Самое сокровенное желание

— Когда-нибудь… – шёпот в пустоту, в которой ничего нет. Когда-нибудь всё будет хорошо. Когда-нибудь всё изменится. Нужно немного постараться. Ещё чуть-чуть. А потом можно и отдохнуть. Потом. — С Днём рождения… Он сидит за столом. Тусклый огонь освещает мрак пещеры и уставшие лица людей. Вэнь Цин улыбается. Они все улыбаются. Но их улыбки такие уставшие… Каждый принёс что-то от себя: кто-то свежую охапку редиса, а кто-то — фигурку из дерева — всё это ему. Это же его день. Он тоже должен улыбаться. И он улыбается, потому что когда-нибудь всё будет хорошо. Будет. Но не сейчас. — Загадывай желание. Такая традиция, – и все смотрят на него. «Желание, да?» – он снова хочет повторить те утешающие слова, но почему-то останавливается. Для него не будет ничего «хорошего» дальше. Так зачем мечтать? Если только в следующей жизни. И он закрывает глаза. В эту тёмную беззвёздную ночь Старейшина Илин впервые загадал желание. И вот, спустя тринадцать лет, он сидит у костра, смотрит на бесконечное небо и видит… он видит эти звёзды, которые тогда были скрыты за густыми облаками. Подумать же! Это те самые звёзды, которые были тогда… Они не изменились. Сегодня они так же смотрят на землю, на него. Они всё слышали и молчали. Эти жестокие звёзды… Тёплая ладонь накрывает его руку, и Вэй Усянь вздрагивает. — Задумался? И он смотрит на него. На Лань Ванцзи. На того, кого он бесконечно любит, и кто любит его в ответ. Тринадцать лет назад Старейшина Илин загадал смелое, глупое желание, которое сбылось для него. Для Вэй Усяня. Он качает головой. — Всё в порядке, Лань Чжань. А тот кивает. Они сидят под широкой кроной дерева, а рядом горит костёр. Впереди них — простор поля, а позади — лес. Они совершенно одни и успели порядком вымотаться за этот день. Но именно эта приятная усталость переплетается с окружающим их спокойствием, и становится так легко и беззаботно, что хочется упасть на траву и целую ночь лежать, рассматривая звёзды и переплетая пальцы. Вэй Ин хихикнул, вспомнив, с чего началось его сегодняшнее утро. Да, тогда он проснулся от чудесных ароматов специй и еды, а после получил специальный завтрак в постель. Он очень удивился, а потом долго смеялся, видя явное смущение Лань Чжаня. Но вместе с тем он был безумно счастлив. Он тогда зацеловал своего супруга и долго ещё улыбался, подтрунивая над ним. Недалеко от их домика проходила ярмарка, и Вэй Усянь посчитал бы кощунством не попасть на неё. Поэтому каждая лавочка была посещена, и все деликатесы опробованы и съедены им на пару с Лань Ванцзи, который, как показалось, даже немного переел, но виду не подал. — Лань Чжань, ты такой смешной! – и Лань Ванцзи звонко чмокнули в щёку. Прогулка по шумной площади, веселье с деревенскими и невинные шалости с ребятнёй — этот день был наполнен смехом и радостью, и Вэй Усянь хохотал, запрокинув голову и держась за свой живот. Он игриво подтрунивал и создавал всё новые забавы, от которых повсюду слышались весёлые возгласы. А Лань Ванцзи стоял в стороне и не отводил взгляда от своего резвого и неугомонного возлюбленного. Дальше их ждал визит в пристань Лотоса. В честь такого торжественного дня глава Юньмэн Цзян распорядился забрать всех собак из города и запереть в безопасном месте. Конечно, Вэй Усянь об этом маленьком приказе не знал, но при входе в город необычные изменение всё же почувствовал. Пристань Лотоса всё так же, как и раньше, горела красками и оживлением. — Родные места, – выдохнул Вэй Усянь, а Лань Ванцзи только крепче сжал его руку и подарил ему очередную тёплую улыбку, от которой сердце Вэй Ина сладко заныло. Наступал уже вечер, и солнце садилось за горизонт, когда они шли по улицам Юньмэна и наслаждались царящей вокруг атмосферой. Как Вэй Усянь открыл рот, так и не закрыл, оживлённо рассказывая Лань Ванцзи обо всём: и о проведённых здесь годах юности, и о шалостях, и о всех важных местах, которые они проходили. А Лань Ванцзи слушал и смотрел на него, сохраняя в памяти каждый момент, проведённый с ним. Вэй Усянь светился радостью, шутил и хохотал так громко, что некоторые жители оборачивались и недоумённо смотрели на него. Но Лань Ванцзи этого не видел. Он смотрел только на него и чувствовал, как невероятно любит это озорное недоразумение и как в груди становится так тепло и светло… Внезапно на домах засветились фонари, и Пристань Лотоса озарилась множеством огней… А посреди этого чудесного света стоял он. Сердце Лань Ванцзи пропустило удар. Всегда он так: даже, если не пытается соблазнить, всё равно очаровывает своей искренней улыбкой. И Вэй Усянь снова смеётся. Лань Ванцзи улыбнулся и заключил его в объятия, прошептав тихое «люблю» ему на ухо. Он чувствовал себя самым счастливым человеком на свете, лишь видя эту яркую улыбку. — Лань Чжань, Лань Чжань, не ожидал от тебя такой прыти! – журит его Вэй Усянь и целует. И этот поцелуй оказывается таким же ярким… — Я уж думал, что вы не дойдёте, – ворчит Цзян Чэн, когда они входят в зал. Хоть он и старался не показывать виду, что ждал их, своё нетерпение скрыть не мог. Вэй Ин убедился в этом, когда увидел, какой пир устроил глава клана Юньмэн Цзян. И все блюда на столах были его любимыми. Музыка играла весь вечер, а свежий воздух знакомых мест пробирался в самые лёгкие и будто давал новые силы для следующего веселья. Среди гостей было немало знакомых лиц. Даже молодые адепты из Гусу Лань были приглашены, что не могло не обрадовать Вэй Ина, который тут же вступил с ними в неистовый пляс. Смех разносился по всему залу, а изобилие вкусной еды только подстёгивало отличное настроение. В какой-то момент к нему подошёл Цзинь Лин и молча протянул маленькую палочку с красной кисточкой на конце. — Что это? – удивился Вэй Усянь, с любопытством осматривая вручённую ему вещицу. Юноша высокомерно хмыкнул, но всё же несколько отвёл взгляд, смущаясь. — Это свисток, который отпугивает собак. Вэй Усянь услышал его тихий голос даже посреди шума веселья. Он снова взглянул на подарок и, лишь присмотревшись, увидел немного неаккуратные края и зазубрины, которые были скрыты за красивой вязью и рельефным рисунком. Сразу было видно, что этот свисток делался с невероятным усердием, и его создатель всеми силами пытался замаскировать свои ошибки и недочёты, чтобы всё получилось красиво... Этот очаровательный юноша приятно пронзил его сердце своим подарком. — А-Лин… – выдохнул Вэй Усянь, и глупая улыбка появилась на его лице. — Только не зазнавайся, а то Фею на тебя спущу. На неё этот свисток не действует, – фыркнул юноша, краснея, и постарался быстрее ретироваться, но приятный след на сердце Вэй Усяня всё же успел оставить. Бережно положив свисток в мешочек, Вэй Ин, окрылённый таким приятным подарком, отправился праздновать дальше. А веселье только набирало обороты. Они праздновали и пели песни, а после вообще устроили ночные гонки на лодках и даже заскочили на любимое лотосовое озеро, чтобы побыть в окружении широких листьев на зеркальной глади воды, как в старые добрые времена. Цзян Чэн под конец разошëлся, и вот он уже выплясывал на берегу вместе со своими такими же хмельными адептами, а Вэй Ин сидел на брëвнышке и заходился смехом, глядя на это безобразие. А потом переглянулся с Ванцзи и, не сдержавшись, присоединился к этой компании аборигенов. Времена изменились, они изменились, но веселье Юньмэна осталось в крови. Лань Ванцзи не мог этому помешать, да и не особо хотел. Он знал, как дороги эти моменты Вэй Ину, а поэтому с лëгкой улыбкой наблюдал за ним, тоже наслаждаясь радостью, которую тот излучал. Эта невероятно тëплая волна веселья захватила его с головой. Так продолжалось довольно долго, но вот время уже давно перевалило за полночь, и гости начали ощущать усталость. Кто-то отправился бродить по берегу под светом луны, а кто-то — просто спать. — Вэй Ин, – его тронули за руку, и он обернулся. Лань Ванцзи смотрел на него как-то странно и загадочно. «Неужели выпил?» – спохватился Вэй Усянь. Он ещë помнил тот раз, когда они бегали и крали куриц... Но нет, хоть взгляд Лань Чжаня был другим, тот всë же находился в сознании, значит, определённо что-то задумал. — Ты что-то хотел, муж мой? – и этот коварный обольститель тут же обвил руками его шею и повис, дуя губы, которые так хотелось поцеловать. — Бесстыдник, – хмыкнул Лань Ванцзи, но не отвëл взгляда, в котором Вэй Усянь увидел всю нежность и любовь... И он разрешил себя увести. — Давай сыграем? Он немного отвлекается и непонимающе смотрит на сидящего рядом Ванцзи. А тот держит в руках гуцинь и уже готов перебирать струны. «Какой быстрый!» – с восторгом думает Вэй Усянь и достаëт из-за пазухи Чэньцин. Им даже не нужно договариваться, ведь оба знают, какую мелодию хотят исполнить, сидя вот так, плечом к плечу, под звëздным небом, вдвоëм... Звуки льются чистым ручьëм по полю, сплетаясь с ветром, шелестящей листвой, треском костра и безмолвием звëзд на небосклоне. Они смотрят друг другу в глаза и видят в них отражение собственных чувств. Свет огня отражается в них и горит, горит, горит... Сияет в самой середине сердца ярче золотого ядра. Закрой глаза — даже так не избавиться от этого света. Он будет гореть в полной темноте, будет единственным источником, будет вести за собой к... — Прошу прощения... Увлëкшись игрой, они даже не замечают, что уже не одни. — Мы здесь немного потерялись, можно к вам присесть? – мягкий и красивый голос принадлежит человеку в белоснежных одеждах, за спиной которого висит соломенная шляпа. — Даочжан? – с любопытством спрашивает Вэй Усянь, убирая Чэньцин. Молодой человек очаровательно улыбается и кивает. — Немного заблудились, пока… – он на мгновение задумывается. — Странствовали, – договаривает за него его спутник. Тогда взгляды направляются к нему. Обаятельный высокий юноша с озорным прищуром глаз и чудесной улыбкой стоит рядом с даочжаном и держит его руку в своей. — Сань Лан! – возмущается на его ответ другой и почему-то мило краснеет. — Мы не можем отказать странникам отдохнуть рядом с нами. Тем более, что в округе нет ни одного гостиного двора, – и Вэй Усянь двигается, освобождая место. Теперь они сидят вчетвером, но от чего-то между ними не ощущается неловкости. Эти незнакомцы кажутся странными (ведь как так можно умудриться и заблудиться в самой глуши!), но одновременно очень приятными. — Меня зовут Се Лянь, – снова улыбается молодой человек в белоснежном. – А это мой спутник, Сань Лан. Озорной юноша подмигивает и усмехается. — Я Вэй Усянь, а это мой спутник, Лань Чжань, – в тон ему отвечает Вэй Ин, и в его глазах вспыхивает заинтересованный огонëк. — Откуда вы? — О-о, – протягивает юноша в красном, – Мы издалека. Это место настолько далеко, что даже представить трудно. «Сань Лан!» – снова шепчет Се Лянь и с укоризной смотрит на него, за что получает ещë одну яркую улыбку. — А вы здесь как оказались? Видимо, в этом разговоре участвуют только они вдвоём. Лань Ванцзи подозрительно молчит, продолжая поджаривать на костре овощи, а Сань Лан просто играется с обуглившимся концом палки. — Просто отдыхаем, – с лëгкой улыбкой отвечает Вэй Усянь, а его собеседник понимающе кивает. И так между ними завязалась непринуждëнная беседа. Се Лянь оказался интересным собеседником, с которым можно пообщаться на различные темы или просто посмеяться над превратностями судьбы. Они не спрашивали друг друга ни о происхождении, ни о роде занятий — всë это было ни к чему. Просто каждому хотелось провести время в приятной компании и вот так беззаботно посидеть у костра, слушая шелест листвы над головой и рассматривая звëзды. — Каждый день особенный, потому что имеет собственную ценность, – выдохнул Се Лянь, глядя на небо. Неожиданно ранее молчавший Сань Лан подал голос: — И этот в особенности. Все трое удивлённо посмотрели на него. — Почему? Сань Лан обвёл всех присутствующих загадочным взглядом и наклонился, заговорщицки начиная: — Ходит поверье, что именно в эту ночь в самом тëмном уголке тëмного леса появится огонëк одинокого света. Тогда если пойти туда без фонаря и поймать его, то твоë самое сокровенное желание сбудется. Он рассказывал так, как рассказывают истории мастера, ходящие по деревням и вселяющие в сердца жителей мечту и одновременно страх перед тем, что стоит на пути. Некоторые ведутся, некоторые нет. Всë зависит от уровня навыков. Или же от обстановки. Казалось, воздух стал холоднее и где-то заскрипело дерево. Стало жутко, и будто звëзды на небе задрожали, как цветные стëклышки. Вэй Усянь и Се Лянь поверили и во все глаза смотрели на Сань Лана, впитывая каждое слово этой небылицы. Они хотели окунуться в эту мистику. Они оглянулись назад. Позади них тëмный лес шумел своими ветвями, будто зовя их за собой. — И... это правда? – спросил Вэй Усянь. – Ведь не каждый лес окажется тëмным. — И это верно, – поддержал его Се Лянь. Тогда Сань Лан прислонился спиной к стволу дерева и закинул руки за голову. — Даже не знаю, – он прикрыл глаза. – Мы сейчас в совершенном одиночестве и вокруг на расстоянии в несколько тысяч чжан никого нет. И тогда Вэй Ин и Се Лянь переглянулись, а потом снова посмотрели на лес. Обоим очень хотелось проверить, есть ли в этом лесу тот огонёк, как он выглядит и что же он может исполнить. «Самое сокровенное желание...» – Вэй Ин снова столкнулся с этим вопросом, как и тогда, тринадцать лет назад. Но теперь ответ должна дать та высшая сила, которая сможет пробраться в его душу, внимательно взглянуть в неë и вытащить на поверхность то самое «сокровенное». Он решился. Се Лянь тоже кивнул. И они встают и довольные собой направляются прямиком в лес, а Сань Лан провожает их озорной улыбкой. В лесу и правда темно. Каждый шорох и скрип заставляют вздрагивать и оглядываться по сторонам. — Ты когда-нибудь боялся темноты? – спрашивает Вэй Усянь, чтобы как-то развеять пугающую атмосферу. — Нет, не припоминаю. — Я тоже. Всë это кажется таким странным, и будто ответ находится где-то на поверхности, стоит лишь протянуть руку в правильном направлении. Но они не могут, поэтому идут рядом друг с другом, чтобы не потеряться, и пытаются вглядеться в пронизывающий их мрак. Вокруг так темно, хоть глаз выколи, поэтому каждая ветка кажется монстром, а каждый пень — нечистью. Кровь стынет в жилах, а каждый резкий звук отдаётся гулким эхом в грудной клетке. Эти ощущения такие острые, что с каждой минутой дрожь всё больше охватывает тело, и посещают мысли, а не свернуть ли обратно, мол, кому же нужен этот мифический огонëк. Но они идут, стойко держась друг за друга. Где-то рядом прокричала птица и слетела с ветки, хлопая крыльями. Под лапой зверя зашуршала листва. И оба уже на пике своих сил. Их напряжение выросло до предела. Они даже боятся оглянуться: вдруг там позади кто-то стоит... Оба резко оглядываются и выдыхают, никого не увидев. Спереди завыл ветер и по коже пробежал холодок. Они медленно оборачиваются и гулко сглатывают. Впереди горит два маленьких огонька. Облегчение и ещë больший страх вдруг нападают на них, но поворачивать уже поздно, и скрепя сердце они направляются дальше. Чем ближе они подходят, тем сильнее трясутся их пальцы и тем чëтче и ярче становятся огни. — Видимо, для каждого свой, – дрожащим голосом озвучивает свою догадку Се Лянь. Вэй Усянь на это только кивает. И вот до огней остаётся лишь несколько шагов. Путники на мгновение останавливаются. — Вдруг исчезнут? — Не должны. — А если не поймаем? Оба задумываются. — Давай каждый выберет по огоньку и встанет напротив, а потом по сигналу мы нападëм, – мелькает идея у Вэй Усяня. — Решено. Один из огней горит жëлтым, ярким, но одновременно невероятно ясным светом. А другой — багровым, жгучим, томно зовущим за собой. Каждый выбирает свой. Они переглядываются. Се Лянь кивает, и оба прыгают к огням, протягивая руку, желая застать врасплох и поймать. Но... Оба ловят что-то не то. Раздаётся глухой удар о землю. «Этот огонëк оказался куда тяжелее, чем я предполагал», – думает Вэй Ин, лëжа на чëм-то тëплом и странном. Огонь всë ещë горит рядом, но, протянув руку, пальцы касаются чего-то округлого с выпуклыми краями и вот внутри этого “чего-то“ сияет пламя огонька. У Се Ляня то же самое. Он задумчиво рассматривает огонëк, пока не решает обследовать то, на чём именно он сидит. Его руки скользят вниз и вдруг натыкаются на нечто металлическое... — Сань Лан?! – удивлëнный возглас потрясает тишину, а после раздаются смешки. Се Лянь обхватывает за округлое и выпуклое ”нечто” и тянет вверх. Это ”нечто” довольно легко снимается, открывая улыбающееся лицо юноши. — Гэгэ меня раскрыл, – игриво говорит он. – Поэтому должен получить награду, – и, приподнявшись на локтях, касается губами его губ, вгоняя в краску Наследного Принца Сянь Лэ. — Нас могут увидеть, Сань Лан! – тихо восклицает Се Лянь, но не отстраняется. — Вокруг темно. Гэгэ нечего смущаться... И правда, ведь единственный, кто мог их увидеть, с неприкрытым удивлением изучает новое открытие. Так же сняв это ”нечто”, он видит перед собой лицо Лань Ванцзи, которое светится радостью, и тут же сильные руки захватывают его в свой плен. — Вэй Ин, с Днëм рождения, – и этот голос является лучшей наградой. Наконец взгляд Вэй Усяня проясняется. Он понимает, почему ему было так страшно и так непонятно — он этого хотел, хотел ощутить необычные эмоции и вновь почувствовать себя юношей из Юньмэн, который боится темноты, резких звуков и с готовностью верит во все легенды и сказки. Когда они идут по лесу обратно, все те вещи, которые ранее так пугали, теперь кажутся смешными. Вэй Усянь ясно видит, как дикая кошка мягко крадëтся по траве и мурлычет у его сапог; как птица взлетает высоко в небо; как там, наверху, средь листвы деревьев сверкают алмазами звëзды и как даже темнота расступается пред ними. Он задаётся вопросом, что именно служит светом, но, глядя на счастливое выражение лица Лань Ванцзи, тут же всë понимает. Рядом идут Се Лянь с Сань Ланом и о чëм-то мило беседуют. И теперь Вэй Усянь определëнно не верит, что они всего лишь странники. Невозможно забрести так далеко, просто заблудившись, и, судя по спокойствию Лань Ванцзи, точно можно сказать, что тот что-то знает. Но Вэй Усянь не спросит. Зачем портить такой момент. Вот уже совсем рядом виднеется их костëр. Видимо, они зашли не так далеко, как им казалось. А этим ”нечто”, которое было на головах у Ванцзи и Сань Лана, оказалась полая тыква с прорезями и находящимся внутри духовным огоньком — всё это и создавало атмосферу загадки и мистики. Теперь Вэй Усянь и Се Лянь несут их в руках, а огонёк всё так же освещает им дорогу, будто это и правда тот самый огонëк, исполняющий желания. Вэй Усянь обводит взглядом всë вокруг, начиная с обширного поля, заканчивая звëздами и новыми приятелями. А потом смотрит на Лань Ванцзи. В свете пламени его облик сияет теплотой и нежностью, и сердце наполняется ответными чувствами. Когда-нибудь всë будет хорошо. И сейчас это ”всë” наконец наступило. «Какое моë самое сокровенное желание?» – Вэй Усянь усмехнулся. Сейчас он был готов ответить себе на этот вопрос: «Это...» – и он притянул к себе Лань Ванцзи, касаясь его губ своими и счастливо улыбаясь, понимая, что всë самое сокровенное у него уже есть.