Анастасия

Октябрь. Уже застоявшийся ледяной ветер приносит за собой влажные тучи, которые хоть и не льют как из ведра, но заметно оседают на частых ресницах редких прохожих. Слишком стремительно побагровели листья на деревьях, где-то уже виднелись лысоватые ветви, которые напоминали костлявые руки старых мерзких сплетниц-дам, сидящих на приемах и обсуждающих каждую душу, которая, по их мнению, была определенно вульгарна, безответственна или неучтива. Всю ночь в поместье графа Вишняковского происходило волнение. Кто-то молился, кто-то бегал по коридорам с высочайшими потолками, при этом чуть не сбивая столики с вазами ручной росписи со всего света. В маленькой комнате были четверо: граф Михаил Анатольевич Вишняковский, лекарь из уезда г-н Герде, домашний врач Никита Вячеславович Суриков и Анна. Анна была слугой графа, работала по хозяйству в его доме с самого приезда и была им горячо любима, как близкая подруга. -Михаил Анатольевич, воды давно отошли, а плод так и не двигается, - лекарь с некоторой опаской посмотрел на графа, - я боюсь, что… -Делайте все, что в ваших силах, не тратьте время на разговоры! – он немного опешил, ибо не желал выходить из себя, - Душенька, потерпите, прошу вас, осталось немного, скоро вы будете вместе со своим прекрасным чадом, ну же! Лицо женщины было залито слезами, глаза, которые всегда излучали столько доброты и нежности, сейчас были красные, как пламя, руки крепко сжаты. Она не кричала, как будто провалилась в сон, смотрела ровно вперед невидящим взглядом. -Михаил Анатольевич, пожалуйста, пообещайте мне, что назовете ее Анастасией и поможете ей отучится хоть где-нибудь, пожалуйста, возьмите ее к себе работать, если ее жизнь не сложится, она ни в чем не виновата, - Анна открыла рот и громко сглотнула воздуха, - я не смею просить большего, друг мой. -Что вы, душенька, что вы! Я обещаю, обещаю делать все для нее, для вас, вы моя семья, все в этом доме, все будет хорошо, верьте мне! Тут же она сделала усилие и врачи, будто взволнованные голуби, затрепетали вокруг. -Прощайте, Михаил Анатольевич, я буду молиться за вас. Комнату оглушил детский крик, истошный, но настолько живой, что лекари чуть не пустили слезу -Девочка, батюшка, родилась девочка.