Тrick-o-treat

31 октября, закусочная «Венская вафля», штат Юта

Тыквы-тыквы-тыквы. Они были повсюду. Везде. На тарелках, дверных ручках, спинках стульев, бутылках в баре. Деревянные, стеклянные, бумажные. Большие и маленькие. Тыквы таращились с тщательно отутюженных оранжевых занавесок, украшали стопки бумажных салфеток на каждом столике закусочной, мигали в веселенькой гирлянде над барной стойкой. Десяток настоящих, кое-как вырезанных тыквенных фонарей были развешаны под потолком. Время от времени от них отваливались кусочки мякоти и падали посетителям за шиворот. Каждое такое падение встречалось дружным хохотом и аплодисментами. Кажется, что никого не смущала возможность падения тыквы целиком. Скалли недоверчиво посмотрела наверх. Их с Малдером фонарь пока держался молодцом. Тщательно изучив обширное меню, Малдер заказал свиные ребрышки с тыквенным пюре и большую чашку тыквучино с корицей. — А если растворимый? Из пакетика? — Скалли просительно улыбнулась тощей официантке, затянутый в рыжий плюш. — Или хотя бы чай? Быть может кто-то из поваров согласится… — Никаких исключений. — Девушка поправила пышный, явно накладной бюст. — Мистер Пампкин очень дотошен. Через пару дней, в ноябре, здесь снова будет как обычно. Дрянной кофе литрами и эти дурацкие вафли, но в Хэллоуин у нас только тыквы. Возьмите наше фирменное суфле. Некоторые ждут целый год, чтобы приехать сюда и заказать его. Малдер неловко заерзал на скрипучем диванчике, разумеется разрисованном улыбающимися тыквами. Каких-то девять часов назад Скалли мягко и терпеливо упрашивала совершенно свихнувшегося реднека отдать ей дробовик и отозвать здоровенную собачищу, которая молнией металась между его женами и детьми, пугая тех до истерического визга. Затем Скалли с упоением месила этого садиста врукопашную и кусала губы над застреленной подоспевшим шерифом псиной. Никакого Оборотня из Юты не было. Был лишь самовлюблённый ублюдок с гигантским, даже по меркам волкособов, псом, устраивавшем охоту на местное население каждое полнолуние. И еще насмерть запуганный гарем с выводком немых детей. В доме фермера не нашлось ни единого кофейного зернышка, а в термосе, предложенном шерифом, оказался куриный бульон. Всю дорогу от Алты Скалли смотрела в окно и с остервенением жевала кофейную резинку. Некоторое время Малдеру казалось, что старенький арендованный «мустанг» движется исключительно на ее ярости. Но потом запищал датчик, и пришлось свернуть к заправке. Бонусом к полному бензобаку шла эта самая закусочная под неожиданно розово-приторной вывеской «Венская вафля». Чёртова «Венская вафля» без вафель! И без кофе! И это в Америке! — Мисс… — Малдер покосился на плюшевую грудь. На пластиковом бейдже-тыкве было выдавлено «Келли». — Келли, моя подруга очень устала, это особый случай, если бы вы могли принести нам хоть крошечную чашечку эспрессо… Келли еще раз внимательно посмотрела на парочку. Парень был очень даже ничего. Длинный, симпатичный, с ямочкой на подбородке. И галстук у него прикольный, с какими-то нелепыми ромбиками. А вот подружка у парня, сразу видно, что стерва. Мелкая, злющая и вся какая-то сжатая. Словно скрученная до упора пружина. И волосы крашеные. Ну не бывает таких! Рыжие, блестящие и текучие, точь-в-точь как грива у любимой дядюшкиной кобылы Арабеллы. Кобылу Келли искренне ненавидела. Стоившая каких-то совершенно немыслимых денег, эта зверюга, высокомерно вскинув голову, рысила в загоне, воротила морду от сахарной моркови и не позволяла сесть на себя никому. Ну и за каким чертом такая лошадь на ферме? Когда с досады Келли хлестнула глупую лошадь стеком, дядя Генри просто слетел с катушек. Отобрал чековую книжку и едва не выгнал из дома. Провалив вступительные экзамены в местный колледж, Келли устроилась в «Венскую вафлю» и проработала целых пять месяцев! Этому факту удивлялись и она сама, и дядя Генри, и кажется, даже Арабелла. Мистер Пампкин, хозяин «Вафли», был не просто странным. Он был эталоном странности! Да. Странности. Про большее девушка трусливо старалась не думать. — Кхм. Келли вздрогнула. Рыжая и смотрела точно, как Арабелла. С каким-то неоспоримым превосходством. Кажется, еще немного и она тоже уйдет, фыркнув и нарочно опрокинув притащенное Келли тяжеленое ведро с водой. — Кофе. — Рыжая прищурилась. — За любые деньги. Да к чёрту всё! Это же просто глупый кофе! В боковом кармашке рюкзака уже целую вечность валяется какой-то дурацкий «Тройной с сахаром и сливками». Пусть подавится. Разболтав в кружке кипятка коричневый порошок Скалли почти застонала. Принюхавшись, Малдер хмыкнул. Кофемашина в квартире Скалли была бы до глубины души оскорблена этим суррогатом. Впрочем, терпеть раздраженную напарницу до самого Солт-Лейк-Сити Малдер не собирался. Он с удовольствием наблюдал, как розовеют ее щеки и на свое место возвращается мягкая нежная улыбка. — Легче? Легендарное суфле «Венской вафли» оказалось и впрямь легендарным. Утащив из тарелки Скалли пару кусочков, Малдер не выдержал и заказал еще порцию. Конечно, тащиться в Юту, да еще и в октябре ради десерта — чистое сумасбродство, но вкусно же! Чертовски вкусно! И немножко сексуально. Наблюдая, как Скалли, подцепив вилкой нежную тыквенную массу, отправляет её в рот и жует, жмурясь от удовольствия, Малдер пообещал себе научиться готовить хотя бы подобие этой божественной штуки.  — Что? — Она замерла, заметив его пристальный взгляд. — Я как голодная кошка? — Как очень милая кошка. — Дипломатично отметил увлеченный Малдер, прикидывая, нельзя ли попросить завернуть с собой еще пару кусков. — Ребрышки у них не так хороши, но все рано Келли заслужила хорошие чаевые. Кстати, что-то давно ее не видно… Скалли оглядела «Венскую вафлю» словно впервые. Сытый взгляд — добрый взгляд. Кроме явного тыквенного помешательства закусочная могла похвастаться своими посетителями. И мужчины, и женщины, и дети все были как на подбор — бледны, худощавы и двигались, словно в рапиде. На Малдера и Скалли и угловой столик рапидные не обращали никакого внимания. Именно за угловым так радовались разваливающимся под потолком тыквам. Двое здоровенных совершенно одинаковых молодых парней в грубых джинсах и клетчатых рубахах навыпуск — зеленой и красной. Снова поехавшие на почве мистицизма реднеки? Не похоже. Скорее, братья, выбравшиеся с опостылевшей фермы выпить пива и поболтать с хорошенькими девушками. Вот и сейчас тот, что в красной рубахе, подмигнул Скалли и отсалютовал ей высоким стаканом с чем-то ядовито-канареечного цвета. Заглянув в меню, Малдер пришел к выводу, что это тыквенный ром с кокосово-ванильной стружкой. Прелестно.  — Мисс, — Малдер вскочил со стула перед второй, появившейся словно из ниоткуда, официанткой, — мы бы хотели поговорить с вашей подругой. Ее зовут Келли. Такая… Метр семьдесят три, смешно сердится, когда ее просят принести кофе… Ау! Вы меня слышите? Малдер помахал перед лицом девушки рукой и даже пощелкал пальцами. — Хм. Скалли, нужна твоя помощь. Официантка номер два с тыкво-бейджем «Николь» была совершенно не в себе. Во всех смыслах. Робот. Киборг. Манекен с подносом. Неестественная бледность, холодная, немного липкая кожа, пустые карие глаза и никакого пульса. На тормошившего ее Малдера Николь отреагировала лишь вялым морганием и попыталась разлепить бледно-серые губы. — Малдер, она почти в коме! Срочно 9-1-1! Но мобильные молчали. Отодвинув столик, Малдер уложил Николь на диванчик. Красная и Зеленая рубашки мгновенно оказались рядом и сунули свои лопатообразные волосатые ручищи: — Дейл. — Чип. На вытянувшуюся физиономию Малдера они привычно насупились. Но, впрочем, ненадолго. Бесчувственная полумертвая девушка их здорово напугала. — Здесь есть телефон? Вопрос повис в воздухе. Буквально. Всеобщая рапидность кажется перешла и на законы физики. Малдер отчетливо увидел себя, Скалли и Чипа с Дейлом замершими возле лежащей на диванчике без сознания Николь. Словно бы отдельным ярким цветным кадром. Остальной мир «Венской вафли» был нарисован резкими отрывистыми мазками оранжевых и охристых оттенков. Шорохи одежды, скрип отодвигаемых стульев, шаги, звякнувшая о кафель вилка — все было какое-то нечеткое, смазанное и приглушенное. Подчиняясь воплю инстинкта самосохранения, Малдер положил ладонь на рукоятку «сиг-сойера». И в этот же момент рука стала весить по крайней мере тонну. В последней отчаянной попытке на спасение он попытался выдавить из себя привычное «Скалли», но понял, что даже это ему не по силам. «Гипноз. Отравление. Нервно-паралитический газ.» «Скорее, наркотики, Малдер. Стоп, мы, что — мысли читаем?» «Я же говорил — сраная идея, Чип! Лекси будет волноваться! А ей нельзя! Док сказал, что это опасно!» «Заткнись, Дейл!» Свет мигнул. Ещё раз. «Чёртчёртчёртчёрт!» Словно в руках бестолкового фотографа горизонт начал крениться резко вправо. Сознание ускользало. «Малдер, я так тебе и не сказала…» «Скалли, знаешь, я…» «Чип, прости…» На онемевшее, почти лишенное чувствительности плечо легла ладонь. Кто-то наклонился, и Малдер увидел прехорошенькую девушку. Между тонких алых губ мелькнули острые зубки. «Рапидная… Вампиры не то, чем они кажутся… Кретин…» Свет погас. — Раз в году! Всего раз! Раз! Всё, чего я хочу — это паршивый Хэллоуин по моим правилам! Жизнерадостно заорало радио. Затарахтел холодильник с тыквенным мороженным. Застучал пульс в висках. Малдер рухнул на пол, сверху приземлилась Скалли. Чип и Дейл также свалились рядом. Господи, какое же счастье! Счастье просто лежать, жадно хватать воздух и видеть мир снова цветным и цельным и тщательно прорисованным! Потертый, зашарканный пол в черно-рыжую клетку приятно холодил сквозь одежду. Бешенное биение сердца постепенно приходило в норму. Перед самым носом Малдера остановилась пара ботинок. Лакированных, блестящих, с кичливыми серебряными пряжками. — Мистер Пампкин, я полагаю? Смешок. Согнувшись червяком, Малдер с третьей попытки смог распрямиться и сесть, откинувшись на осточертевший размалеванный тыквами диванчик. Запястье Николь было по-прежнему холодным, как лёд. Дерьмо. Тип с пряжками ни капли не походил на своих рапидных дружков. Разве что тоже высокий. А так — с кирпичным румянцем во всю щеку, округлой лысой головой и суетливой раздражающей мимикой. — Где Келли? Пампкин огорченно вздохнул и моргнул: — Я же просил! Никаких личных разговоров в рабочее время! Какое мне дело до ее дяди и какой-то дурацкой лошади? Кое-как взобравшись по сидящему Малдеру и подтянувшись, села и Скалли. Коснувшись Николь, она на миг стиснула зубы. — А эта была просто непроходимой идиоткой, неспособной запомнить, что наши фаршированные тыквы не входят в акцию «Две по цене одной»! С утра с ней мучаюсь! С другой стороны… Моих гостей одними тыквами не накормишь… Иногда приходится чем-то жертвовать. Сожалеющее, а скорее равнодушное «чем-то» царапнуло всех. — Нас тоже…пожертвуете? Скалли расстегнула кобуру. Дейл ухватил за ножку стул. Чип, лежавший ближе всех к стене, и вовсе как игрушку голыми руками выдрал приличный кусок деревянного плинтуса. Малдер же задумчиво разглядывал обступивших их тесным кольцом вампиров. Теперь, когда они стали и вовсе неподвижными, было отлично видно, что вся их красота могла примерещится разве что под воздействием мощного подавляющего поля. У некоторых не хватало нижней челюсти, у кого-то было рассечено горло, проломлена голова… Стул и пистолет? Заостренный обломок плинтуса? Сомнительно. Серебряное распятие… Где его взять? Да и пряжки на туфлях мистера Пампкина… — Что за затея с тыквами? Так любите Хэллоуин? — Скалли убрала руку с кобуры, видимо придя к тем же выводам, что и Малдер. — А зовут вас часом не Джек? Пампкин засиял от удовольствия. — Так вы слышали обо мне? Джек Пампкин! Маме это казалось уморительным. Что еще мне оставалось любить с такими-то именем и фамилией? Некоторые всю жизнь играют в Санту, а я… Хэллоуин — мой любимый день в году! Еще в пятидесятых я открыл «Вафлю» рядом с заправкой, но местным и дальнобойщикам было плевать на выпечку. Через пару лет прогорел. Хотел застрелиться, но потом пришли они. — Пампкин с улыбкой посмотрел на рапидных. — И принесли тыкву. — Тыкву? То-то невидаль! — просипел один из братьев. — Заткнись, Дейл! — О! Это была необычная тыква. Та самая… — Джек Пампкин шумно сглотнул. — Следующие лет тридцать здесь было спокойно. Мы тихонечко пекли вафли, продавали их на пятьдесят тысяч в год. Раз в год, на Хэллоуин, закрывали двери для проезжих и съедали пару-тройку коров. Это что — преступление? Дейл выругался: — Ублюдки! Так это вы воровали скотину каждый октябрь! Да отец места себе не находил! — Заткнись, Дейл! Кажется, эту фразу выкрикнули все присутствующие. Даже мистер Пампкин, отчего покраснел еще больше. — А потом коров им стало недостаточно… И что мне было делать? — Пойти в полицию? — «догадался» Малдер. — В полицию? — Пампкин посмотрел на Малдера, совсем как Скиннер после отчета о верфольфе в Колумбийском университете. — И что бы я мог им сказать? Что в моей закусочной уже целую вечность столуется группа вампиров, и недавно я стал поставлять им своих сезонных работников: поваров и официантов? Ах, да! С конца семидесятых я почти не старею и в Хэллоуин ни в чем не могу отказать своим… гостям? Пауза в этом высокопарном монологе была короткой. Но Малдер внимательно следил за губами Пампкина. «Хозяевам». Он хотел сказать «хозяевам». Но проглотил слово. — А чтение мыслей? Ну вот недавно… Лицо главного фаната тыкв и Хэллоуина снова пришло в движение: — Иногда они так развлекаются. Не поверите, но весь год они отличные ребята! Вампиры окружившие обреченную четверку снова шевельнулись. — Извините… Я ничего не могу поделать… Джек Пампкин сделал шаг назад. Чип махнул плинтусом. Скалли выхватила пистолет. Вопль. Безумный яростный вопль. Казалось, он родился из ниоткуда. И из этого же ниоткуда стремительно приближался. Метким выстрелом Малдер снес башку ближайшему кровососу и изо всех сил пнул по ногам Пампкина. Кричала Келли. В изорванном плюшевом рыжем платье, с двумя, исходящими паром, кофейниками наперевес. — У Пампкина аллергия на кофе! И эти твари его тоже не любят! Я облила одного на кухне! — проорала она и щедро плеснула кофе на мелких ребятишек-вампиров. Те жутко завыли и шарахнулись в стороны. Впрочем, их тут же догнал Дейл со стулом. «Раз. Два. Три. Четыре.» Не поднимаясь на ноги, Скалли била только в голову и молилась чтобы пистолет не подвел. Тот отплевывал горячие гильзы и дрожал в руках как живой. Чип, отбросив измочаленный плинтус, выдрал второй кусок и бился из последних сил. Размахивая стулом, Дейл наступал на уже обезглавленных Скалли вампиров. Келли и Малдер, спина к спине, чередовали кофе и девятимиллиметровые патроны. — Дана! Скалли взвизгнула. Опираясь лишь на одну руку, вампир с полуразрубленным торсом укусил ее чуть выше локтя. Чип тут же вогнал ему острый обломок куда-то ниже затылка. — Дана! — Малдер подхватил ее словно пушинку. — Господи, он тебя укусил! — Не сейчас! Визг. На этот раз визжал Джек Пампкин. Келли хладнокровно сидела на его распластанной туше и заливала остатки горячего кофе в кричащий рот. Вампиры, до этого столь упорные в своем желании убить всех людей, опять перешли в режим рапида и начали рассыпаться в прах. Один за другим. Когда Джек Пампкин замолчал — все прекратилось. Тишина, благословенная тишина. Келли отшвырнула пустой кофейник и повалилась на пол. Скрючившись, она заплакала. Внезапно загудел кондиционер и серый пепел весело заплясал по черно-оранжевому полу. С потолка обрушился тыквенный фонарь. **** — Он говорил, что я должна только расписаться в ведомости… В кабинете. — Келли снова отхлебнула кофе. — А потом там появился один из этих… Я думала, что они сектанты или вроде того. Постоянно тут торчали… Пампкин… Нет, он не рассыпался, как его приятели. Сейчас он лежал запертый в морозильной камере между стейками и свиными ребрышками, замотанный в клеенчатую скатерть с тыквами. Только теперь он выглядел на все девяносто. Николь же просто укрыли куртками Дейла и Чипа. Келли снова заплакала. Потом пили кофе. Много. Из самой большой кастрюли, какую только смогли найти на кухне. Из супового черпака. По кругу. Скалли стоически терпела подозрительные взгляды собратьев по борьбе с вампирами. — Во мне уже был целый пакетик той растворимой отравы, которую принесла Келли… И сейчас я выпила уже, наверное, пинту… — Как только полезешь кусаться — застрелю. — С серьезной миной сообщил Малдер. Все захохотали. До слез и икоты. В окна «Венской вафли» лезло закатное солнце. Где-то далеко выли полицейские сирены. На барной стойке лежала принесенная из кабинета Пампкина тыква. Громадная. Пожалуй, в ней мог бы даже спрятаться ребенок. Тыква была очень старая. Пустая, выскобленная почти добела, задубевшая за долгие годы до состояния прочного дерева. Если снять верхушку и заглянуть внутрь, то можно прочитать вырезанное: «trick-o-treat».