Поменяться местами

— Хей! Белоснежка, это что у тебя за шмотки такие? Из новой коллекции бомж-стайл? — по коридору прокатился издевательский гогот.       Юнги не отреагировал. Он уже привык к подобным выпадам в свою сторону и старался не обращать внимания на все гадости, что сыпались на него в школе. Говорят, что дети — самые злобные существа. Что с них взять? Устроились уютно на шее мамы с папой и считают, что весь мир у их ног, что они лучше других, только потому, что ходят в дорогих шмотках с дорогими гаджетами и горя не знают даже не думая, что в этом их личной заслуги нет. Ну и наплевать на них. У Юнги не было никого, кто мог оказать ему поддержку. Нет, сиротой он не был, родители были живы-здоровы и вполне себе обеспечены. Только вот Юнги был им не нужен. Не правильный, не такой, ещё и бунтующий — мнение свое отстаивал, старался развиваться и добиться большего. В один из таких скандалов отец Юнги так избил парня, что он уже и с жизнью собирался распрощаться. Вся его красивая белоснежная, словно фарфоровая, кожа была покрыта страшными кровоподтеками и синяками, на теле не было живого места. Такого, полуживого, еле дышащего, его заставляли извиниться за свое неуважение к их мнению и строптивость. Юнги не извинился. Через пару часов он сидел на лавочке в парке с небольшой спортивной сумкой, набитой его немногочисленными вещами, рюкзаком с книгами и тетрадками, и горькими мыслями о том, как жить дальше. Как ни странно, выжить ему помогла банальная злость — он решил, что выживет и добьется успеха всем на зло. Несколько дней парень скитался по улицам, зализывая свои раны, ночевал по вокзалам и станциям метро, мылся в туалетах торговых центров и питался тем, что не доедали посетители в уличных кафе. О школе в тот период не было и речи — не мог он появиться там в таком виде, так что за ним копились хвосты и прогулы. С горем пополам, он нашел работу, сначала грузчиком на небольшом рынке, потом стал подрабатывать еще уборщиком и посудомойщиком в маленькой кафешке. Это позволило заработать немного денег и наконец снять жилье. Квартирка была мягко говоря не очень — на самой окраине города, куда плохо ходил транспорт и от последней станции метро приходилось почти час идти пешком к дому. Там была малюсенькая комната, в которой помещался лишь узенький шкафчик и диван, с такой же маленькой кухонькой. Но Юнги был очень этому рад, какая бы она ни была и где бы ни находилась — это крыша над головой, где тепло и сухо, где можно укрыться от внешнего мира и почувствовать себя хоть немного в безопасности. Уходить от жестокого мира и чувствовать себя комфортнее помогало еще и творчество — парень всерьез увлекался рэпом и стремился сделать в этом деле себе имя и карьеру. А пока он просто писал тексты, пронзительные и острые, взятые из его собственной жизни и переживаний, писал их везде, где удавалось хоть на несколько минут расслабиться. Он даже завел себе блокнот, который всегда был при нем, чтобы ни в коем случае не упустить ни единой мысли и рифмы. Вот и сейчас он неосознанно потянулся в карман старой толстовки, чтобы достать блокнот и написать пару строк, спрятавшись от всех в самом дальнем коридоре. — Ты стихи пишешь?       Юнги вздрогнул и резко закрыл блокнот, быстро пряча его в кармане. Только после этого он обернулся, чтобы увидеть перед собой Чимина — его одноклассника. Чима он плохо знал, как впрочем и остальных. Знал лишь, что он староста их класса и дружит с шумным Тэхеном. С другой стороны, эти парни его хотя бы не доставали, им было наплевать на его истрепанную одежду и измученный вид. Единственное, к чему мог прицепиться Чим — его прогулы и хвосты в учебе. Скорее всего, именно за этим к нему и подошел. Юнги уже прищурил свои лисьи глаза и немного наклонил голову, готовясь выслушать лекцию и послать его подальше. — Это круто, на самом деле… Я тоже пишу, но это все не серьезно. О каких переживаниях я могу поведать миру, если в моей жизни все достаточно гладко и ровно, и я даже не влюблялся ни разу? — парень уселся на подоконник, на котором только что писал текст Юнги, и продолжил, — Ну знаешь, говорят, что нет ничего лучше для творчества, чем разбитое сердце? «Угу, или голодный желудок», — подумал Юнги, но в слух сказал другое: — Что тебе нужно? Лекции пришел мне читать? Или рассказать, как стремно я одеваюсь? — Ох, нет! — помахал перед собой Чим, — Твоя одежда никак не влияет на то, какой ты человек, верно? А успеваемость… На самом деле, это ведь только тебя касается, если ты не получишь должного образования, то это будут твои проблемы. Я староста и я знаю, что все хвосты ты закрываешь, несмотря на многочисленные пропуски.       Юнги смотрел на парня с подозрением и сомнением. С чего вдруг к нему такой интерес и вполне доброе отношение? — Так и о чем твои стихи? — Это не стихи, — все же решился поддержать разговор Юнги, — Точнее не совсем стихи. Это тексты, я пишу тексты под рэп. — О! — глаза Чимина удивленно и одновременно восхищенно распахнулись, — Ты читаешь? Круто как! А зачитаешь мне что-нибудь? — Эм… Не здесь же, — растерялся Юнги. — Ой, да, я что-то увлекся и забыл, что мы все еще в школе… Может увидимся после? — Нет, — как-то слишком резко ответил Юнги и от этого почему-то самому стало не по себе. Он не хотел хамить и обижать этого парня, единственного, кто по-доброму и с интересом к нему отнесся. — Просто я работаю после школы, поэтому не могу сегодня. Только на выходных… У меня будет несколько свободных часов. — Хорошо, — улыбнулся Чим, — Тогда до выходных? Можем встретиться в парке и погулять там. Юнги только коротко кивнул в ответ, не зная, что конкретно ответить. Но его спас звонок, звавший учеников на занятия. Следующие пару дней он не появлялся в школе — предложили еще одну сдельную работу и парень не стал отказываться. Когда у тебя стоит ежедневный выбор — поехать на транспорте до школы и остаться голодным еще на сутки или же поесть, но идти пешком, то все очевидно. Как оказалось, заработок стал не единственным плюсом от этой работы. Там Юнги познакомился со смешливым парнем Хосоком, который тоже увлекался рэпом, и они даже сдружились. Хосок пригласил его на какие-то рэп-батлы, которые должны были состояться в эту субботу, но парень помнил о данном обещании Чимину. Почему-то расстраивать этого улыбчивого паренька не хотелось. И вот он уже стоит у входа в парк, немного ежась в старой куртке, и натягивая шапку посильнее. — Привет! — замахал ему еще через дорогу Чим, улыбаясь так солнечно, что глаза превратились в щелочки, а Юнги вдруг стало теплее. — Ох, ты замерз, наверное? — Нет, все нормально, — соврал Юнги. — Ммм… Думаю, это будет не лишним.       И Чимин быстро стянул с себя огромный вязанный шарф и тут же намотал его на шею Юнги. — Зачем? Не надо! — Я тепло одет, а если ты замерзнешь, то мы не сможем погулять, — пожал плечами парень и вновь улыбнулся.       Для Юнги было очень непривычно получать такую заботу от практически незнакомого человека, и поэтому он совершенно не знал как реагировать. К его счастью, Чимин не заострил на этом внимание, а напротив, взял на себя все сглаживания углов и неловкости. Он без умолку болтал, рассказывая забавные истории о себе и друзьях. Из которых Юнги узнал, что Чим увлекается танцами и посвящает этому много времени; что за его лучшим другом бегает смешной парнишка, похожий на кролика, из младшего класса, что когда он смеется, то ничего не видит, а смеется он часто; что он очень любит черный цвет, но почему-то ходит всегда в цветной одежде; что его любимый персонаж — Халк из Мстителей; что от уныния его спасает горячий шоколад; что друзья зовут его Рисовая Булочка и он стесняется своих маленьких пальчиков. Юнги вдруг остановился и взял его за руку, перебирая пальцы. — У тебя очень милые пальчики…       Лицо Чимы удивленно вытянулось от неожиданности, а Юнги тут же отпустил его руку и пошел вперед, смутившись своему внезапному порыву. Он и сам не знал, что на него нашло. Чимин же быстро опомнился, догнал его и схватил за руку. — У тебя руки холодные, — объяснил он свой порыв, — Может пойдем ко мне? Посмотрим Мстителей или какую-нибудь дораму… У меня есть горячий шоколад! Или чай, если хочешь.       Юнги действительно замерз, а расставаться со своим новым, страшно сказать, другом, он очень не хотел и поэтому согласился.       С того дня они стали много общаться, Юнги потихоньку оттаивал и раскрывался новому другу, доверяя ему все больше. Хотя с каждым разом, с каждой новой встречей в его сердце зарождалось что-то гораздо большее, чем просто дружба, но Юнги усиленно игнорировал это чувство, запихивая как можно глубже и стараясь вовсе не думать об этом, не замирать от каждого прикосновения Чимина, дышать, слыша его смех, не зависать, рассматривая его при любой возможности.