Горячий чай с мёдом

      Рождество. Такой замечательный семейный праздник, когда вся семья украшает дом, собирается за столом, дарят друг другу подарки и огромное количество любви, заботы друг другу. Это было первое Рождество Харгривзов за столь долгое время разлуки. Дом был наполовину украшен. До Рождества оставалась ещё одна неделя. Столько всего произошло за этот год, который стал для некоторых четырьмя годами, для некоторых девятью. Но самое главное, что они вновь вместе. И Пятый не такая сволочь как раньше. Иногда даже разрешает обнимать себя и гладить по голове, от чего Клаус и Ваня просто в восторге. Всё же ласки после сорока пяти лет одиночества хочется. Но не сейчас. Пятый лежит в комнате под теплым одеялом. Циферблат часов показывает три часа ночи. Его горло как-то непривычно начало сушить. Но проснулся он не от этого, а от дикого холода. Но окна в комнате закрыты и вроде ветер не пропускают, да и сквозняка нет. А если учесть, что в противоположном углу для него заботливо оставила Эллисон обогреватель, то нет причин просыпаться от холода. Но видимо есть. Потому что Пятый чувствует собственное горячее дыхание. А ещё его знобит. Очень сильно. И если вспомнить, что на днях он поспорил с Клаусом «У кого лучше получится слепить из снега Лютера» К сожалению Клаус выиграл. Только из-за того что он как-то смог сделать снежного Лютера в один рост с настоящим. Так что этого простуда не стоила. Интересно, какая у него температура? Сев на кровати, Пятый полностью укрылся одеялом, не желая снимать его с себя. Голова слегка кружилась, и только сейчас до него дошло, что нос полностью был забит соплями. — Теперь ещё тащится за градусником, — прохрипел в тишине Пятый. Разыскав под кроватью подаренные раньше времени на Рождество розовые тапочки фламинго Клаусом, он реально поблагодарил его за такой теплый, в буквальном смысле, подарок. Сейчас он был как раз кстати, чтобы не иди в одних шерстяных носках по скрипящему, холодному полу. Приоткрыв дверь, он нырнул в ночной коридор. Спускаться по лестнице, когда ты плотная гусеница-одеяло не так просто. Несколько раз ты поскальзываешься из-за скользкой подошвы тапочек, норовивший упасть, и несколько раз останавливаешься чтобы перевести дух. Добравшись до ванной комнаты, Пятый находит рукой выключатель на стене. Подойдя к раковине, он посмотрел на свое не самое здоровое отражение. Да. Опухшие глаза и щеки, красный нос, сухие бледные губы и покрывшийся холодной испариной лоб — показатель больного человека. Вытащив руку из кокона, Пятый достает из аптечки градусник, пакетик фурацилина и какой-то спрей от насморка. Вооружившись, Пятый со вздохом выходит из ванной, мечтая просто напросто использовать свою суперсилу и переместиться в комнату. Только во время болезни можно нечаянно телепортироваться в подвал. Это в лучшем случае. Преодолевая тяжелый путь, Пятый всё же только начав свой путь, решает отступить назад и пойти в гостиную. Там как раз свободен диван, включен камин и очень мягкие подушки. А еще не нужно преодолевать лестницу. И как оказалось, в гостиной поселились жить Диего, Эллисон, да попивающий тёплое какао Клаус. Они расселись на диване рядом с друг другом в молчании. Неужели смотрят фильм? Но так как у Пятого температура неизвестно-сколько-но-по-любому-высокая, он подходит ближе к дивану стягивая одеяло хотя бы с головы. Чтобы быть менее похожим на ребёнка. Пять довольно смачно садится на диван, кажется даже пошатнув его, чем сразу же привел внимание рядом сидящих к себе. — Пятый? — удивился Диего ставя фильм на паузу. — Мы думали ты спишь, — отозвалась Эллисон. — Выглядишь ужасно, — вздохнул Клаус. Поддержки у него не занимать. — Ой боже, неужели ты простудился? — Спросила Эллисон соскакивая со своего места. Она сразу же подсела с другой стороны по матерински трогая лоб на наличие температуры. — Кажется высокая, — отдала она вердикт. — Ты мерил? В ответ она получила кивок. Попросив поменять, она взяла из его рук лекарства расставляя на журнальном столике. — Кажется плохая была идея лепить Лютера на морозе без шапки, а после играть в бой снежков. Ты меня уделал, — утешал его Клаус. Хотя кто сказал, что пятидесяти восьмилетний старик нуждается в утешении от простой простуды? Клаус. Он чёртов экстрасенс. Знает, что это «грязные» желания Пятого. Хотя в любой бы другой момент он просто послал его к черту, но в этот раз он просто ждал пока градусник запищит. В итоге его температура поднялась до 39.7. Неплохой результат всего — лишь для одной прогулки. — Диего, положи его. А ты Клаус пойдешь со мной, — дала указания Эллисон. Она отложила градусник в сторону и взяв Клауса за руку повела на кухню. — Не думал что старики так быстро способны заболеть, — вздохнул Диего вставая из своего пригретого местечка. — Не забывай, что у стариков иммунитет слабый, — напомнил ему Пятый. — К тому же я сейчас в теле ребёнка. — Да-да, я помню. Что ты заладил, как Лютер со своей Луной, — усмехнулся Диего откидывая все лежавшие на диване подушки к изголовью, куда через минуту отправиться голова Пятого. (Нет, не оторванная.) — Ты думаешь что я останусь на диване? — снова прохрипел Пятый. Ему бы чего-то горячего. — Нет. — Диего положил последнюю подушку, — Ты просто будешь лежать здесь до того момента пока не уснешь. Потом тебя отнесут в комнату где будем поочередно дежурить, следя за твоей температурой. — теперь, Диего просто выпутал Пятого из одеяла, помог поудобней лечь, повыше поднял подушку чтобы ему удобней было принимать лекарства, и укрыл заботливо одеялом. — Понятно. Сев на пол перед больным Пятый, Диего, по примеру Эллисон потрогал лоб не убирая руки. Она у него была теплая. А Пятому всё ещё холодно. Кажется, от того, что его на некоторое время выпутали из кокона, озноб охватил его с новой силой, потому что его зубы стали слегка стучать. — Может тебя пледом накрыть? — Спрашивает Диего перемещая слегка шершавую ладонь на детскую щёку. — Д-давай, — Пятый только за. Лишь бы прекратить начало великого концерта его зубов. Второй тянется к креслу, откуда стаскивает красный Рождественский плед. Даже два. Со второго кресла. Укрыв ими Пятого, он ждем пока тот согреется, покрывая его щёки уже двумя руками. — Тук-тук, я с горячим чаем, — пролепетал Клаус идя хвостиком следом за Эллисон. В руках она держала кружку с водой, а в другой две белые таблетки. Клаус уселся рядом с Диего на полу, а Эллисон нашла небольшое место на диване. Протянув брату две таблетки, она подождала пока он примет удобное положение с помощью братьев, и уже тогда протянула стакан с водой. Пятый молча принял таблетки, обильно запив водой, и снова откинулся на не совсем мягкие подушки. Ему протянули одноразовый носовой платок, куда он всматривался на протяжении трех минут. И не сумев до конца очистить нос, закапал. Клаус подал горячий чай, перечисляя все шаги которые он предпринял чтобы добиться такого сладкого, не приторного вкуса. Чтобы получилась малина — мед. Пятому совершенно это не интересно, но он слушал не перебивая. Хотя бы потому что болело горло, и чай был слишком вкусный чтобы отвлекаться от него. Его пустую кружку оставили на журнальном столе. Свет в гостиной приглушили, закрыли подушками от света камина. И стараясь согреть собственным теплом, они убаюкивали Пятого. Руки каждого лежали на лице, руке и ноге Пятого. Теперь он точно чувствовал себя в тепле. И никакой холод не сможет разбудить его до самого позднего утра.