Из пепла

Наэма сидела за туалетным столиком в своих покоях и причесывалась, готовясь ко сну. Свои блестящие золотые волосы она повязала черной лентой и теперь придирчиво разглядывала каждую черточку на лице, каждую морщинку и родинку. Солнце уже заходило за горизонт, готовясь уступить место луне. Небо, окрашенное фиолетово-желтыми красками, постепенно темнело. Наэма взглянула в окно, заприметила падающий снег и поежилась. Новые покои были холодными, находясь в них она все время мерзла, несмотря на то, что огонь в камине горел круглые сутки. Может, это был холод одиночества, но Наэма старалась об этом не думать. Прежде ее согревал Асмодей, а теперь она была предоставлена сама себе. Внезапно в покои раздался стук, а за ним послышался знакомый голос герцога: — Наэма, открой скорее! — Асмодей звучал нетерпеливо. Демоница тут же подорвалась со своего места и подбежала к двери. Прежде, чем открыть ее, она еще раз обернулась к зеркалу, распустила волосы, вытянув из них ленту, и только после этого открыла дверь. К разочарованию Наэмы Асмодей был не один, а держал на руках бессознательную Вики. Наэма сильно расстроилась, но вида не подала. Как бы там ни было, она была крайне рада видеть Асмодея, особенно теперь, когда они так редко говорили друг с другом. Наэма отошла в сторону, пропуская демона в покои. Мужчина спешно вошел и опустил Вики на кровать Наэмы, а сам выпрямился и обернулся к ней. — Что с ней? — спросила демоница, указывая на тело Уокер. — Ее крылья изменились… — Да, произошло падение, — ответил Асмодей. — Теперь Вики — одна из нас. — О, Шепфа! Я не думала, что вы провернете это так быстро. Кто обратил ее в падшего ангела? — изумилась Наэма. — Разве Ребекка Уокер могла это допустить? — Был суд, где Вики обвинили в сговоре с демонами. Кроули, не без моей подачи, вынес ей приговор и привел его в исполнение. Я и сам не знаю, как Ребекке удалось не вмешаться в это дело, но тем лучше для нас, — Асмодей вздохнул, потерев лицо. — Сейчас у нас полно других забот. Могу я просить тебя присмотреть за Вики? — Конечно, — Наэма с готовностью закивала. — Это ненадолго. Хочу, чтобы когда она придет в себя, рядом был тот, кому она доверяет. Я распоряжусь о том, чтобы для Вики подготовили покои, и тогда заберу ее отсюда. — Не спеши. — ласково ответила Наэма. — Я сделаю все, что ей будет нужно. — Спасибо, Наэма, — сдержанно кивнул Асмодей. Он спрятал руки в карманы брюк и развернулся, готовый уйти прочь из покоев, но Наэма задержала его, коснувшись его руки. — Мы можем поговорить, Асмодей? — с надеждой спросила она. — Пожалуйста. Асмодей хотел возразить, но увидел, каким молящим взглядом на него смотрела Наэма. Герцог вздохнул, опустил голову, и глядя на носки своих туфель, обратился к демонице: — Разве остались вопросы, которые мы не обсудили, Наэма? К чему снова ворошить былое, возвращаться к теме, давно закрытой? — Ты не знаешь, о чем я хочу поговорить, — обиженно ответила Наэма. — Знаю. — Нет, не знаешь! Пожалуйста, Асмодей, выслушай меня. Демон устало потер переносицу, вздохнул. Сил и желания спорить с Наэмой не было, легче всего было согласиться на ее мольбы, дать ей один последний шанс, возможность поговорить, а потом забыть обо всем, как будто ничего и не было. Асмодей хотел было выразить согласие, как вдруг на постели заворочалась до того бессознательная Вики. Девушка что-то промычала, открыла глаза и с трудом села на постели. Оба демона, стоящие возле кровати, обернулись к ней. — Асмодей? Наэма? — бывшая Непризнанная заозиралась по сторонам, не понимая, где находится. — Не бойся, Вики. Ты в моем дворце, — поспешил успокоить ее Асмодей. — Наэма приглядит за тобой и все объяснит, а мне нужно отлучиться, завершить одно дело. Герцог коротко кивнул девушкам и вышел из покоев. Наэма, раздраженная от того, что Вики очнулась так невовремя, обернулась к ней и села на кровать. — Подвинься, — грубо сказала она, сдвинув девушку к краю. — Видок у тебя скверный. — Твои уста источают мёд, — иронично заметила Вики и осторожно поднялась с кровати. — Что произошло? Ничего не помню. — С каких пор не помнишь? — скучающе спросила Наэма. — Помню суд, что-то про обвинение за сговор с демонами, а потом резкая боль в спине. Мне что, сломали крылья? — Вики дотянулась руками меж лопаток и ощутила неприятную шершавую иссохшую кровь между ними. Она осторожно подвигала крыльями, к счастью обнаружив, что они были целыми. — Взгляни в зеркало и все поймешь, — сказала Наэма и села на постели, наблюдая за реакцией Вики. Девушка последовала совету демоницы и подошла к туалетному столику. Стоило ей приблизиться к зеркалу, как Вики тут же отшатнулась, не веря своим глазам. Медленно она раскрыла свои крылья, чтобы осмотреть их со всех сторон, каждое перышко, каждый изгиб. Каждое крыло венчал длинный закручивающийся острый коготь, какие были у Люцифера. Новые крылья Вики были не скрученными черными крыльями, которые носила Наэма. Перья крыльев Уокер из черных переливались в темно-зеленый и фиолетовый цвет, точно они были инкрустированы изумрудами и аметистами. Девушка тряхнула крыльями и переливы усилились, а перышки будто заблистали от мелкой блестящей пыльцы. Никогда прежде Вики не видела такого красивого оперения ни у одного из бессмертных, даже Сатана и серафимы не могли похвастаться такой роскошью. — Крылья, как у демона… — прошептала Вики, все еще глядя на свое отражение в зеркале. — Как у падшего ангела, если точнее, — ответила Наэма. Бывшая Непризнанная развернулась к демонице и выразительно на нее посмотрела, ожидая пояснения. — Это была идея Асмодея. Энергия Эйшет убивала тебя в ангельском теле, так что он предложил низвергнуть тебя с Небес в Ад, как когда-то это случилось с Велиалом. И теперь ты в безопасности, твоей жизни ничего не угрожает. Как чувствуешь себя? — Наэма поднялась и прошлась по комнате, оценивающе разглядывая новую Вики Уокер. — Хорошо. Только спина болит немного, но в целом сносно, — ответила Вики. — Боль наконец-то отступила. Ты не представляешь, какие муки я прошла, пока энергия билась в чужеродном теле, вырываясь наружу. Если кто-то спросит, с уверенностью скажу, что все круги Ада я прошла. — Все складывается хорошо, Вики. Ну, за исключением того, что ты теперь не сможешь быть на Небесах, ходить в школу и ангелом тебе никогда не быть… — Наэма пожала плечами. — В принципе, не так много лишений. Вики снова взглянула на себя в зеркало и тут, наконец, осознала истинную суть своего положения. Больше не ангел — демон. Все то, о чем она мечтала, учась в школе ангелов и демонов теперь не имело значения. И тогда Вики слышала о бесчинствах белокрылых, об их грехопадении, кое не шло ни в какое сравнение с демонами. И как отчаянно Вики желала стать ангелом, побороться с системой, принести справедливость в Цитадель… Нет, она не будет плакать. Девушка растерла лицо ладонями, вздохнула и с раскрасневшимися щеками обернулась к Наэме, прошла по комнате и как ни в чем не бывало села на кровать, стараясь сохранять спокойствие. — Асмодей сам принял это решение? — спросила Вики. — С одобрения Люцифера, конечно. Он посчитал, что это единственный выход. — Ясно. — Даже не поплачешь из-за этого? — Наэма насмешливо вскинула брови. — Не побьешь посуду, не сломаешь пару стульев? Вики разгладила складки измятого окровавленного платья и пожала плечами: — Всюду меня спасают не ангелы, а демоны. Родная мать-серафим только и делала, что заставляла меня страдать, а Люцифер и Асмодей спасли из плена матери и моего собственного тела, — опечалено сказала Вики. — Что за пытка каждый день засыпать и просыпаться с невыносимой болью, будто тело твое горит в огне. Мне хотелось содрать с себя кожу и поскорее умереть. Я всерьез считала минуты до того, как мое сердце перестанет биться. Наконец, это закончилось. И пусть ангелом мне никогда не быть, я на правильной стороне — на той, где должна была оказаться с самого начала и с теми, кто дорог мне и кому не безразлична я. — По правде говоря, я ожидала совершенного иного. Думала, устроишь истерику, плач, проклянешь Люцифера и все, на чем мир стоит, — Наэма усмехнулась. — Ты меня приятно удивила, Вики. Ты изменилась с нашей последней встречи. Вики вскинула брови, снисходительно улыбнулась демонице и покачала головой: — А вот ты нисколько. Осталась такой же, какой была. — Так только кажется, — Наэма пожала плечами. — За это время все мы пережили столько дерьма, по пальцам не перечесть. — Ты рассталась с Асмодеем, об этом я слышала, — Вики кивнула. — И пусть ты виновата сама, мне все-таки жаль, правда. — Я думала, что он всегда будет рядом, была слишком уверена в себе и не ценила его любовь, принимая ее как должное. Но стоило мне отвлечься, подумать о низменном желании получить власть, как то высокое чувство, которым я обладала, утекло, как песок меж пальцев, — Наэма горько усмехнулась, спрятав лицо за волосами. На глаза ее набежали слезы, щеки раскраснелись. Демоница спешно подошла к зеркалу и принялась приводить себя в порядок, стыдясь своей слабости. — Вот, расплачиваюсь за свою ошибку одиночеством. Асмодей меня избегает, даже не смотрит в мою сторону. Сегодня зашел ко мне впервые спустя столько времени. И то, только чтобы оставить тебя на моей шее, — пробубнила демоница, а Вики невольно закатила глаза. — Сколько бы потрясений ты не пережила, а навсегда останешься такой же грубиянкой, Наэма. — Ты не Асмодей, чтобы я была ласкова к тебе, — огрызнулась девушка. — И все же… раз уж ты теперь одна из нас и будешь мозолить мне глаза еще долго… Прости меня. За все зло, которое причинила тебе в прошлом, за грубость и ужасное обращение. Вики с удивлением взглянула на Наэму, которая смотрела прямо с гордо поднятой головой, как будто извинялась не перед Вики, а перед стеной. Новорожденная демоница понимала, сколько усилий стоило Наэме признать свои ошибки и попросить прощения, так что она не стала глумиться над ней или требовать просить прощения, глядя ей в глаза. Она лишь снисходительно улыбнулась и тронула руку Наэмы, прося обратить на себя внимание. Блондинка нехотя обернулась к Вики, а та, в свою очередь, озадачила ее, внезапно попросив прощения: — И ты меня прости, Наэма, — просто, без всякого притворства и гордости сказала Уокер. — За то, что была к тебе порой несправедлива. Даже после того, как ты открылась мне, рассказала о своем прошлом, я была слишком строга с тобой, не терпела, не понимала… — И не обязана была понимать, — ответила Наэма. — Мы не обязаны понимать друг друга, искать логику и здравый смысл в поступках. Нам бы только научиться не судить друг друга, вот и все. Наэма резко вскочила с места, растерла по щекам выступившие слезы и нервно глянула на часы. — Торопишься куда-то? — любопытствуя спросила Вики. — Вовсе нет. До твоего внезапного появления я собиралась лечь спать, — объяснила Наэма. — Все жду, когда Асмодей заберет тебя. Вики закатила глаза и поднялась с постели, почувствовав присутствие герцога за дверью. Она отворила дверь еще до того, как он успел постучать. Увидев на пороге Вики, Асмодей удивленно окинул ее взглядом и довольно улыбнулся. — Выглядишь лучше, чем на суде. — Чувствую себя также хорошо, — ответила Вики. — Мне бы только смыть с себя кровь, — демоница провела пальцами по полосам засохшей на руках крови. — Непременно, — кивнул Асмодей. — Я провожу тебя в твои покои, там для тебя приготовлены все удобства и… еще кое-что. — Кое-что? — недоверчиво спросила Вики, шагнув назад. Асмодей поспешил успокоить ее: — Ну-ну, бояться нечего. Никто не навредит тебе, пока ты в моем замке. Пойдем же, оставим Наэму отдыхать. Демоница, стоящая позади Вики, обреченно вздохнула, но молча проводила демонов взглядом и закрыла за ними двери. — Явился бы снова и узнал бы, что я не устала, — капризно пробубнила Наэма и рухнула на постель, не раздеваясь.

***

— Мама так просто это не оставит, — сказала Вики, двигаясь по тихим коридорам замка вместе с Асмодеем. — Не пройдет и недели, на пороге твоего дворца выстроится войско из ангелов, желающих вернуть меня. Асмодей покачал головой, снисходительно улыбнувшись. Он открыл перед Вики очередную дверь и пропустил ее внутрь небольшого помещения, в котором стоял невысокий комод и шкаф. Вики неуверенно огляделась внутри маленькой комнатки, почувствовав себя крайне неуютно в замкнутом пространстве. — Ребекка не осмелится прийти сюда с войском, иначе встретит мощное сопротивление, — ответил Асмодей. — Да и к тому же, она не станет рисковать твоей жизнью, Вики. Если Сатана узнает о том, что ты носишь в себе силу королевы, так еще и стала демоницей, он обратит твое тело в пепел раньше, чем Ребекка сможет моргнуть. Просто верь мне: здесь тебе ничто не угрожает. — Ты так уверен в этом? — Вики скептично усмехнулась, закатив глаза. — Для моей матери нет ничего невозможного. Она будто бы не способна испытывать страх. — Сейчас не думай об этом, — Асмодей махнул рукой, точно ни о чем на свете не переживал. Его самоуверенность несколько раздражала Вики и вводила в заблуждение. — Ну же, открывай дверь, — нетерпеливо поторопил герцог. Демоница нехотя кивнула и толкнула деревянную дверь, ведущую в следующую комнату. И как только девушка переступила порог, тут же встала, потрясенная и радостная, а крылья ее напряглись, как натянутые струны. Асмодей, стоявший за спиной, улыбнулся при виде реакции девушки. — Люций, — полушепотом позвала его Вики, когда обрела дар речи. Люцифер, не заботясь о присутствии Асмодея, едва ли не налетел на Вики и крепко обнял, прижав к своему телу. Его губы тут же нашли ее и поцеловали жадно, трепетно, как будто Люцифер не мог напиться и утолить жажду, мучавшую его на протяжении всех этих дней. Демон едва ли не простонал от удовольствия, которое ощущал только от того, что имеет возможность держать Вики в своих объятиях. Асмодей едва сдержал улыбку от картины, что разворачивалась на его глазах, но все-таки, имея достаточно чувство такта, промолчал. Он не стал ничего говорить и сообщать о том, что уходит. Лишь молча открыв себе дверь, демон откланялся. В тот же миг Люцифер оторвался от губ Вики и благоговейно погладил пальцами ее лицо, волосы, а затем его взгляд упал на ее черные крылья, перья которых переливались, точно драгоценные камни. Демон ласково погладил оперение пальцами, отчего между лопатками Вики пробежали мурашки. — А глаза все такие же голубые, — подметил Люцифер, а в голосе его явно слышалось удовлетворение. — Я боялся, что глаза станут кроваво-красными, черными. Но они голубые… — Чем же плохи твои глаза? — тихо спросила Вики, руками поглаживая лицо Люцифера, его скулы и виски. Люцифер промолчал, вновь поцеловал девушку в губы и без труда, как будто Вики была перышком, подхватил ее на руки, заставив ее обвить ногами свой торс. Немедля, демон понес девушку к широкой кровати с шелковым бельем, которую Асмодей любезно предоставил в пользование Люцифера. Люций медленно и осторожно опустил Вики на кровать, все еще помня о том, что ей пришлось переживать всего несколько часов назад. Слабость никуда не ушла, лишь стало легче, а потому Люцифер действовал очень осторожно и трепетно. Его губы трепетали над кожей Вики, целовали шею, уши, щеки, линию ключиц, но особенное внимание Люцифер уделял груди, целовал нежную кожу над декольте, но не спускался ниже, как будто ожидая, даст ли Вики ему свое позволение. — Я вся в крови, Люций, — едва дыша прошептала девушка. Ее белое платье было испачкано багровыми пятнами на спине и рукавах, а на груди были небольшие пятна крови, которая бежала из ее носа. — Мне неважно, Вики, — нетерпеливо прошептал демон, едва сдерживаясь от того, чтобы не разорвать платье зубами и не стащить лохмотья с тела девушки. — Пожалуйста, не думай об этом, — задыхаясь молил Люцифер. Вики закрыла глаза, руки ее расслабились, больше не пытаясь сдержать натиск Люцифера. И демон, ощутив согласие девушки, довольно зарычал и взялся руками за платье в области декольте. От одного рывка ткань затрещала по швам и грязное окровавленное тряпье повалилось к ногам Вики. И когда ее тело было свободно от ненужной одежды, руки девушки сами потянулись раздевать Люцифера. Нервные пальцы одну за другой расстегивали ряд мелких черных пуговок на рубашке демона, а когда добрались до ремня брюк, совсем задрожали, но справились с задачей быстро и слажено. Люцифер с наслаждением втянул сквозь зубы воздух, когда прохладная ладонь Вики коснулась его напряженного члена. Девушка погладила его вверх и вниз, облизала языком, но когда была готова подарить Люциферу ласку, он мягко остановил ее за плечо и поднял пальцами подбородок девушки, заставив взглянуть себе в глаза. Луна, глядевшая в окно, мягким белым светом осветила голубые глаза Вики, придав ей вид совершенно необыкновенной волшебной нимфы. — Нет, — шепотом прошептал Люцифер в ответ на непонятливый взгляд Вики. — Позволь мне пить тебя сегодня, как если бы ты была райским нектаром. Демон легонько толкнул Вики в плечи, отчего та упала спиной на мягкие подушки. Не растягивая момент, Люцифер подтащил девушку к краю кровати, держа ее за бедра, раскрыл их и прильнул губами к ее лону. Язык его кружил над самым чувствительным местом, вырисовывал совершенно чудные узоры то быстро, то медленно. Грубые мужские пальцы оставляли красные полосы на упругих девичьих бедрах, крепко сжимая. А Вики извивалась, выгибалась, как гитарная струна, ее живот блестел от пота, глаза не могли сфокусироваться, бегали по стенам, а огни в подсвечниках сливались в одно большое яркое желтое пятно. Ветер, проникавший из открытого окна холодил мокрую кожу, но Вики не было холодно. Жар от страсти, что возникла между ней и Люцифером согревала ее кожу, заставляла пылать изнутри. Люцифер пил нектар Вики, как жаждущий в пустыне, целовал, лизал и осторожно пощипывал. Он точно знал, что делает, и был безумно доволен тем, что тело Вики откликалось на каждую его ласку. — Пожалуйста… — шепотом прошептала девушка, сжав пальчики на ногах. Люцифер, не отрываясь от кожи Вики, поднял на нее глаза. Встретившись с багровым взглядом, девушка вздрогнула и потянулась руками к лицу демона. — Ты нужен мне весь… Ах, Люцифер, я так сильно хочу тебя! Люциферу не нужно было повторять дважды. Довольно улыбнувшись, он подтянулся наверх и сел на колени. — Давай-ка, Вики, перевернись на животик, — томным голосом потребовал он. Вики тут же встала на колени, грудью прижавшись к кровати, но, оказалось, Люцифер требовал иного. Он надавил на ее поясницу, заставив девушку полностью лечь на живот и выпрямить ноги. Вики послушно выполняла его указания, лежала, ожидая, пока демон заполнит ее всю и подарит ей истинное наслаждение, о котором она втайне мечтала с тех пор, как они с Люцифером были близки в последний раз. — Прижми крылья к спине. Пусть они не мешают нам, — весело попросил Люцифер. Смутившись Вики сразу же выполнила его просьбу, а затем почувствовала, как демон заполнил ее, встав сзади. От того, как близко ее ноги были прижаты друг к другу, внутри нее создавалось невероятно приятное трение, давление, которое образовывало узел прямо внизу живота. — Ох, Господи, Люцифер! — Вики прикусила губу, руками вцепилась в простынь, боясь сойти с ума от удовольствия. — Мы не говорим здесь Его имя, — пошутил демон, но обороты не сбавил. Он трахал ее чуть грубо, но в остальном был нежен, то и дело целовал лопатки девушки, рукой, заведенной к торсу, нежно сжимал груди и массировал соски. — Как я по тебе скучала… Ох, Люций! — Вики нежилась, стонала, не стесняясь подбадривала своего демона, лишь бы он был ей доволен, лишь бы не останавливался. Она так хотела достигнуть с ним пика, испытать эту эйфорию, что была между ними в прошлый раз. Люцифер блаженно рыкнул, вышел из Вики и спеша перевернул ее на спину. Глядя ей в глаза, он медленно вошел в нее вновь и стал двигаться, не отрывая взгляда от ее глаз. Девушка целовала его, гладила щетинистое лицо, шептала, как он важен ей, как сильно она в нем нуждается. И оба чувствовали, что эта близость была совершенно другой, не такой, как первая. Тогда они оба ощущали отчаяние, боль, потребность быть нужными хоть кому-то. Не было в той близости твердой уверенности, а теперь была. Сейчас и Вики, и Люцифер чувствовали, как любили друг друга не из желания утолить свою боль, почувствовать принадлежность к кому-то, а из желания выразить искреннюю благодарность и преданность друг другу. В каждом поцелуе, вздохе и движении было больше уверенности друг в друге, чем они могли бы выразить словами. Люцифер вновь двинулся внутри Вики, руки его задрожали, и тогда девушка почувствовала, что он был близок. Она двинула бедрами ему навстречу, кончиками пальцев провела между его лопаток, поцеловала мочку уха. Люцифер грубо поймал ее губы своими, прикусил и тут же зализал ранку. — Блять, Вики, я уже близок, — рыча сказал он и вдруг ускорился. — Да, Люцифер… — умоляя прошептала Вики. — Пожалуйста, люби меня… Люби! Последнее движение и Люцифер задрожал, Вики ощутила эту дрожь и в своем теле. Демон рухнул на девушку, укрыв их двоих своими багровыми крыльями. Мягким, почти невесомым движением Люцифер стал прокладывать дорожку поцелуев по мокрой коже девушки, пальцами щекотал плечи, терся щекой о перья ее новых во истину впечатляющих крыльев. Вики блаженно улыбнулась и поерзала, силясь скинуть с себя тяжелое тело Люцифера. Демон лениво перекатился на бок, подперев голову рукой. Вики легла на спину, вперив свой взгляд в лицо Люцифера, как будто хотела вновь запомнить черты его лица, освежить в памяти тот образ, который знала. Но отчего-то демон казался ей совсем другим. На его лбу и меж бровей пролегла складка, а взгляд был полон силы и стали. Что-то точно изменилось в Люцифере, Вики знала это наверняка. — Ты повзрослел, — тихонько протянула девушка, а демон иронично усмехнулся. — Я и не помню толком, сколько мне лет, Вики, — сказал он, нежно погладив ее голый живот. — Я говорю не о цифрах, — девушка закатила глаза. — Ты многое пережил за это время. Все потрясения оставили следы на твоем лице. — Больше не так красив и сексуален? — весело спросил Люцифер. Вики знала, что он был по-прежнему в себе уверен, но все-таки рассмеялась от иронии, которой сквозил его тон. — Представь себе, ты вдруг стал уступать тем молоденьким демонам, которые еще вчера были Непризнанными, — ответила Вики. Ее пальцы пробежались по собственной шее, и она ощутила на ней сухую кровь. — Какая гадость, — с отвращением прошептала девушка. Люцифер, увидев ее недовольство, тут же встал с места и направился из комнаты. — Куда ты? — недоуменно спросила Вики. — Я наберу ванну. Нужно смыть с тебя кровь, — ответил демон. Он на ходу натянул на себя белье и скрылся за дверью уборной. Послышался шум воды. Вики блаженно растянулась на чуть влажных простынях, сильно напрягла и тут же расслабила руки и ноги, ощутив, как по телу проходит приятная нега. Было отрадно наконец ощущать в собственном теле силу и здоровье, владеть им и распоряжаться так, как ей хотелось. Энергия Эйшет добавляла Вики еще больше жизненных сил. Девушке казалось, что она была способна свернуть горы. Сила королевы больше не пыталась выбраться из чужого тела, теперь она была на своем месте, не бушевала неконтролируемыми потоками, а медленно текла по венам, готовая вырваться тогда, когда ее обладательница того потребует. Вики вновь сладко потянулась, чуть пискнув. Из ванной комнаты тут же показалась голова Люцифера. — Ты в порядке? — спросил он. — В полном, — Вики удовлетворенно кивнула и поднялась с постели. — Хорошо. Ванна готова. Девушка прошагала по холодному полу прямиком в ванну, где обнаружила Люцифера, сидящего на краю мраморной ванны. Демон подал девушке руку, приглашая ее устроиться в горячей воде. Вики осторожно, чтобы не поскользнуться, села в ванне и блаженно вздохнула. Люцифер устроился подле ванны и взял в руки мочалку. — Ты не присоединишься ко мне? — спросила Вики игриво, но Люций вполне серьезно помотал головой. — Нет. Просто дай мне помыть тебя, — несколько грубо и как будто раздраженно отозвался Люцифер. Но Вики не обиделась, а только чуть улыбнулась, спрятав улыбку за волосами. Демоница знала, как сложно Люциферу было сказать «забота», но было явно видно, что он хотел именно позаботиться о Вики, проявить нежность, которую уже много веков никто не проявлял по отношению к нему. Вики не хотела смущать его, раздражать и указывать демону на его смущение, она лишь позволила ему позаботиться о себе, как он того хотел. — Вода не слишком горячая? — спросил Люцифер, глядя на то, как розовеет кожа Вики. Девушка пожала плечами. — Ну, я же теперь демон. Мне нужно привыкать ко всему горячему, — ответила она, улыбнувшись. Люцифер кивнул и осторожно провел мочалкой по груди Вики. Засохшая кровь стала растворяться, багровые капли бежали по телу и расходились в прозрачной чистой воде. Демон с какой-то злостью смотрел на эту кровь, на основания крыльев Вики, где перья были измазаны густой липкой жидкостью. — Клянусь, что больше ты не испытаешь такую боль, — решительно заявил Люцифер и погладил лопатки Вики кончиками пальцев. Девушка напряглась и глянула на демона через плечо. — Твой тон говорит мне о том, что ты что-то задумал, — настороженно ответила девушка. Демон кивнул. — Задумал. И полдела уже выполнено. — О чем это ты? — Вики резко обернулась, отчего немного воды выплеснулось за края ванны на пол. — В дневниках мамы я нашел ритуал, который сделал Сатану неуязвимым… — Люцифер провел мочалкой по рукам Вики, чуть надавил, чтобы смыть присохшую кровь. — Асмодей проделал со мной то же самое. — О, Шепфа! — Вики встала на коленях, чуть возвысившись над Люцифером. Ее кожа тут же покрылась мурашками от того, как резко она выскочила из воды. — Ты собираешься сразиться с Сатаной? — Иначе мне не заполучить его сердце, не бросить его в пламя, — ответил демон. — Орудия смерти Сатаны в руках моей матери. Как ты себе представляешь зажечь пламя? Люцифер промолчал, задумчиво повертев в руках губку, которой он мыл Вики. Девушка вышла из ванны, наскоро завязавшись полотенцем. Она оперлась о стену и выжидающе посмотрела на Люцифера, взглядом требуя от него ответа. — Ты собираешься убить её? — Будешь препятствовать мне после всего, что она сделала с тобой? Херня, — Люцифер раздраженно бросил губку в воду и поднялся на ноги. — То, что она сделала — ужасно. То, что я пережила — ужасно. Не думаю, что проронила бы даже одну слезинку, если бы мама умерла, — ответила Вики. — Тогда почему ты спрашиваешь? — раздражился Люцифер. — Я имею право знать, что ты планируешь, — ответила Вики. Люцифер помолчал, дернул щекой и покачал головой. — Я не стану убивать Ребекку, — сказал он. — Тогда что? — Прежде я думал о том, как убью ее, но нет. Отомстить Ребекке Уокер можно, не проливая крови. Мы можем лишить ее положения и всех привилегий. Упасть так низко для нее страшнее смерти. — Сегодня осуществилась твоя маленькая победа, — Вики ухмыльнулась и вышла в спальню, Люцифер пошел следом за ней. — Мама, конечно, была против того, чтобы меня низвергли в Ад, обратив в падшего ангела. Но Кроули убедил суд серафимов. Кажется, Эрагон и Торендо больше не доверяют маме так, как раньше. — Тем лучше для нас, — ответил Люцифер. — Пусть она и дальше пятнает свою репутацию перед серафимами, а мы в том поможем ей. Стоит только понять, в чем мы можем обличить Ребекку. Вики скинула с обнаженного тела полотенце, вновь представ перед Люцифером во всей своей прекрасной наготе. Демон с удовольствием оглядел ее тело и подошел совсем близко, обнял девушку за талию, нежно поглаживая ее кожу. Вики тоже обняла его за плечи, зарылась пальцами в волосы на затылке. — Вообще-то я знаю, как именно мы можем подставить Ребекку, — сказала Вики, лукаво усмехнувшись. Люцифер вздернул бровь, ожидая. — Когда я пыталась узнать имя человека, который сбил меня на машине, я наведывалась в кабинет Фенцио за скрывающим амулетом. Там я нашла стопку писем. Известно, что Фенцио состоял в отношениях с моей матерью, они вели переписку. Я думаю, в этих письмах мы сможем найти информацию, копроментирующую Ребекку. Если эти письма попадут в руки верховных серафимов, она лишится всего, что имеет. Люцифер, до того внимательно слушавший Вики, восхищенно улыбнулся. — Что это? Я вижу бесов в твоих глазах? — Это лишь твое отражение, — весело ответила девушка. Она потянулась к Люциферу за поцелуем, и он ответил ей со страстью, с вожделением и восхищением. — Мы разве все обсудили? — хихикая спросила Вики, когда Люцифер подхватил ее на руки и повалил на постель. — Забудь обо всем. Пока не наступит утро для нас не существует ни Сатаны, ни твоей поганой мамаши. Только мы. До утра. Чуть раздвинув бедра Вики, Люцифер тут же плавно погрузился в ее тело, заставив ее издать сладкий стон удовольствия.

***

Когда демон лишался своего высокого положения и титулов, ему следовало собрать свою семью, оставшиеся богатства и мирно покинуть общий предел, где обитали богатейшие и сильнейшие из живущих демонов. Обычно они перемещались на отдалённые острова, где выстраивали небольшие и небогатые замки и доживали в них свою бесконечность, пока самостоятельно не принимали решение уйти из жизни. Эти острова были далеки, нелюдимы и никем не замечаемы. Таким образом несчастные демоны могли находиться в полном спокойствии за свою жизнь, проживая ее спокойно, лишь выполняя свой долг на Земле. Нога Мамона ступила на один из таких островов прямиком из портала. Демон берег крылья, не летал так далеко самостоятельно. И теперь, когда он воочию увидел, где проживал Сульфус, лишившийся звания престола, Мамон понял, почему до селе не навещал его. Посреди небольшого острова возвышался небогатый безвкусный замок. Перед ним была устроена небольшая территория, на которой росли деревья и клумбы, но теперь они выглядели крайне мрачно от снега, который покрыл землю. Почва острова была неустойчивая, мягкая, а потому снег, падая, смешивался с глиной и тут же превращался в неприглядное месиво. Мамон, с отвращением оглядев эту жалкую и печальную картину перед собой, зашагал дальше, приближаясь к замку. При виде архидемона столь почитаемого в кругах демонов, с крыльца сбежал молодой юноша и почтительно склонил голову перед Мамоном. — Архидемон Мамон, — юноша вместо приветствия кивнул. — Простите мне мою растерянность, мы вас не ждали… — Конечно, не ждали, — Мамон закатил глаза. — Я пришёл к твоему господину по делу. Скажи мне, Сульфус сейчас дома? — Он дома, Ваша светлость, — кивнул демон. — Я могу уточнить, о каком деле пойдёт речь? Мамон посмотрел на мальчишку суровым взглядом, который явно давал второму ответ: «Спроси ещё хоть слово — и ты покойник!» Молодой демон тут же сжал голову в плечи и робко кивнул, без слов все поняв. — Простите, Ваша светлость. Я сейчас же доложу господину Сульфусу о вашем визите! Пожалуйста, пройдемте за мной! Демон пошёл до ворот пешком, но Мамон, глядя на ужасную грязь под ногами, не решился пятнать свою сутану из чёрной парчи, устланной узорами из золотых нитей. Мамон раскрыл крылья, подхватил полы своего одеяния и, чуть паря в воздухе, добрался до ворот. Едва скрывая свою брезгливость, Мамон следовал за слугой Сульфуса, то и дело оглядываясь по коридорам замка и радуясь о том, что ему досталось самое роскошное жилице из всех, что были в Аду. Королевский замок едва ли мог соперничать с дворцом, который выбрал и обустроил для себя архидемон. Дворец Неги и Ваала сочетал в себе уют и скромность, пусть и был сделан по последним веяниям моды; жилище Асмодея было сделано сдержанно и со вкусом. Хотя несколько предметов мебели и интерьера были дороже, чем сам замок, Асмодей не любил перебарщивать. Но Мамон всегда все возводил в абсолют. И если ему было суждено быть демоном богатства, то он желал соответствовать своей роли во всем. Каждый уголок его дома был пропитан роскошью, он сам и его дражайшая Ламия предпочитали носить золото на чёрной парче или шелке. Мими порой смеялась над вычурностью, которой злоупотреблял отец, но все-таки и сама любила одеваться с шиком. Но жилище Сульфуса было совсем иным. Мамон мало помнил его жизнь в те времена, когда Сульфус был престолом, но сейчас мог с точностью сказать о том, что жизнь этого бедняги сложилась скверно. Стены коридоров не были украшены картинами, гобеленами, на окнах не было парчовых штор. Все было чисто и убрано, но совсем пусто. Из-за отсутствия мебели и украшений по коридорам и покоям гуляло эхо, которое уже невольно стало незримым собеседником, повторяющим каждое слово. Наконец, слуга привёл Мамона к покоям, в которых отдыхал Сульфус. Молодой демон спешно раскрыл перед архидемоном двери и тот, величественно и плавно вошёл в покои, будто паря по воздуху. Сульфус сидел за столом, сгорбившись в старом стуле, обитом бархатом. Перед ним на столе располагалось наполовину съеденное блюдо. Мамону показалось, что это была речная рыба — совсем недорогая, та, которой питались обыкновенные горожане в Цитадели. Никаких излишеств на столе не было: только основное блюдо, хлеб и вино. За спиной Сульфуса у камина сидела девушка. Вслух она читала книгу. По обмывкам Мамон сразу понял, что то была песнь о демоне, полюбившем смертную деву. Смутившись того, что ему приходится нарушать идиллию, Мамон прочистил горло. Сульфус и девушка за его спиной мгновенно встрепенулись и обратили внимание не нежданного гостя. Девушка тут же зарделась и принялась делать реверансы. Сульфус же, наоборот, будто почуял неладное, встрепенулся и крепко схватил полы своей сутаны. Страх и ужас отразились в его глазах при виде архидемона. Он постоял несколько секунд, открывая и закрывая рот, точно он был рыбой на суше. Тогда девушка, по-прежнему стоящая за спиной Сульфуса, сделала шаг вперёд и первой поздоровалась с Мамоном, лишь бы сгладить эту неловкую ситуацию. — Добро пожаловать в наш дом, архидемон Мамон, — сказала она вежливо. — Мое имя Ости. — Приём не слишком тёплый, Ости, — Мамон криво усмехнулся, а демоница покраснела от стыда. — Прошу, простите нашу растерянность. Мы никого не ждали. Но я сейчас же велю подать приборы ещё на одну персону! Ости засуетилась, махнула слугам рукой, чтобы те принялись прибирать стол и обхаживать гостя. Но Мамон только махнул рукой, останавливая все попытки ублажить его. — Не нужно лишних движений, — безразлично отозвался он. — Я не голоден. — Что привело тебя сюда? — Сульфус, наконец, подал голос. — По какому делу ты явился? — бывший престол вышел из-за стола и не спеша подошёл к Мамону. Тот в ответ скривился: — Даже не поприветствуешь меня, Сульфус? Сульфус только кивнул, но в глазах его по-прежнему оставался вопрос, который испытывал его терпение. Мамон вздохнул: — Я скажу тебе, зачем я пришёл, но мы будем говорить наедине, — архидемон не просил, он приказывал. Его настойчивый взгляд жёлтых глаз не оставлял Сульфусу выбора. Он тяжело вздохнул и кивнул. — Все выйдите вон. — Папа? — встревоженная за отца Ости осталась стоять на месте. — Что происходит? Сульфус не мог ответить, поскольку не знал, чего ему ждать. Тогда Мамон поспешил успокоить девушку. Он не желал проявлять мягкость и терпимость к Сульфусу, ведь дело, с которым он явился, было крайне серьёзное. Но встревоженное лицо Ости будто сгладило острые углы в его сердце. Он вспомнил волнение, с которым его всегда встречала Мими и не мог устоять от того, чтобы успокоить чужого ребёнка. — Не переживай, милая. Твоему отцу ничего не угрожает. Мы только поговорим. Ости задержалась, потопталась на месте и выразительно взглянула на Мамона. — Я могу вам верить? — А разве у тебя есть выбор? — шутливо спросил Мамон, но тут же посерьезнел и кивнул. — Можешь. — Я буду за дверью, — воинственно ответила Ости и направилась к выходу. Мамон едва ли не улыбнулся от того, с каким рвением говорила эта юная демоница. Она бы ничего не смогла сделать, будь у Мамона цель и желание убить Сульфуса. Это снова напомнило ему рвение Мими. Ради этого Мамон боролся, ради этого шёл за Люцифером. За будущее своего ребёнка, который не задумываясь отдаст свою жизнь за родителя. Ости задержал вопрос Мамона: — Постой-ка, Ости. Ты, часом, не учишься с моей Мими? — Учусь, господин, — ответила демоница. Мамон кивнул. — Но мы почти не общаемся. Мими якшается с Непризнанными, — Ости осмелилась добавить своему тону недовольства, презрения. Испуганный Сульфус поспешил одернуть дочь: — Ости! Сейчас же извинись! — Полно, Сульфус, — Мамон дёрнул щекой. — Надеюсь Ости знает, что ты тоже якшался с Непризнанными в своё время. — сказав это Мамон выразительно посмотрел на Ости. Будучи совершенно неглупой, демоница тут же поняла, о какой из Непризнанных шла речь. О той, из-за которой ее отец потерял все, что имел прежде. — Можешь идти, Ости. Отец пригласит тебя, когда мы закончим. Разозлённая Ости вышла, громко хлопнув дверью. Мамон, улыбаясь, посмотрел на Сульфуса. — Я и сам воспитываю дочь. С ними сложно, сам понимаешь, возраст. — Ты пришёл со мной не о воспитании детей говорить, Мамон, — недовольно отозвался Сульфус. — Что тебе нужно? Ты не навещал меня долгие века, к чему теперь явился? — Не для того, чтобы справиться о твоём здравии, Сульфус. Хотя, вижу, годы тебя не щадят. — Чем ближе к людям, тем более мы стары, — ответил бывший престол. Мамон ещё раз внимательно его оглядел. Сульфус был сухой, ссутуленный и почти старик. Лишь только тёмный волос и жиденькая борода, ещё не тронутая сединой, отличали его от Кроули. Некогда мощные крылья теперь выглядели не так величественно. Конечно, силы в них было по-прежнему много, ведь крылья у бессмертных никогда не старели, лишь поддавались болезням. Но оперение больше не лоснилось, серое перо выглядело старым и помятым, кое-где общипанным и некрасиво уложенным. Крючковатый нос и грустные зелёные глаза смотрели тревожно, будто ожидая наказания. Скулы на лице были совсем впалыми, а кожа на шее дряблая. Сульфус больше не походил на того престола, коего когда-то свергла Ребекка Уокер, став ангелом. — Я пришёл говорить с тобой о важном деле. Давай присядем. Разговор пойдёт долгий, серьёзный. Сульфус указал рукой на мягкие кресла у камина, приглашая Мамона присесть. Демон богатства вальяжно расселся на старом потертом стуле и поправил складки своих одежд, чопорно смахнул с них невидимую пыль и закинул ногу на ногу. Сульфус сел напротив него, вид его был усталым. — Не буду ходить вдруг да около, Сульфус, — тут же начал Мамон. — К тому же, помедли я ещё немного, у тебя сердце остановится, — архидемон усмехнулся. — Прекрасно, что ты можешь сохранять чувство юмора, Мамон. Я своего лишился очень давно, — не без раздражения отозвался Сульфус. — Ну, что за дело? — Прежде ответь мне, просил ли ты помощи у Сатаны в том, чтобы он вновь вознёс тебя до престола и посодействовал в очищении твоей репутации перед серафимами? Сульфус ссутулился на стуле и потёр рукой жиденькую бородку. — Просил и не раз, старый друг, — обреченно ответил он. — Мне было отказано. Сатана даже попытку не произвёл. Никакой помощи я не добился. — Но ведь ты служил ему много веков верой и правдой, Сульфус. Был приближён к семье Его Величества, имел честь присутствовать на рождении его наследника, — Мамон говорил, внимательно следя за реакцией Сульфуса. И демон, с каждым сказанным словом делался все мрачнее и мрачнее. Морщины на его лбу надвигались на глаза, брови, пока взгляд не стал тяжелым и жестким. Будто порицание, с которым Мамон говорил о Сатане, напоминало бывшему престолу о его нынешней несостоятельности и ничтожестве. — Я умолял его помочь мне, а если в моем прошении будет отказано, так хотя бы продвинуть по службе мою дочь, как только та окончит школу, — ответил Сульфус. — Но и тут Ребекка постаралась. Я узнал, что для Ости нет места в высшей иерархии, пусть она и одна из лучших учениц в школе. Уокер все предусмотрела, лишь бы никто не смог решиться на месть, даже мой ребёнок. Мамон, ничуть не испытывая жалости к демону, которого так бестолково обыграла и обманула бывшая Непризнанная, все же изобразил на лице фальшивое сочувствие. Но Сульфус не заметил, что эта эмоция была ненастоящей. Перед его глазами вновь и вновь проносились события прошлых лет. Он, как и Фенцио, бывший престолом, попался на удочку Ребекки Уокер. Красота, молодость, изворотливый ум и очаровательное кокетство, которыми ловко орудовала Непризнанная, свели с ума двух мужчин сразу. И оба, имея высокое положение, но не имея достаточно мозгов, чтобы распознать фальшь в обращении Ребекки, провели ее вверх по ступеням иерархии, познакомив с сильными мира сего — с самими серафимами: Кроули, Торендо и Эрагоном. Сульфус и Фенцио позволили Ребекке наступить на их головы, лишь бы она отдалась им. Два идиота даже не знали, что она играет ими по очереди, пробивая себе дорогу в лучшую жизнь, захватывая один титул за другим, как земные полководцы захватили крепости. И теперь оба они платили за свою глупость: один, работая простым школьным учителем, а второй и вовсе живя на задворках Ада, сгорая в бедности. — Слышал, у Фенцио растёт сын, — произнёс Сульфус, глядя на огонь а камине. — Малец хорош, о его таланте говорят даже в Аду. Жаль только, что его судьба сходна судьбе моей Ости. Все его старания пойдут коту под хвост, ведь дальше нынешнего положения ему не даст продвинуться Ребекка Уокер. Мамон молчал, будто слушал исповедь. Он не стал упоминать о знакомстве с Дино, о связи последнего с Мими. Он слушал причитания Сульфуса, молча восхищаясь силой и умом Ребекки. Мамон знал, что женщины имели не слишком много средств достижения желаемого. Во всем были виноваты мужчины, которые недостаточно высоко ценили их. Но стоило этим женщинам воспользоваться своим единственным — по мнению мужчин — оружием, как они тут же получали желаемое. Красота, обаяние и соблазнительность — вот к чему мужчины относились с таким пренебрежением и смехом, но почти всегда именно эти три силы и становились тем, что повергало мужчин в пропасть, из которой нельзя было выбраться. «Женщины — вот сильные мира сего.» — Я разделяю твоё негодование, — ответил Мамон, резко перебив причитания Сульфуса. — Все можно было бы изменить, если бы наш король, который был обязан заботиться о нас, протянул бы тебе руку помощи. Ты так не думаешь? — Что уж теперь говорить об этом? — печально вздохнул Сульфус. — Здесь уже ничего не попишешь. Я там, где быть не заслужил. Но я исправно исполнял свои обязанности все это время. И все ещё надеюсь на милость Сатаны. Мамон закатил глаза и подался вперёд, привлекая к себе внимание Сульфуса. Желтые глаза источали недовольство и раздражение. — Прошли годы, Сульфус. Сатана уже не имеет былого авторитета у серафимов. Они больше никогда не станут его слушать, никогда больше не станут отвечать на мольбы демонов, как ты не понимаешь? — К чему ты ведёшь это? — настороженно спросил бывший престол. Мамон усмехнулся. — А вот и то, зачем я явился сюда, — Он встал со своего места и решительно взглянул в глаза Сульфуса, взглядом своим вынуждая его подняться с места и внимать своим речам. — Сатана не изменит твоего положения теперь, но ты можешь. И все мы можем изменить это положение, если проявим силу духа и сплотимся ради общей цели. — И что ты предлагаешь? — Рыба гниет с головы. И никто не станет слушать наши просьбы и мечты, пока нами правит безмозглый тиран и деспот, — заключил Мамон. Испуганный от таких слов Сульфус отшатнулся и уронил стул. Мебель с громким стуком ударилась о каменный пол, а звук эхом разлетелся по комнате. За дверью тут же послышалась возня, раздался стук в дверь, а за ним голос Ости: — Папа?! Что случилось?! Сульфус, дрожа, поспешил успокоить дочь: — Ости, доченька, все в порядке! Не переживай за меня! — взгляд его обратился к Мамону. — Совсем из ума выжил?! Ты хоть осознаёшь, к кому ты явился?! Годами я живу в страхе, что за моей головой придут архангелы! А ты смеешь в моем доме поносить короля?! Я давно вне милости, мне снесут голову даже за одну мысль о бунте! — Только потому что ты сидишь здесь и боишься за свою жалкую душонку, твоя дочь не будет иметь будущего, о котором ты причитаешь! — презрительно бросил Мамон. — Может, ты и списал со счетов себя, но ты ещё можешь побороться за жизнь своего ребёнка! Кто знает, может, она вернёт тебе былую славу, или хотя бы, перевезет из этого сарая в достойное жилище. — Мамон недовольно развёл руками, указывая на голые стены и скудно обставленный мебелью зал. — Это бунт. Это вызов власти! — трясясь причитал Сульфус. Он подошел к камину и оперся о теплый каменный выступ. Лоб его от волнения покрылся испариной. Мамон молчал. — Что будет в конце? Думаешь, серафимы дадут этой войне случиться? — Эрагону, Торендо и Кроули плевать на участь Сатаны. А даже если решат вмешаться, они сделают это лишь после его свержения, — ответил Мамон. — Однако пусть не обольщаются. Это наша война. — Сатану не одолеть… Мы погибнем, но не выйдем из этой войны победителями! — Сульфус обернулся, сверкая безумными глазами. — Нам от него никогда не избавиться. Мамон презренно посмотрел на Сульфуса и угрожающе сделал шаг вперед. Его тон стал совсем низким, он говорил тихо, чтобы стоящая за дверью Ости его не слышала. — Правильно ли я понял: ты отказываешься быть мне союзником? — И много ли ты собрал этих союзников? — плюнул ему Сульфус. — Достаточно, но имен их тебе я не раскрою. Ты отказываешься? — Отказываюсь. Мамон помолчал с минуту, смерив Сульфуса жестким взглядом. Он медленно закатал рукав своей сутаны и снова посмотрел на бывшего престола, загнанного в угол и трясущегося, как мышь. Мамону не верилось, что этот никчемный демон когда-то был так высок в иерархии. — И войско свое не предоставишь? — Не предоставлю. — Жалкий трус! — Мамон вскричал и, раскрыв крылья, с силой налетел на Сульфуса и впечатал его в стену. Послышался треск камня — от удара головой разошлась маленькими трещинами. Мамон схватил Сульфуса за шею оголенной рукой, которая теперь была рукой монстра. Еще немного и Мамон был готов перевоплотиться в свою истинную ипостась. За дверью послышался стук и новый крик Ости, который теперь был куда более волнителен, чем предыдущий. — Папа! Открой сейчас же! Сульфус не смог дать ответ, поскольку его горло сдавливала лапа чудовища. — Ты трус, который из последних сил трясется за свою никчемную душонку. Твоя жизнь ничего не стоит, Сульфус. Я бы мог сдавить руку чуть сильнее и твои глаза лопнули бы, из них бы хлынула кровь. Ты жалок, ты омерзителен в своей трусости! — Мамон еще раз ударил Сульфуса головой о стену, так что теперь серый камень окрасился алыми пятнами крови. — Твоя душа, твоя плоть… они ничего не стоят! Но жизнь твоей дочери! Жизнь демоницы, что так отчаянно и безусловно обожает своего жалкого отца, который втройне заслужил ту жалкую стыдную жизнь, которую проживает сейчас. Ты не достоин своей дочери — вот единственная и самая ценная драгоценность, которую ты имеешь, но которую не заслуживаешь более других! Сульфус хрипел, бил своей сухой ладонью лапу монстра, но Мамон был не приклонен в своих словах и действиях. Он вновь ударил Сульфуса головой, заставив того застонать от боли. Его жалостливый голос эхом раздался по залу. — Папа! — Ости плакала, туда-сюда расхаживая за дверью. — Черт, сломайте эту долбанную дверь! — За всю любовь, коей она награждает тебя, ты обязан отплатить ей. Ты обязан положить свою жизнь в обмен на светлое будущее, которое у нее отобрали Ребекка и Сатана! Хотел было Сульфус сказать что-то еще, хотел возразить, оправдаться, хотел оттолкнуть Мамона, но не смог. Дверь в миг отворилась, едва ли не слетела с петель. В зал ворвалась заплаканная Ости и слуга, который встречал Мамона. Архидемон и бывший престол тут же обратили свое внимание на юную демоницу, Мамон чуть ослабил хватку, чтобы Сульфус мог говорить. — Ну, ничего не хочешь сказать своей дочери? Может, ты должен извиниться за то, что лишаешь ее лучшей жизни? — Нет… — прохрипел Сульфус. — Что происходит, папа? Пожалуйста, отпустите его! Он ни в чем виноват, он не нарушал закона никогда! Архидемон Мамон, я умоляю вас! — бедняжка Ости свалилась на колени, рыдая пуще прежнего. — Смотри на нее, смотри! — шептал Мамон ему на ухо. — Ее лицо — последнее, что ты увидишь прежде, чем я заберу твою жалкую жизнь. И пусть муки совести сожрут твою душу в Небытие, ведь ты не спас чистую душу своей дочери. Сульфус взглянул на Ости и сердце его сжалось от глубокой тоски. Бедняжка стояла на коленях не в силах что-либо предпринять. Она могла только молить о пощаде, страшась напасть на архидемона, во много раз превосходящего ее в силе. В ее зеленых глазах Сульфус видел любовь и преданность, не видел ни одного упрека и жалобы на ту жизнь, на которую он обрек ее. Сульфус хотел потянуться к Ости, обнять и попросить у нее прощения за то, что был слабым и безвольным. Но вместо слов извинений он смог только протянуть слабое: — Я сог-глас-сен… В миг рука Мамона разжалась, плоть вновь приняла прежнюю форму, близкую к человеческой. Сульфус упал на пол, держась за горло и кашляя. Ости тут же подбежала к нему, обняла и стала крепко целовать отца в сухие щеки. Мамон безразлично переступил через ноги сидящего на полу Сульфуса и обратился к нему через плечо: — Ты принял верное решение. Возможно, последнее в своей жизни. Держи рот на замке и не смей никому говорить о том, что было. Иначе будешь прокладывать тропу в будущее своей дочери молча, не имея языка.