Поменяться местами

Сегодняшним утром ученицы Школы Леди позволили себе маленькую наглость. Не, ну а что? Учителям можно было, а им — нет? Время подходило к 8 часам, когда в комнаты к преподавателям зашли какие-то странные молчаливые люди. Третьякова всегда спала достаточно чутко, поэтому как только она почувствовала чьё-то приближение — сразу же открыла глаза. В паре метрах стоял мужчина, полностью одетый в чёрную мантию. Выглядело жутко и Мария даже немного вскрикнула, прикрывая рот рукой. Он подал ей похожую мантию и почти что под руки, не дав ни накраситься, ни одеться и даже умыться вывел из помещения. Блондинка пыталась выяснить, что же происходит, но ей не отвечали и она поняла, что с расспросами стоит повременить. Её завели в темную комнату с одинокой еле светящей лампочкой и огромным зеркалом в полный рост. Ей сразу стало тревожно, но увидев Тину она успокоилась. Тем временем в спальне Лукиной тоже было неспокойно. Женщина была не особенно довольна присутствием чужих в своей комнате, но подумав о девушках, которым чуть ли не каждый день приходилось это терпеть она успокоилась и решила к такому подходу отнестись снисходительно. Она тоже пыталась выяснить какие-то детали у мужчины, который подал ей чёрное одеяние, но он не сказал ни слова. Когда Лаура Альбертовна оказалась в тёмной комнате, первым, что она сказала было: — Господи, если Третьякову завели в такое же место, у неё случится нервный срыв... — Не беспокойтесь, с ней уже работают, — из тени вышла Белла. Единственная, кто устроил настоящий допрос — Мари Буше. Сотни вопросов по типу: «а зачем мантия?», «а куда мы идём?», «а что там будет?» посыпались на бедного мужчину. Ему хранить молчание и холоднокровность было тяжелее, чем остальным. Женщину завели в комнату, где её ждала Анастасия. У каждого педагога и ученицы в этой тёмной каморке находился маленький телевизор. Экран включился и в нём появилась Вера. — Доброе утро, приносим извинения за столь неординарный подъём, — усмехнулась она, а потом прошептала, — на самом деле нам не стыдно.. Этот день будет посвящён психологии, а именно умению адекватно оценивать и принимать себя, — Буше заметно порадовалась, Лукина недовольно поморщилась, а Третьякова вообще закатила глаза, — девушки подготовили для вас абсолютно одинаковые вопросы, которые покажут, насколько хорошо вы относитесь к самим себе. Просьба отвечать предельно честно, — экран погас, а девушки начали психологический тренинг. Вера наблюдала за всем происходящим через камеры, и после часового занятия пацанки поднялись к ней, чтобы просмотреть записи и обсудить получившиеся результаты. — Меня очень порадовала Мари Буше, — первой начала Анастасия, — в ней нет почти что никаких комплексов и проблем. Мой вывод таков: её можно не мучать сегодняшним заданием. Девушки согласились и начали обсуждать, куда бы отправить сегодня женщину. В итоге они приняли решение, что Буше поедет в салон красоты. — А вот я не могу сказать, что Лаура Альбертовна меня порадовала, — огорчилась Белла, — давайте посмотрим запись. «— Итак, первый вопрос. Считаете ли вы, что достойны большего, чем имеете сейчас? — Нет, — поправив очки, призналась шатенка, — я всегда довольствовалась меньшим и никогда не понимала, чем заслужила всю эту славу. Не буду прибедняться, я действительно много работаю, но мне всегда кажется, что этого недостаточно. — Считаете ли вы, что разум должен преобладать над эмоциями? — звучит следующий вопрос. — Я всегда больше рациональна и это мне существенно помогает. Но это не значит, что я не способна чувствовать. Я просто очень хорошо это контролирую.» Пацанки удивлённо переглянулись. Они совсем не понимали позиции Лукиной и были шокированы её ответом. — Так же она сказала, что не особо нравится себе, но уже поздно что-либо менять. — Тяжёлый случай, но вы бы слышали ответы Марии Владимировны! Девочки, я даже расплакалась, — Тина включила свою запись. «— Как вы думаете, почему Мари Буше более эмоциональна и открыта? — задала Франк первый вопрос. — Я не могу сказать за неё, но могу сказать за себя, — женщина нервно перебирала подол мантии, — я росла, окружённая книгами и историями про искусство. Я думаю, вы понимаете, что это больше что-то эстетичное и вдохновенное, нежели эмоциональное. Но если вы думаете, что я холоднокровна, то это далеко не так. Я очень чувствительная, просто меня всегда учили сдерживать себя, — пояснила она. — Вы нравитесь себе? — звучит следующий вопрос и Третьякова мнётся. — Истинная леди всегда должна любить себя, — она делает паузу, — но это не в моем случае. Я ценю себя, уважаю, у меня есть чувство собственного достоинства, но не любовь. Я всегда отдавала её окружающим и на себя её попросту не хватало, — она грустно пожала плечами.» Пацанки офигели ещё больше, когда дослушали ответы Марии. Казалось бы, в таком идеальном человеке и скрывается столько неуверенности — очень странно. Девушки посовещались и решили собрать преподавателей в холле. Учителя все втроём стояли в этих чёрных мантиях и выглядели одновременно смешно и мрачно. — Что ж, — начала Тина, когда все собрались, — результаты тестов только одной из вас нас действительно порадовали. Мари Буше, вы можете снять это облачение. Проходите на улицу, там вас ждёт сюрприз, — что касается вас, — девушка хмуро оглядела двух оставшихся женщин, — мы глубоко поражены вашими ответами, поэтому мы приняли решение слегка поработать над вашим восприятием себя. Просим вас пока остаться в этой одежде. Через час встретимся в этом зале, — пацанки удалились. Учителя пошли к своим спальням, и на лестнице завязался легкий диалог: — Не думала, что у такой как ты могут быть какие-то комплексы, — потерянно сказала Лаура Альбертовна. — «Такой» - это какой? — улыбнулась Третьякова, открывая дверь своей комнаты, — кстати, взаимно. Ровно через час педагоги спустились в зал как их и просили. Там их встречала Анастасия. Посреди помещения стоял маленький стол, на котором располагалось две чашки горячего чая и какой-то конверт; друг напротив друга стояли два стула. Учителя присели. — Ещё раз здравствуйте, — начала пацанка, — сегодняшний тренинг называется «Три вопроса». Их вы найдёте в этом конверте. Это задание поможет вам внимательнее и чутче относиться к ближним и к друг другу, а также переосмыслить свои собственные черты внешние и внутренние. Женщины сначала просто смотрели то на конверт, то на человека напротив себя. Наконец, Третьякова не выдерживает и открывает его. Мария достаёт бумажку и пробегается по вопросам. Она заливается краской и восклицает: — Они не могли придумать вопросы попроще? Лукина практически отбирает карточку из рук женщины и тоже оценивает вопросы. — О господи, — произносит она, — какой чай.. для такого случая нужен бокал вина, — директор встаёт с места, направляясь к бару. — Полностью согласна, — кивает Мария. Коллеги открыли дорогое красное полусладкое вино и пригубили совсем немного, но беседа пошла намного легче и стеснения заметно поубавилось. Первой на вопросы решила отвечать Третьякова. — Итак, — прокашлялась Лаура Альбертовна, — назови вещи, которые тебе во мне нравятся, — Мария недолго думала над ответом и решила говорить первое, что придёт на ум. — Глаза, — моментально сказала девушка, и на лице её вмиг появилась какая-то нежность, — они настолько красивые и пронизывающие насквозь, что когда ты смотришь на меня.. — блондинка чуть помедлила, удивляясь своему внезапному романтическому настрою, — ...внутри всё переворачивается, — все-таки призналась она, отводя взгляд, — потом сосредоточенность. Ты всегда так тщательно и кропотливо над чем-то работаешь.. — она снова замечталась, — это очень завораживает. Ещё, пожалуй, справедливость. Несмотря на то, как ты относишься к человеку: плохо или хорошо, ты всегда принимаешь решения исходя из чужих поступков, а не основываясь на собственных чувствах, — она не перестаёт улыбаться, — это очень сложно и уже можно сказать, что ты прекрасный человек. Лаура Альбертовна была глубоко впечатлена ответом на этот вопрос, и внутри её разрасталось новое, раньше неизвестное ей чувство. Она поблагодарила Третьякову за ответ и продолжила спрашивать: — Что тебе во мне не нравится? — о недостатках, как не странно, ей хотелось послушать больше, чем о достоинствах. — Мне нужно подумать, — Мария уронила голову в руки и задумчиво потёрла лоб, — пусть будет излишняя сдержанность. Иногда я не могу понять о чем ты думаешь, что ты чувствуешь. Это очень тяжело, учитывая, что мы довольно близко общаемся, — признаётся она. — Хорошо, я приму к сведению. А что бы ты хотела во мне изменить? — шатенка заинтересованно изучала свою собеседницу, пока та подбирала ответ. — Я бы ничего не меняла, Лаура, — тщательно подумав сказала она, — ты превосходна со всеми своими большими преимуществами и маленькими недостатками. — Спасибо, — смутилась директриса и потянусь к коллеге, чтобы взять её за руку и сжать. — Теперь твоя очередь, — Третьякова заговорщически подмигнула. Она была легка и весела, пока Лукина не начала говорить. — Твоя детская непосредственность порой поражает меня и вводит в ступор. Я теряюсь от твоего полного нежности взгляда и искренности твоих слов. Твоя очаровательная улыбка уже давно согревает что-то внутри, — она приложила руку к груди, — мне нравится следить, как ты стараешься спрятать свою грусть за невозмутимостью, ты боишься быть слабой, но ты можешь быть чьей-то слабостью, — Третьякова немного прикрылась рукой, чтобы скрыть непрошеные слёзы, — ты так забавно стесняешься и краснеешь, что невозможно оторвать взгляд. Ты пахнешь домом, чем-то родным и очень уютным. Ты даёшь комфорт и стабильность. Мягкость твоих рук располагает, а мягкость твоего сердца вызывает восхищение. Даже будучи рассерженной или расстроенной ты стараешься понять, выслушать и простить; а свои незначительные промахи ты умеешь превратить в достоинства, — Мария уже не пыталась скрыться и в упор смотрела на коллегу, — это все, что я хотела сказать. Теперь ты знаешь, что я думаю и чувствую. Взгляды порядком затянулись, и обе женщины прекрасно это понимали. Лукина встала и поправила чёрную одежду; Третьякова последовала её примеру, а затем подошла совсем близко. Их дыхания сбивались, а во взоре читалось что-то неконтролируемое и пылкое. — Вы закончили? — прозвучал отрезвляющий голос одной из пацанок. Все четверо вошли в зал, а Лаура и Мария резко отшатнулись друг от друга. — Да... — пробормотала Мария Владимировна тихо и растерянно, не понимая, что только что случилось, — да, — повторила уже увереннее и громче. — Если вы готовы принять себя после этого задания, то можете сбросить мантии, — Вера с торжеством следила, как чернота спадает с плеч педагогов, — вы довольны результатами сегодняшнего дня? — Третьякова замялась, но Лукина взяла инициативу в свои руки: — Ваше задние позволило нам открыть глаза на очевидные вещи и по новому взглянуть на них, — она бросила многозначительный взгляд на своего заместителя. Та смущенно улыбалась, — с этой информацией нам предстоит разобраться и поработать. Спасибо большое за такую возможность. Через полчаса бесконечных, как казалось Марии, разговоров учителя позволили себе пойти отдыхать. Лукина шла чуть впереди и Третьякова мягко остановила её, прикасаясь к руке. — Нам, наверное, нужно поговорить..? — наконец, она решилась это озвучить. — Завтра в 21.00 в моей комнате, — улыбнулась Лаура, — я буду ждать.