Кот.

Утреннее солнце острыми и яркими лучами било в глаза, что не позволяло мне продолжить свое милое занятие. Сон был настолько сладок, что я разочаровано зевнул, признавая абсолютную победу противного светила. Длинные усики зашевелились, хвост лениво мазнул по воздуху, а яркие зеленые глаза-фонари вышли из состояния полудремы. Вчерашний вечер помнился смутно. В голове лишь клочки мыслей, которые беспорядочно пытались выстроиться в ряд. Помнилось, что после пятиминутного удивления, причиной которому стало неожиданное перемещение, я попытался сориентироваться, оглядываясь по сторонам. Кругом лишь движение. Беспорядочное, безумное и сумасшедшее движение. Впервые, я чувствовал себя рыбой в океане: настолько все казалось большим и существенным. Один я такой маленький и беспомощный, гонимый людьми просто так. Без всякой причины и следствия. Словно тонкие иглы вогнали в сердце. Грусть, как бурлящая и беспощадная река, шипя и пенясь, проникла в мозг, разрушая все плотины и преграды, снося предрассудки и здравый смысл. Нет, архангелы не грустят по пустякам. Это был всемирно известный факт. Но архангел-кот умел грустить, так как с чувствами маленького животного, которым я теперь и являлся, совладать не смог или просто еще не научился. Грязный и мокрый, едва удирая от несносных людей, которые совершенно не умели смотреть под ноги и как будто бы специально норовили отдавить мне хвост, я плелся вперед, лелея надежду на то, что когда-нибудь смогу найти место для ночлега. Радовало лишь одно: ночи были относительно теплыми, и отморозить себе лапы я еще не успел. Двигаясь почти на автомате, я не заметил, что людей на улице становилось все меньше. Бурление жизни почти прекратилось. На двор опустилась глубокая и загадочная ночь. Фонари еще горели, но я чувствовал, что еще немного и сонный луч света погаснет, оставляя меня во всепоглощающем мраке. Я не страдал от одиночества, но, видимо, чертов архангел-кот был ему подвержен. Противное чувство заиграло в душе. Меня начинала раздражать эмоциональность маленького животного. Надо же, никогда бы не подумал, что коты могут вообще что-то испытывать. И вот на тебе! Сюрприз! Чертыхнувшись, я уж было потерял надежду, но удача, как всегда, была где-то рядом, оберегая меня от недостатков проживания в кошачьей шкуре. Впереди был парк. Обычный парк со скамейками и множеством раскидистых деревьев. Хвост радостно поднялся, и мягко ступая по земле, я засеменил в сторону долгожданного убежища. Кованая калитка встретила меня восторженным скрипом несмазанных петель. Я с легкостью проник в общественное место. И вот я здесь. Встречаю утро в одном из парков крошечного городка, названия которого даже не знаю. Солнце все еще слепило глаза, на сердце все также гадко, а шерсть все такая же грязная. Моя гордость потерпела фиаско. Оглядывая окрестности своим сонным и удивленным взором, я судорожно пытался понять, почему я здесь нахожусь. Маленькое мгновение приносило с собой осознание поганой ситуации. Полудрема слетела, как дешевая маска, и я тут же встал на четыре лапы. Голова кружилась то ли от недосыпания, то ли от голода. А еще я никак не мог понять, что издавало больший шум: подозрительный стук в голове или урчание в желудке? Полигон вопросов никак не хотел улетучиваться из крохотной черепушки, и я слегка помотал головой из стороны в сторону, чтобы хоть как-то прийти в себя. В парке не было не одной живой души. Маленькие кустики покачивались в такт раскидистым деревьям, следовавшим за ветром. Раннее утро. Я поспал часа два, не больше. Глаза слипались, но я не чувствовал усталости. Кот-архангел любит поспать. Раньше, мне не требовалась столь позорная людская процедура. Радовало только то, что для подпитки сил мне требовалось не так много времени. Видимо, тушка кота каким-то магическим образом ограничивает весь запас сил, которыми меня наградили при рождении. Я зевнул, снова пытаясь морщиться от слабых, еще не набравших свою полную силу, лучей солнца. Свив своеобразное гнездо на деревянной лавочке, я стал пялиться в одну точку. Ну, знаете, я уверен, что и с вашими котами такое частенько происходит. Только не думайте, что в шкурках ваших домашних животных томится сексуальный ангелок. Боюсь, что ваш питомец не оценит жуткие бормотания на латыни и пачканье роскошной кошачьей шерсти оливковым маслом. *** Сколько времени прошло? Час? Два? Солнце четко показывало полдень, а парк уже вовсю бурлил собственной жизнью. Уходить отсюда я не спешил, напрочь игнорируя жуткий голод. Возможно, я просто боялся, что не смогу найти это прекрасное место снова и придется убегать от сумасшедших бродячих собак, как вчерашним вечером. Еще утром мне перепал маленький кусочек багета. Какая-то девушка крошила его на плиточную дорожку, кормя голубей. Пришлось не хило подраться, чтобы хоть немного утолить разбушевавшуюся потребность. Кто бы, что не говорил о голубях, знайте: эти коварные птицы – еще те стервы. Пялясь куда-то вдаль, я пробовал уйти в себя. Все это время я лежал на скамейке, пытаясь вовремя соскакивать с нее, когда очередной противный «людь» плюхался своей пятой точкой на мою отвоеванную деревянную крепость. В таких случаях, я честно пытался шипеть, но из горла лился очаровательный писк, который, впрочем, тоже помогал в моей маленькой революции. Испуганно зажавшие уши люди сами уходили, не желая слушать мое оперное пение. Я даже обидеться на это успел. Итак, до вечера ваш покорный слуга занимался парковым переворотом, итоги которого не очень радовали. Мое безграничное везение подцепило глухую бабульку, которая часа два сидела на моей обители и абсолютно не обращала на меня внимание. Сколько лет живу, но еще ни одна особь женского пола меня так долго и упорно не игнорировала. Я хотел было драматично пустить слезу, но потом передумал, наблюдая, как божий одуванчик, семеня ногами, уходит в закат. От пушистого живота все еще исходили крики умирающего ламантина. Вздохнув, я прыгнул на облюбованное место снова, замечая, что людей становилось все меньше, глухие шаги разлетались по парку все реже, а люди просто не замечали запуганного и ободранного кота, пристроившегося в парке. Вдалеке легко шествовал женский силуэт. Парк был почти пустынным. Я даже удивился тому, что это девушка не боялась гулять здесь одна. - О, боже мой, какая прелесть! – восторженный женский крик разрезал стрекотание сверчков. И тут я понял, что хочу застрелиться.