмте, не хватало ещё из-за этого идиота остаться без завтрака, — Алекс потащил их к столу Слизерина. — Блеклайт, ты ничего не перепутал? С каких пор Грифы сидят за нашим столом? — А что? Это запрещено правилами? Я думал, если ты студент, то имеешь право сидеть за любым столом, предназначенным для студентов, — Алекс выгнул бровь, вопросительно смотря на Тео. — У… У тебя глаза… Светятся… — Вот… Чувствую, я всё же без завтрака! Увидимся на занятиях, — бросил он Драко с Блейзом и быстрым шагом покинул Большой зал. — Это что сейчас было? — Теодор спросил, повернувшись к Драко и близнецам. — Это Алекс был в ярости… Таким я его ещё не видел, — протянул Драко. — И всё из-за нас… — Скорее из-за поведения ваших родителей. Вы уже взрослые и сами вправе решать, как вам жить. Да и с каких пор соблюдение традиций и ритуалов стало чем-то запрещённым? — Подождите, так всё из-за этого? Кто-то из Уизли решил взяться за голову, а их за это ещё и топят? — раздался голос одного из старшекурсников. — Можно и так сказать. — Ну, тогда, парни, вы имеете полное право сидеть за нашим столом. Только давайте без этих ваших шуток. Близнецы серьёзно кивнули, и дальше завтрак проходил тихо. Алекс тем временем вернулся в комнату Снейпа, накинув очень сильные защитные чары, и отпустил себя. Магия взвилась в комнате, как вьюга зимой, или как ураган, — если бы не защита, которую он накинул, комната бы была разнесена. Алекса бесило, как легко родители могут отказаться от своих детей. Для него, дроу, отказать от семьи было равносильно самоубийству. Чуть позже, когда магия немного улеглась, в комнате появился Азел. — Алекс, я твоё бешенство почувствовал, даже не находясь в замке. Что произошло? — Мать близнецов решила, что правильней отречься от детей, а не дать им возможность поехать с нами на Рождество. Причём третьего варианта там нет — или они отказываются от приглашения, или она отказывается от них. — М-да, — протянул Азел. — Не думал, что люди настолько низко пали. Отказаться от своих детей из-за такого… Что планируешь делать? — Ну а что здесь делать? Нужно поговорить, а там выбор за близнецами, я приму любое их решение. Но нужно отправиться к ним на выходных. Нужен официальный запрос от «главы рода», организуешь? — Да запросто, я же у нас «веду дела рода». День прошёл относительно спокойно, Алекс старался держаться и не реагировать на выпады Рона. Но внутри всё кипело. Это стал тем редким вечером, когда вся компания не стала собираться в гостиной Северуса, только сам Снейп и Алекс. — Ал, что ты задумал? — спросил Северус, сидя в кресле и потягивая вино. — Я? Совершенно ничего. Я хочу поговорить с Молли и Артуром. Но что-то мне подсказывает, близнецы свой выбор уже сделали. — Ты злишься, — сказал Снейп, отставляя бокал. Это был не вопрос. — Конечно, я злюсь! — Алекс резко поднялся с подлокотника, на котором сидел, и прошёлся по комнате. — Она даже не знает, куда мы едем. Она вообще ничего не знает. Но уже готова отречься от собственных детей. Просто потому, что они посмели хотеть чего-то, чего она не понимает. — Ты поэтому хочешь идти к ним? — Северус следил за ним взглядом. — Да. Я должен попробовать. Понимаешь? Для меня семья — это… — Алекс осёкся, подбирая слова. — Это всё. Я за своих убью. А они… они просто вычёркивают детей из жизни. Как будто те ничего не значат. Я не могу на это спокойно смотреть. Северус поднялся с кресла, подошёл к нему со спины и положил руки на плечи. Алекс напрягся на секунду, но не отстранился. — Ты не сможешь заставить их передумать, если они уже всё решили, — сказал Снейп тихо, прямо в затылок. — Ты готовишься к разговору, и это правильно. Но то, что ты чувствуешь сейчас, — это не поможет. Ты заводишь себя. Ты уже на взводе. А близнецам ты будешь нужен спокойный и уверенный. Если они всё же лишатся поддержки семьи. Северус мягко, но настойчиво развернул его к себе лицом. Взял за подбородок, заставляя поднять глаза. — Ты не спишь нормально уже несколько дней. Ты держишь лицо перед всеми, а вечером приходишь сюда и мечешься по комнате. Я вижу, Ал. Я всегда вижу. — Я просто… — Алекс прикрыл глаза. — Я не хочу, чтобы близнецы прошли через это. Через потерю семьи. Я знаю, каково это. — Они не потеряют семью, — Северус провёл большим пальцем по его скуле. — У них есть ты. У них есть мы. И у них пока ещё есть родители, с которыми ты будешь говорить через пару дней. Но для этого тебе нужно успокоиться. Сейчас. Здесь. Алекс вздохнул — длинно, прерывисто. Что-то в лице дрогнуло, отпустило. Плечи опустились. — Ты стал слишком хорошо успокаивать меня, — пробормотал он. — Раньше ты просто орал. — Раньше ты не был моим партнёром, — Снейп чуть усмехнулся, — и не выглядел как загнанный в угол волк. — А сейчас? — А сейчас ты выглядишь как человек, которому нужно выключить голову хотя бы на пару часов. Алекс поднял на него глаза — зелёные, с янтарными прожилками, которые всё ещё светились, но уже не яростью, а чем-то другим. Усталостью. Благодарностью. И зарождающимся теплом. — Я хочу отключить голову, — сказал он тихо. — Хотя бы на эту ночь. — Я помогу, — выдохнул Снейп ему в губы и накрыл рот поцелуем. На этот раз поцелуй вышел не лёгким, не дразнящим — глубоким, долгим, с привкусом терпкого вина и чего-то ещё, что было только их. Северус запустил пальцы в волосы Алекса, сжал у корней, заставляя того запрокинуть голову, открывая себе доступ к шее. С губ Ала сорвался тихий, почти жалобный стон. — Идём, — прошептал Северус, не отпуская его волос. В спальне было темно, только пара зачарованных свечей отбрасывали мягкие тени на стены. Снейп подвёл Алекса к кровати и усадил на край. Тот хотел потянуть его за ворот рубашки, но Сев перехватил его руки и мягко, но настойчиво прижал их к покрывалу. — Я сам, — сказал он. — Ты просто сиди. Алекс усмехнулся краем губ, но послушался. Северус расстегнул верхнюю пуговицу его рубашки — не спеша, одну за другой, пока ткань не разошлась в стороны. Провёл ладонями по обнажившейся груди, по линиям татуировок, которые знал наизусть. Кончиками пальцев обвёл символ рода, спустился ниже, к солнечному сплетению. Кожа Алекса была горячей, и магия под ней отзывалась на каждое прикосновение — дрожала, как натянутая струна. — Ты всё ещё напряжён, — заметил Северус, скользя ладонями на плечи и сталкивая рубашку вниз. — Дай мне всё убрать. Он стянул рубашку с Алекса, потом свою собственную — через голову, не расстёгивая. Толкнул его обратно на кровать, накрыл собой сверху. Прижался губами к шее, туда, где под тонкой кожей бился пульс. Провёл языком по жилке, и Алекс выгнулся под ним, сжал пальцы на его плечах. — Тише, — шепнул Северус, спускаясь ниже. — Я тебя держу. Он целовал каждую татуировку, которую помнил ещё с их прошлой жизни. Между поцелуями он шептал — не слова даже, обрывки признаний на парселтанге, который оба понимали без перевода. Губами задержался на соске, обвёл языком, втянул в рот, и Алекс застонал громче, запрокидывая голову. Снейп не торопился — перешёл на второй сосок, уделил ему столько же внимания, чувствуя, как ладони Алекса скользят по его спине, то сжимая, то отпуская. — Сев… — выдохнул Ал. — Слишком много одежды. Северус усмехнулся в его кожу, но подчинился. Приподнялся, расстегнул брюки, стянул их с Алекса вместе с бельём. На мгновение замер, глядя на него — обнажённого, раскинувшегося на смятом покрывале, с разметавшимися чёрными волосами. Член уже стоял, прижимаясь к животу, — длинный, смуглый, с аккуратной головкой, уже блестевшей от выступившей смазки. — Смотри на меня, — сказал Снейп, избавляясь от остатков своей одежды, и Алекс послушно поднял глаза. Северус опустился ниже и обхватил губами головку. Ал вскрикнул — громко, искренне, не сдерживаясь. Снейп работал ртом медленно, с расстановкой: обвёл языком венчик, прошёлся по чувствительной уздечке, вобрал глубже, почти до середины. Одна рука легла на бедро Алекса, прижимая его к постели, не давая толкаться навстречу, вторая скользнула ниже, массируя яички. Алекс тяжело дышал, пальцы его зарылись в волосы Северуса, но не давили, не направляли — просто держались, словно он боялся упасть. — Север… — голос сорвался, — если ты продолжишь, я… Снейп отстранился, выпуская член изо рта с влажным звуком. — Нет, — сказал он хрипло. — Не так. Я хочу быть внутри тебя. Он поднялся выше, навис над Алексом, упираясь локтями по обе стороны от его головы, и накрыл его рот поцелуем. Медленным, тягучим, с привкусом самого Алекса на губах. Тот ответил жадно, притянул его ближе, и несколько мгновений они просто целовались — глубоко, мокро, тяжело дыша в перерывах. Затем Снейп потянулся за флакончиком масла. Согрел жидкость в ладони, нанёс на пальцы. Алекс развёл ноги, согнул их в коленях, открываясь, и в этом жесте не было стыда — только доверие. Первый палец вошёл мягко, но туго — мышцы ещё не расслабились до конца, и Ал зашипел сквозь зубы. — Дыши, — напомнил Северус, целуя его в колено. — Я не сделаю тебе больно. Никогда. Он двигался медленно, давая привыкнуть. Второй палец вошёл следом, разводя, растягивая. Снейп поворачивал их внутри, искал тот самый угол, и когда Алекс вдруг выгнулся с громким стоном — нашёл. — Вот здесь, — прошептал он, снова задевая простату лёгким движением. — Да? — Да… да, — Алекс уже не говорил — выдыхал. Бёдра его подрагивали, и когда Северус добавил третий палец, он почти всхлипнул. — Хватит ждать. Пожалуйста. Снейп убрал руку, вытер пальцы о бедро и сжал свой член у основания. Нанёс ещё масла — на этот раз на себя, распределил по всей длине. Головка налилась тёмным, пульсировала, и Северус сам был на грани, но заставлял себя не спешить. Он навис над Алексом, упёрся одной рукой в постель, другой направил себя. Головка коснулась входа, и оба замерли. — Смотри на меня, — сказал Снейп. Их глаза встретились. Зелёное с янтарным — с чёрным. Северус толкнулся внутрь — медленно, плавно, сантиметр за сантиметром. Алекс закусил губу, но не отвёл взгляда. Жар внутри обжигал, мышцы сжимались, пропуская его глубже. Когда Снейп вошёл до конца, до самого основания, когда его яйца коснулись ягодиц Алекса, они оба замерли. Просто дышали. Просто чувствовали. Единство. Наполненность. Тишину, в которой не нужны слова. — Люблю тебя, — выдохнул Алекс одними губами. — Знаю, — Снейп наклонился и накрыл его рот поцелуем, одновременно начиная двигаться. Сначала медленно, длинными толчками. Почти полностью выходил — так, что внутри оставалась только головка, — и возвращался обратно, заполняя собой до предела. С каждым разом темп чуть ускорялся. Алекс обхватил его бёдра ногами, скрестил лодыжки на пояснице, и угол изменился — теперь при каждом движении член задевал простату, и с губ Ала срывались стоны, которые он уже не мог контролировать. Северус ловил эти звуки ртом. Целовал в уголок губ, в скулу, в мокрый висок. Покрывал поцелуями шею. Одна рука держала Алекса за талию, приподнимая навстречу толчкам, вторая скользнула между их животами и обхватила его член — твёрдый, горячий, скользкий от собственной смазки. — Вот так, — выдохнул Северус, ускоряясь. — Весь. Возьми всё. Он двигался уже глубоко и быстро. Кровать поскрипывала в такт, кожа о кожу — влажные, откровенные звуки, которые в тишине спальни звучали громче любых слов. Мышцы Алекса сжимались вокруг него всё туже, выдаивая, и Снейп понимал, что тот близко. — Север… я сейчас… я… — Давай, — выдохнул он. — Кончай для меня. И Алекса прорвало. Он вскрикнул, выгнулся дугой, и его член запульсировал в руке Снейпа, выплёскивая белёсые капли на его живот, на пальцы, на смятые простыни. Горячо. Много. Долго. Северус смотрел на него — на лицо, искажённое наслаждением, на приоткрытые губы, на капельку пота, стекающую по виску, — и это зрелище добило его самого. Оргазм прокатился по телу волной, от паха до кончиков пальцев. Ещё несколько глубоких толчков — и он излился внутрь, заполняя Алекса тёплой пульсацией. Он рухнул рядом, всё ещё тяжело дыша. Несколько секунд они просто лежали, слушая дыхание друг друга. Потом Алекс лениво повёл рукой — очищающее заклинание прошлось по телам и простыням, убирая следы. Северус притянул его к себе, укладывая голову Алекса на плечо. Укрыл одеялом. — Спасибо, — прошептал Алекс через минуту. — За что? — За то, что ты есть. За то, что терпишь мой характер. За то, что возвращаешь меня в себя, когда я завожусь. За всё. Снейп усмехнулся, провёл ладонью по его спине, чувствуя, как расслабляются мышцы под пальцами. — Ты бы сделал для меня то же самое. — Сделал бы, — Алекс потёрся щекой о его грудь. — И сделаю. — Тогда спи. Завтра у тебя трудный день. Алекс кивнул, зевнул и закрыл глаза. Магия вокруг улеглась окончательно. В спальне стало тихо, только слышно было, как за окнами Хогвартса завывает ветер. Когда Северус уже почти заснул, в тишине раздался шёпот — совсем сонный: — Я всё равно попробую их сохранить. Эту семью. Я должен. — Я знаю, — ответил Снейп так же тихо. — Ты всегда должен. Но Алекс уже не услышал. Он спал. Два дня до выходных, последних перед Рождеством, прошли быстро. Близнецы всё так же сидели за слизеринским столом, Рон пытался орать и лезть в драку, но близнецы или Алекс его останавливали. Дамблдор пытался добраться до близнецов, сам и через МакГонагалл, но Снейп назначил им «отработки» и очень ругался с Дамблдором, когда тот пытался забирать их. Самое интересное, конечно, произошло на этих самых выходных, когда Фред, Джордж, Алекс и Азел отправились в Нору. Дамблдор, конечно, попытался это запретить, но не смог — запрос от главы рода Блеклайт, и отказать без веских причин он не мог. Молли была предупреждена, что ей стоит ждать гостей, поэтому не удивилась, услышав стук в дверь. Артур стоял за её спиной — молча, тяжело оперевшись на спинку стула. За всё время разговора он так и не произнёс ни слова, только желваки ходили на скулах. — Вы всё-таки пришли, мистер Блеклайт? Или я могу всё-таки называть тебя Гарри? — Простите, но я больше не Поттер. Моё имя Алекс Блеклайт, и никак иначе. И здесь я только потому, что пригласил двоих ваших сыновей, Фреда и Джорджа, к себе в гости на каникулы. Но вы по какой-то причине решили действовать радикально… — Ты! Ты мальчишка! Ты ничего не понимаешь, и не тебе меня судить! — Я не мальчишка! И всё, что я хочу, — чтобы у близнецов была семья. Если вы забыли, я всё-таки был Гарри Поттером, и я как никто знаю, как тяжело остаться без семьи. — Азел чуть сжал плечо брата; близнецы смотрели на Алекса удивлённо и с грустью. Таким они его ещё не видели. — Всё, что я хотел, — дать близнецам выбор и дать шанс сохранить семью, сохранить вас. Но, видимо, зря пытался. Молли на мгновение замерла. Что-то дрогнуло в её лице. — Ты думаешь, я не знаю, что такое терять семью? — голос её сорвался. — Я теряла братьев на этой войне, мальчишка. Гидеон и Фабиан погибли, как герои, а я смотрела на пустые стулья за столом год за годом. И я видела, к чему приводят все эти ритуалы, вся эта кровь, всё это… наследие. Я не хочу, чтобы мои сыновья стали частью этого. Я не могу. Ты понимаешь? Не могу. — Алекс… — начал Фред. — Мы благодарны, — подхватил Джордж. — За то, что ты пытаешься помочь. — Но как видишь, другого выбора у нас не будет. И тогда Фред впервые посмотрел не на Алекса, а прямо на мать. Голос его прозвучал ровно, без крика: — Ты хоть раз спросила, куда мы едем? Что это за место? Чему мы учимся? Ты хоть раз спросила, что с нами происходит? Ты просто сказала «нет», а потом — «отрекусь». Ты даже не попыталась понять, и тебе не интересно, что с нами происходит. Тебе интересно, чтобы мы были удобными. Удобными детьми. А мы давно уже не дети. Молли открыла рот — и закрыла. В наступившей тишине было слышно, как потрескивают дрова в камине. — Мы это предвидели, — тихо сказал Фред уже Алексу. — Но ты так хотел сохранить нашу семью, что мы решили попробовать. — Как видишь, нам здесь не рады. Алекс посмотрел на Молли. Та стояла, вцепившись побелевшими пальцами в спинку стула, и не отвела глаз. Он видел в ней страх. Упрямство. И полную, окончательную невозможность сделать шаг навстречу. И всё понял. — Вижу. И окончательно разочаровался в этой семье. Но род Блеклайт всегда примет вас. Сейчас уходим. Они исчезли в чёрном дыме, оставив поражённую Молли. Она до последнего не верила, что близнецы выберут не её. Артур молча подошёл и положил руку ей на плечо, но она даже не почувствовала. В голове звенело — «ты хоть раз спросила?». И тишина, в которой прозвучал этот вопрос, казалась громче любого крика.